 |
|
 |
|
|
|
|
|
В.В. Порошков (Хронолого-документальное, историческое исследование)
© Порошков В.В., 2007; © Нечёса Я.В., Приложение VI, 2007
Наш адрес: ruzhany@narod.ru |
РАЗВЕРТЫВАНИЕ СТРОИТЕЛЬСТВА С конца марта и в начале апреля на место строительства начинают прибывать первые военностроительные части (в/ч 62007,20037, 52002). 2 апреля Денежкин и Донских встречают своего командира части подполковника Егора Васильевича Заворотняка, прибывшего с инженерным батальоном. На другой день прибыла небольшая военно-строительная организация во главе с полковником Семеном Марковичем Лисагором. 10 апреля разгружают с платформ свои машины прибывшие с Дальнего Востока автомобилисты подполковника Михаила Семеновича Медиевского. 7 апреля прибывают в Тюра-Там 12 человек от 130-го управления инженерных работ (УИР) во главе с главным инженером УИР инженер-полковником Александром Юльевичем Грунтманом. В составе группы офицер производственного отдела подполковник Борис Алексеевич Парфенов, врач Анатолий Леопольдович Пинский, (который затем был назначен начальником медицинской службы), инженер-механик подполковник Анатолий Николаевич Клоков, офицер строевого отдела майор Николай Тихонович Иванов, офицер службы тыла лейтенант Гребень и работник службы тыла по железнодорожным перевозкам Лебедев. Они решали задачи подключения к работе прибывающих организаций, вопросы железнодорожных перевозок, разгрузки и размещения грузов, обеспечения хлебом, проектирования и организации строительства промышленных предприятий, обеспечивающих строительство, организации медико-санитарной службы строительства. Части размещались в двух километрах от станции Тюра-Там вблизи реки Сырдарьи. Здесь намечалось построить вначале палаточный лагерь, а затем городок военных строителей. Был разбит палаточный лагерь, оборудованы временные навесы для кухни. Утро начиналось с физзарядки, пробежки и купанья в реке. Полупустыня в это время была покрыта ярким желто-красным ковром диких тюльпанов, заполонившими пространство между редкими кустиками серо-зеленоватой полыни. Это буйство длилось не более двух недель. Потом жаркое солнце сожгло все, оставив полынь и верблюжью колючку. Пространство стало серо-коричневым. Палатки накалялись так, что даже при поднятых брезентовых стенках сидеть в них было невозможно. Была дана команда зарываться в землю. Под палатками были отрыты котлованчики глубиной от 0,8 до 1,5 метра. Заглубленные палатки спасали от жары. Пока не было сильной жары работали днем. Со второй половины мая и до сентября работали вечером, ночью и утром. Отдыхали днем, когда жара доходила до 40 градусов. Вагоны разгружали круглосуточно без перерывов, так как простой вагонов не допускался. Грузы в адрес стройки шли сплошным потоком. Станция Тюра-Там не была приспособлена для приема такого количества грузов. Не хватало запасных путей и разгрузочных площадок. Грузы разгружались прямо под откос. До прибытия автомобильных частей имеющиеся несколько автомобилей и тракторов не справлялись с вывозкой материалов на строительные площадки главных объектов. Они едва успевали перевозить детали сборных бараков. Крупнейшая стройка начиналась без подготовительного периода. Не было никакой производственной базы, складских помещений, жилья, дорог. Не было готовых проектов. Строители работали «с листа». Проектировщики привозили из Москвы проектные предложения, отдельные рабочие чертежи, давая на месте разъяснения или решая проектные вопросы вместе со строителями. Первостроители отмечают, что в дефиците было всё: специалисты, автотранспорт, строительная техника, стройматериалы, горюче-смазочные материалы, продовольствие и даже хлеб. Но самым дефицитным было время. Однако постепенно устранялись трудности. Через две недели после прибытия первых военностроительных частей начали прибывать автомобильные части и средства механизации. Построили первые бараки и подсобные предприятия. Установили пилораму, приступили к сооружению первой котельной и пропарочных камер, начали строительство деревообрабатывающего цеха. Постепенно увеличивали количество запасных путей. Напротив станции Тюра-Там построили первый бетонный завод [Б10, 47]. 10 апреля – прибыл на место строительства начальник УИР – полковник Георгий Максимович Шубников. Он и офицеры его управление разместились на запасных путях станции Тюра-Там в вагонах поезда из семи вагонов и в палатках вблизи станции. Первостроитель Байконура – выдающийся инженер-строитель Г.М. Шубников (1.05.1903 – 31.07.1965) родился в Ессентуках. В 1932 г. окончил Ленинградский институт промышленного строительства. До войны строил объекты первых пятилеток, Забайкальский укрепрайон, в войну – укрепрайоны на Дону и у Сталинграда, переправы на Днепре, дороги в северной Буковине, мост на Висле. После войны восстановил и построил заново железнодорожный мост во Франкфурте-на-Одере, мосты через Одер в Кюстрине и Староречье, мосты через проливы Штральзунд и Цитентрабен, мост через Дунай в Будапеште, через Шпрее в Берлине. Он же построил величественный мемориал на кладбище наших воинов в Трептов-парке в Берлине. В ГДР долгие годы в институтах изучали оригинальные методы строительства мостов, реализованные Шубниковым. Потом был Донбасс, аэропорт в Ташкенте, объекты ПВО в Азербайджане и вот теперь в буквальном смысле – звездный час и вершина – полигон Тюратам (будущий космодром Байконур). Шубникова отличали глубокие знания и огромный опыт, мудрость, изобретательность и инициатива, творческий поиск, неутомимость и железная воля. Трудно даже теперь понять, как можно было построить основные сооружения Байконура менее чем за два года. А они ведь работают и сейчас! И даже, если представить на минутку, что некоторым недалеким нашим руководителям удастся похоронить изумительное чудо XX века в песках, оно останется жить в веках, даже не в переносном, а в самом прямом смысле слова, потому что его нельзя уничтожить ни авариями ракет, ни взрывчаткой, и не только потому, что эти сооружения сделаны из самого крепкого бетона, а потому, что их построили на века несгибаемые люди, умеющие и организовать и делать дело, не чета современным болтунам, давно ничего не созидающим, а только уничтожающим, прожигающим и растаскивающим страну и народное добро. Но даже если свершится величайшая глупость в истории человечества, потомки когда-нибудь откопают циклопические и нетленные громады Байконура, как когда-то откопали пирамиды, и будут восхищаться тем, что могли сотворить их предки-созидатели. Эти сооружения – величайший и достойный памятник Георгию Максимовичу Шубникову, одному из основателей Байконура. Умер Г.М. Шубников от инсульта, который произошел на Байконуре. С.П. Королёв предоставил ему свой самолет для доставки в московский госпиталь, но это не помогло. 15 апреля в Москве объявлено о создании при отделении астрономии Академии наук СССР Комиссии по межпланетным сообщениям. Наблюдательная астрономическая наука переводится в практическую плоскость под будущие успехи еще не начатого строительством полигона. 27 апреля на станции Тюра-Там появился и был поставлен на запасной путь спецпоезд с мастерскими и вагонами для размещения первых групп ракетчиков. Поезд, изготовленный после войны в Германии, выделен от полигона Капустин Яр. Одновременно для связи со 130-м УИР и подготовки встречи прибывающих из Москвы военнослужащих начальник полигона направил двоих офицеров – подполковника Николая Ивановича Кузьменко и инженер-капитана Анатолия Анатольевича Белужкина из отдела капитального строительства (ОКС). К концу апреля на строительстве сосредотачивается основная часть УИР. Кроме указанных выше здесь находятся начальник политотдела полковник Константин Павлович Баландин, заместитель по материально-техническому снабжению полковник Андрей Александрович Ткаленко. Главным механиком назначен был Федот Федосеевич Собко, главным энергетиком Георгий Иванович Груев, начальником автослужбы Михаил Иванович Скляров. Производственно-технический отдел возглавил Илья Матвеевич Гурович, начальником планового отдела стал Захар Яковлевич Есипович, начальником отдела кадров Владимир Степанович Кобяков. Подполковник Г.М. Луценко, бывший тогда солдатом фельдшером в/ч 20037 (командир майор Н.И. Мельников), вместе с отделением сержанта М.И. Овсиенко участвовал в оборудовании на станции Тюра-Там поезда для размещения штаба Шубникова. Он рассказывает следующее: «Там в тупике прямо против расположившегося батальона Е.В. Заворотняка и начальника управления строительных работ С. М. Лисагора стояли те самые 7 вагонов, которые были предназначены для штаба в/ч 12253 (УИРа). Необходимо было оборудовать ступеньки, курилку, обнести забором, поставить пару грибков для часовых. В течение трех дней вагоны и территория были готовы к приему гостей. В одном из вагонов была оборудована столовая, типа вагона-ресторана. В некоторых вагонах уже были девушки, которые печатали на машинках и крутили арифмометры. Это был первый штаб войсковой части 12253. Офицеров было почти не видать, они все находились в частях, которые прибывали на станцию Тюра-Там под разгрузку». Луценко комплектовал аптечки в вагонах. «В это время со стороны станции по шпалам к вагонам шла группа офицеров во главе с капитаном Лебедевым – военным комендантом станции Тюра-Там. Когда они подошли к вагонам и расположились в курилке, среди всех присутствующих впервые увидел полковника. Особое внимание обратил на его голову. Лицо было круглое, доброе, брови большие, а голова бритая. Он долго разговаривал с присутствующими офицерами тихим голосом, давая, по-видимому, какие-то указания. А затем, поднявшись, подошел к вагону, где стояли мы солдаты. Поздоровавшись, задал вопрос: «Когда же вы успели так загореть?» Мы ответили, что все прибыли из Туркмении. Он, не спрашивая с кем, сам же ответил: «С майором Мельниковым». Мы ответили: «Так точно». «Ну, и как устроились?» Мы ответили: «Хорошо». «Как с водой?». «Носим из водозабора». «Когда были в бане?» «На прошлой неделе». «А где же баня?» «Да вот она, недалеко отсюда за двухэтажным домом». Таким остался Шубников в памяти рядового солдата, а солдаты знают цену своим командирам. 5 мая проведена закладка первого барака будущего жилого поселка «Заря» на площади Труда, где сейчас стоит памятный знак. Это начало строительства будущего города, а также космодрома Байконур. 10 мая орггруппа полигона в Москве насчитывала 32 человека. Как вспоминает А.И. Нестеренко [Б14, 48, 49, К43, Р15], от ГЦП для нового полигона было выделено много офицеров. Среди них: Всеволод Андреевич Боков, Иван Тимофеевич Буряк, Анатолий Алексеевич Васильев, Павел Владимирович Гусев, Федор Иванович Зайцев, Александр Николаевич Злыденко, Сергей Дмитриевич Иванов, Сергей Дмитриевич Корнеев, Аркадий Федорович Коршунов, Николай Тимофеевич Крючников, Николай Иванович Кулепётов, Николай Григорьевич Мерзляков, Анатолий Иванович Метёлкин, Александр Иванович Носов, Николай Петрович Павлов, Федор Егорович Пушкин, Александр Михайлович Пышкин, Александр Васильевич Соловьёв, Дмитрий Гордеевич Харьковский. Кроме вышеназванных офицеров в организационной группе полигона к этому времени находились Семен Степанович Блохин, Николай Федорович Здор, Борис Александрович Ключников, Николай Платонович Раздоров и другие. В этом же году на полигон прибыли выпускники академий и другие офицеры: Федор Михайлович Балагуров, Евгений Лукьянович Беляев, Борис Александрович Бобылев, Петр Маркович Гавриленко, Рубен Мортиросович Григорьянц, Феодосий Александрович Горин, Алексей Петрович Долинин, Михаил Яковлевич Егоров, Вениамин Порфирьевич Журавлев, Виталий Петрович Зелененький, Павел Михайлович Катаев, Владимир Иванович Катаев, Анатолий Семенович Кириллов, Владимир Борисович Краскин, Василий Дмитриевич Леонов, Михаил Ефремович Мантулин, Александр Сергеевич Матренин, Евгений Ильич Осташёв, Василий Никанорович Сальников, Владимир Иванович Само нов, Кузьма Гаврилович Силаков, Сергей Дмитриевич Титов, Александр Иванович Удальцов, Борис Александрович Шпанов и др. А.И. Нестеренко так описывает сложности подбора кадров полигона: «Самый сложный период – комплектование космодрома. Нельзя было говорить, где место формирования, а те, кто давали согласие ехать туда, как только узнавали, что это в районе Джусалы и Казалинска (в советской энциклопедии этот район значился как район «природной чумы»), сразу же все отказывались от этого, придумывали всевозможные причины: болезнь жены, тёщи, детей. Работа действительно была утомительной, тяжелой, но уговаривать и разъяснять было необходимо...» [К43]. В этой работе ему большую помощь оказывали его заместители. Большую помощь оказывал маршал артиллерии М.И. Неделин и отдел кадров Министерства обороны. Подбором кадров в ГУКе занимались полковники Антон Иванович Попов и Чайников. Они отбирали личные дела офицеров, изучали их и передавали Нестеренко для ознакомления. Наиболее достойные вызывались из войск и академий для переговоров. К тому же требовалась предварительная проверка каждого кандидата по линии органов безопасности и соответствующая форма допуска. Далее Нестеренко пишет: «Первый период – чрезвычайно трудный, напряженный период, но приходилось преодолевать себя, понимая, для какой цели создается эта организация. Энтузиазм был полнейший, и я с глубокой благодарностью и признательностью вспоминаю тех товарищей, которые не испугались трудностей и вместе с семьями поехали в это «чертово» пекло. В конце концов, это пекло прославило нашу Родину, оттуда были запущены первые межконтинентальные ракеты, первые искусственные спутники Земли, первые наши космонавты. Я воздаю славу и честь всему большому коллективу космодрома Байконур» [К43]. Вот как описывает процесс назначения на полигон и обучения новых кадров инженер-капитан Александр Иванович Удальцов [Б62]: «В апреле 1955 года, после окончания высшего учебного заведения (ВВИА им. Жуковского), группу молодых инженеров, в которую входили М.Я. Егоров, В.Д. Леонов, П. М. Катаев, В.И. Самонов и я, направили в управление кадров и предложили работу по освоению новой техники. Какая будет работа и где нам предстоит её выполнять, пока не сказали. Мы согласились с предложением и разъехались в отпуск. После отпуска нас пригласил к себе на беседу первый начальник космодрома Алексей Иванович Нестеренко. Он познакомился с нами и подробно объяснил, с какой техникой нам придется работать, и какие перед нами стоят задачи. Жить с семьями нам предстояло в Казахстане, где начиналось строительство космодрома Байконур. Когда начиналось строительство, нам, будущим испытателям, предстояла дальнейшая учёба и приобретение практических навыков работы с ракетно-космической техникой. Изучение техники производилось по специальностям. Стартовики изучали работу стартовой системы, двигателисты работу двигательных установок, управленцы – систему управления и т. д. Цель одна. Возраст, характеры и житейский опыт разные. Руководил нами опытный и знающий специалист – Александр Иванович Носов. Чтобы иметь представление о ракетно-космическом комплексе, организовали специальные курсы. Окончив курсы, мы получили общее представление о технике, но нам предстояло работать не с ней. То с чем нас познакомили, было прошедшим днем. Даже преподаватели курсов не знали, что из себя будет представлять новый комплекс. В это время в научно-исследовательских институтах и конструкторских бюро создавались новые агрегаты, системы и приборы, которые после специальных испытаний должны устанавливаться на создаваемую межконтинентальную ракету. После обучения на курсах каждого из нас по своей специальности командировали в различные научно-исследовательские и конструкторские организации, где изготовлялась техника. Вместе с Е.И. Жирновым, М.Ф. Журавлёвым, А. С. Кирилловым, Л.В. Кабачиновым, В.И. Караваевым, В.Д. Леоновым, Е.И. Осташёвым, А.В. Поцелуевым, В.Г. Соколовым я попал в институт, разрабатывающий систему управления. Нас представили главному конструктору Николаю Алексеевичу Пилюгину. Он с некоторой улыбкой поглядывал на нас, держа, по свойственной ему привычке, дужки очков во рту, уперев язык в щеку. В дальнейшем мне часто приходилось встречаться с академиком Н.А. Пилюгиным на космодроме и в институте. Николай Алексеевич рассказал, чем мы должны заниматься, и познакомил с начальниками лабораторий, где должны проходить обучение. Мы получили возможность изучать новую технику по мере её создания. Работники института очень помогли разобраться во всём. Впоследствии на космодроме мы многие годы работали с ними рука об руку. Специальных описаний и инструкций по работе с техникой еще не было. Каждый отчетливо представлял, с какими трудностями встретятся те испытатели, которые не проходили обучение в институтах. Мы по собственной инициативе решили написать учебное пособие. Получилась книга объемом около 350 страниц. Она несколько раз переиздавалась и использовалась не только испытателями, но и студентами учебных заведений. . ..Подошло время работы на макете полностью собранной системы управления. Макет находился в этом же институте. Макет ничем не напоминал ракету. В большом зале на полках и столах стояло много приборов. От каждого прибора шли электрические кабели, подключавшиеся по определенной схеме. Рядом размещалась аппаратура для испытаний и агрегаты питания, которые во время работы достаточно сильно шумели, т.е. создавали «рабочую обстановку». На макете мы практически учились проводить испытания. Днем там работали инженеры института, ночью – мы. Результаты испытаний заносились в специальный журнал». Так же примерно проходило обучение в других институтах и конструкторских бюро, где представители полигона становились участниками разработки и испытаний, а также нештатными военными представителями от военной приемки. Такую дружную работу можно представить только в социалистической системе с единым государственным управлением промышленностью и наукой. Вряд ли можно представить такую работу в коммерциализованной промышленности, где каждая фирма как зеницу ока хранит свои коммерческие тайны, да к тому же норовит обмануть государство и сдать ему некачественную технику по максимальной цене. Особое внимание оргштатной группой уделялось формированию отдельной испытательной станции квадрата падения ГЧ, которую крайне необходимо было передислоцировать в район Камчатки до закрытия навигации. А на полигоне продолжалось стремительное наращивание сил строителей. 31 мая эшелоном из 20 вагонов (из них два пассажирских) прибыла из Капустина Яра 2-я инженерно-строительная Краснознаменная Симферопольская бригада полковника Михаила Ивановича Халабуденко. Прибывающие другие подразделения и части организационно оформлялись в инженерно-строительные бригады и доукомплектовывались. Формировалась 84-я инженерно-строительная бригада полковника С.Г. Гордиенко, которого вскоре сменил полковник Михаил Степанович Пернятин. Позже была сформирована 101-я инженерно-саперная бригада подполковника Георгия Дмитриевича Дурова. Прибыли монтажно-строительные организации сантехников подполковника Евгения Соломоновича Хавича, связистов подполковника Павла Васильевича Василенко. Прибыли механизаторы Николая Николаевича Булгакова и С.Т. Львова. Параллельно шло развертывание вспомогательных служб и подразделений: промпредприятий подполковника Сергея Петровича Шмотченко, ремонтно-механического завода Героя Советского Союза Алексея Григорьевича Махрова, базы материально-технического обеспечения майора Владимира Ивановича Салова и других. В полутора километрах от станции на 9-й площадке – в промзоне появилась улица строящихся деревянных бараков. Бараки назывались СР – сборно-разборные. Они очень быстро собирались, но от жары и от холода они защищали плохо. Однако они здорово выручали в обеспечении кровом, хотя их тоже не хватало. Большинство людей размещались в палатках и землянках. Питались в основном консервами, концентратами и сухарями. Воды не хватало даже для питья и приготовления пищи. Навесы под которыми принимали пищу не защищали от палящих лучей солнца, туч пыли и песка и огромного количества мух. Песок скрипел на зубах, набивался в рот, ноздри глаза и уши, забивался за ворот, попадал в пищу. Поэтому главным на первых порах было обустройство и подготовка к зиме. Нужны были столовые, бани, прачечные, души на месте работы и при жилье. Нужно было много воды. Нужны были медицинская и санитарная службы, клубы, торговля. Необходимо было обеспечение строительства материалами и изделиями. На маленькую станцию ежедневно поступал огромный поток грузов. Она оказалась полностью забита прибывшими эшелонами и сгруженными материалами. Их не успевали разгружать и вывозить. Эшелонами были забиты и все соседние станции. Наступил момент, когда министр путей сообщения закрыл станцию Тюра-Там, т.е. запретил на всех станциях принимать грузы адресованные на станцию Тюра-Там. Тогда Шубников принял решение строительство на всех площадках прекратить и всех людей, автомашины и краны бросить на круглосуточную разгрузку станции. Одновременно он приказал за три дня отсыпать полотно и построить железную дорогу до девятой площадки. Чтобы грузы разгружались прямо на складах промзоны. На третьи сутки железная дорога была построена, эшелоны стали разгружаться на 9-й площадке, станция Тюра-Там была разгружена и министр путей сообщения снял свой запрет. Разрабатывался план строительства. Учитывая, что на создание полигона было отведено время 2 года, строительство планировали так, чтобы из этого времени полгода было отведено на сложные испытания новой техники, т.е. строительные работы планировалось закончить за 1,5 года. Согласно плану строительства и расстановки сил строительство поручалось:
Для строительства первого старта планировалась передислокация с семипалатинского атомного полигона, отдельного батальона с опытными строителями. Базами снабжения строительства были в/ч 25513 (станция Тюра-Там) и в/ч 62112 (аэропорт Внуково, г. Москва). Обеспечивали строительство три автомобильных батальона, два батальона и одна рота механизации и другие вспомогательные батальоны. В каждой бригаде было по шесть военно-строительных батальонов, которые в конце 1956 года были переформированы в военно-строительные отряды. Парк машин и механизмов в первое время составляли автомобили «ЗИС-5», «ГАЗ-51», «ГАЗ-53», и «студебеккеры». Затем появились «ЗИЛ-150», «ЗИЛ-164» и самосвалы «ЗИС-585», «МАЗ-205», автокраны К-32 и К-51, экскаваторы Э-652, и Э-1003, бульдозеры и прицепные скреперы на базе трактора С-80. Организационно автомобили находились в двух автобазах – подполковников М.С. Медиевского и И.И. Захарова, а стройтехника – в техбатальоне подполковника Н.Н. Бреганова. Параллельно с организацией строительства на полигоне продолжались работы в Москве по организации самого полигона и работы по космонавтике. В мае М.К. Тихонравов в НИИ-4 по согласованию с Королёвым подготовил докладную записку о проблемах ИСЗ, проект постановления, перечень работ по ИСЗ и направил их Г.Н. Пашкову и К.Н. Рудневу. 24 мая в Генштаб были представлены проекты штатов полигона. ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ (ФОРМИРОВАНИЕ ПОЛИГОНА. 2 июня директивой Генштаба определена оргштатная структура полигона. Приказом Министра Обороны СССР № 00105 от 3.08.1960 г. в ознаменование создания полигона установлен день годового праздника – 2 июня, который считается также днем годового праздника всех подчиненных частей, имевшихся в соединении на 3.08.1960 г., за исключением в/ч 14332 и 14251, которым годовой праздник установлен 1 сентября. В полигон по штату входили: управление полигона, служба опытно-испытательных работ (ОИР), служба научно-исследовательских работ и измерений (НИР), отдельная научно-испытательная станция (ОНИС) – база падения ГЧ – с комплексом из 6-ти измерительных пунктов (район «Кама»), 7 отдельных испытательных станций измерительных систем (ОИС ИС–измерительные пункты) и одна отдельная испытательная станция (ОИС–кинотеодолитная)–активного участка траектории, 3 пункта радиоуправления и измерений (ОИС РУПИ), база падения первых ступеней ракет (район «Тайга»), отдельный батальон связи, отдельный автотранспортный батальон, отдельная рота охраны, отдельная производственная эксплуатационно-техническая рота, военный госпиталь, отдельное авиационное звено, отдельный противочумный отряд, военно-почтовая станция, кислородно-азотный завод. Управление полигона состояло из командования (начальник полигона и его заместители, перечисленные выше, штаб и политотдел), службы опытно-испытательных работ, службы научно-исследовательских работ, службы главного инженера, тыла полигона. Штаб полигона состоял из начальника штаба, его заместителя полковника Павла Григорьевича Ковеля и отделов штаба. 1-й отдел – оперативного планирования, начальник подполковник Александр Михайлович Войтенко с 24.10.1955 г. 2-й отдел – боевой подготовки и боевого применения, полковник Виктор Евменович Вельчинский. 3-й отдел – СЕВ и спецсвязи, полковник Николай Тимофеевич Крючников (с 12.04.1955, с 23.04.1959 – инженер-подполковник Александр Григорьевич Азоркин). 3-й отдел вначале подчинялся заместителю начальника полигона по НИР, а с 13.07.1956 приказом начальника полигона № 0093 переподчинен начальнику штаба полигона. 4-й отдел – астрономо-геодезический подчинялся службе НИР (нумерация всех отделов полигона и служб, а также их лабораторий, была единой для всего полигона). 5-й отдел – аэрологический, инженер-полковник Виктор Александрович Овчинников с 30.06.1955 г. 6-й отдел – спец. испытательных полей, подполковник Евгений Лукьянович Беляев с 16.07.1955 г. 7-й отдел – строевой, капитан Александр Платонович Раздоров с 12.04.1955 г. 8-й отдел – секретный, капитан Борис Александрович Ключников с 12.04.1955 г. Начальник 6-го отделения (шифровального) капитан Николай Федорович Здор (с 18.04.1955). В штаб входили секретная научно-техническая библиотека (техник-лейтенант Владимир Сергеевич Криушин) и секретная часть (лейтенант Василий Никанорович Сальников). Кроме этих подразделений в управление полигона входили авиационная служба (майор Иван Григорьевич Сависько), отдел кадров (подполковник Алексей Николаевич Злыденко). В 3-й отдел, кроме начальника, входили: старший офицер-испытатель по спецсвязи инж.-подполковник Феодосий Александрович Горин (21.06.1955 – 9.06.1956, с 13.06.1956 – А.Г. Азоркин), ст. офицер-испытатель СЕВ А.Г. Азоркин (с 21.06.1955, с 2.07.56 – инж.-подп. Иван Федорович Чухутов), ст. инж.-исп. по радиосвязи подп. Валентин Игнатьевич Моисеев с 25.06.1955, инж.-исп. по измерительной аппаратуре инж.-майор Валентин Владимирович Гречаник с 25.06.1956, офицер по техснабжению майор административной службы Василий Артёмович Немец с 30.06.1955, инженер по аппаратуре СЕВ старший инженер-лейтенант Леонид Борисович Зимин, начальник центра управления СЕВ ст. инж.-лейт. Григорий Михайлович Головченко с 13.06.1956, инж. ІДУ СЕВ – ст. оператор ІДУ СЕВ ст. инж.-лейт. Виктор Андреевич Антонов с 13.06.1956, инж. аппаратуры пульта управления – ст. оператор ІДУ СЕВ ст. инж.-лейт. Владимир Михайлович Брюшинин с 9.06.1956, инж. пульта управления ЦУ СЕВ инж.-лейт. Виктор Никитич Кузнецов с 13.06.1956, техник согласующих устройств ЦУ СЕВ техник-лейт. Анатолий Кириллович Кузнецов [Б60, 54в]. 3-й отдел занимался организацией обеспечения сигналами СЕВ испытаний на полигоне и измерительных средств И Нов, а также организацией связи на полигоне. Затем СЕВ была выведена из состава отдела и придана 10-му отделу (ВТИ) службы НИР. С 1960 г. в качестве лаборатории СЕВ введена в состав 10-го отдела внешнетраекторных измерений. Отдел СЕВ и спецсвязи руководил батальоном связи и 77-й отдельной ретрансляционной станцией г. Иркутск (начальник кап. Ю.М. Хоменко), созданной 18.06.1956 г. по Директиве ГШ, для поддержания устойчивой связи полигона с Камчаткой (выведена из подчинения полигону 10.04.1962). В 5-й отдел, кроме начальника отдела, входили офицеры, окончившие ЛВВА им. Можайского: П.А. Рублёв, В.Н. Мамакин, В.И. Дедов, И.Ф. Быков, Б.И. Беспалов, Ю.Н. Марков, Е.И. Фёдоров, Е.И. Ткаченко, Г.В. Юсов, А.С. Абрамов. Задачи отдела: обеспечение подготовки и пуска ракеты аэрометеорологическими данными; обеспечение аэрометеорологическими данными и штормовыми предупреждениями полетов авиации по внутренним и союзным трассам [Б 16]. Штабу полигона подчинялись батальон связи, отдельное авиационное звено, склад артвооружения, военно-почтовая станция. 95-й отдельный батальон связи формировался на площадке №5 ГЦП (июль 1955 – апрель 1956) вначале под руководством заместителя командира батальона майора Петра Марковича Гавриленко, с сентября 1955 года под руководством командира подполковника Григория Платоновича Дробышевского. Начальник штаба капитан Михаил Ефремович Мантулин, заместитель по политчасти подполковник Владимир Сергеевич Мушко. 3 мая 1956 года сформированный батальон прибыл на станцию Тюратам и был размещен в палаточном лагере на берегу Сырдарьи. Батальон участвовал в создании линий и узлов связи и их охране. В конце 1956 года заработала телефонная станция (первый позывной станции с 15.12.1956 – «Река». 15.05 1958 г. батальон переформирован в узел связи и службы единого времени [Б47, 61]. Командиром 6-го отдельного авиационного звена был ст. лейтенант Николай Дмитриевич Лубнин с 5.07.1955. Первоначально (до постройки первого аэродрома с металлической сборно-разборной полосой в районе, где сейчас метеостанция) звено базировалось на аэропорт Джусалы. Начальником склада артвооружения был техник-лейтенант Владимир Ермолаевич Деев (с 9.06.1956). Начальником военно-почтовой станции (в/ч 14400) был ст. лейт. адм. сл. Александр Ильич Афонин со 2.08.1955. Политотдел полигона состоял из начальника политотдела, его заместителя полковника Митрофана Ивановича Батяшова, заместителя начальника политотдела – начальника отделения агитации и пропаганды Геннадия Ивановича Волкова, секретаря партийной комиссии Павла Изакиловича Черникова, начальника отделения организационно партийной работы С.М. Григорьева, помощника начальника политотдела по комсомольской работе Геннадия Леонтьевича Орлова, начальника отделения кадров К.И. Девятовского. Политотделу подчинялся Дом офицеров, начальник майор Петр Семенович Калин с 6.07.1955. В службу Главного инженера входили: отдел специального и артиллерийского вооружения (майор тех. сл. Николай Петрович Павлов), производственно-технический отдел (начальник майор тех. сл. Федор Иванович Зайцев с 12.04.1955), отдел Главного энергетика (инж. подп. Георгий Константинович Кравцов с 9.06.1955 г.), Отдел Главного механика (инж.-подп. Михаил Иванович Золотарев), отдел специального железнодорожного оборудования и специальных железных дорог (подп. Пантелей Петрович Будник), отдел контрольных измерений (инж.-подп. Сергей Степанович Бахвалов с 27.01.1956), отдельная производственная эксплуатационно-техническая рота – в/ч 13978 (майор Иван Петрович Кузнецов, кислородно-азотный завод (инж.-подп. Н.П. Клименко с 13.06.1956), отдельная центральная экспериментальная ремонтная мастерская (инж.-майор Виталий Николаевич Калиновский с 9.06.1956), ТЭЦ (майор М.А. Юдин), центральная дизельная электростанция (мл. инж.-лейт. Рем Владимирович Щербачёв с 12.08.1955), САРМ (ст. инж.-лейт. Владимир Васильевич Климов с 29.12.1956), пожарная команда в/ч 11284 (тех.-лейт. Анатолий Яковлевич Нестеров с 3.11.1956), пожарная команда объектов в/ч 11284 (тех.-лейт. Фёдор Михайлович Левошин с 4.11.1955). Зам. начальника полигона по строительству и эксплуатации подчинялся отдел капитального строительства (инж.-подп. Сергей Дмитриевич Иванов). Зам. начальника полигона по режиму и охране подчинялась 181-я отдельная рота охраны (капитан Михаил Евгеньевич Бушмакин с 8.10.1955). Зам. начальника полигона по тылу подчинялись: финансовый отдел (полк, интендантской службы Павел Петрович Сабинин с 29.12.1956), административно-хозяйственный отдел (капитан инт. сл. Пётр Кузьмич Переплётчиков), автотракторный отдел (инж.-подп. Дмитрий Леонтьевич Бабич с 20.07.1955), квартирно-эксплуатационный технический отдел (поди. тех. сл. Николай Дмитриевич Куликов с 9.06.1956). вешевой отдел (полк. инт. сл. Коленко Павел Фёдорович (с 28.06.1955), медицинская служба, полевое управление Государственного банка в/ч11284 (майор инт. сл. Пётр Дмитриевич Плаутин. отдельный автотранспортный батальон, военный госпиталь, поликлиника военного госпиталя. ското\ бойный пункт (лейт. инт. сл. Василий Яковлевич Редька с 19.11.1956), военторг, три столовые. Первым командиром отдельного автотранспортного батальона (в/ч 25667) был майор Владимир Михайлович Быков, а с 4.10.1956 г. – майор Александр Григорьевич Блинов. Начальником продовольственно фуражного снабжения в/ч 11284 был ст. лейт. Семён Иванович Графкин. Начальником медицинского отдела – начальником медицинской службы был полк. мед. сл. Феликс Степанович Вишневский с 16.02.1955. Начальником 1500 военного госпиталя был подполковник мед. службы Александр Васильевич Соловьев, начальником поликлиники 1500 военного госпиталя – майор мед. службы Феофан Ефимович Матвиевский. Командиром 3-го отдельного противочумного отряда был капитан ветеринарной службы Василий Ефимович Деревяшкин. Начальник банно-прачечного дезинфекционного пункта лейт. инт. сл. Василий Петрович Талалаев, начальник 13-го банно-прачечного дезинфекционного поезда майор Ефим Иосифович Шинкаренко. Начальник центральной материальной базы капитан Иван Петрович Писанов. Начальник хлебопекарни лейт. инт. сл. Николай Михайлович Черленяк. Начальник 50-го отдела военной торговли майор инт. сл. Дмитрий Иванович Волков. Начальником гарнизона был генерал Нестеренко. В администрацию гарнизона входили: военный комендант подполковник Александр Михайлович Пышкин, пом. Военного коменданта – ст. автоинспектор капитан Василий Григорьевич Редькин, начальник гарнизонной гауптвахты лейт. Виктор Алексеевич Шахматов, военный дирижер майор адм./сл. Василий Петрович Терещенко, начальник инспекции техники безопасности инж.-майор Александр Андреевич Березовый, начальник пожарной инспекции ст. лейт. тех. сл. Кузьма Гаврилович Силаков, начальник пожарной команды объектов городка тех. лейт. Павел Анатольевич Ходаковский, ветеринарный врач гарнизона капитан вет. сл. Михаил Архипович Куклин, военный прокурор капитан юстиции Николай Семёнович Еремеев, председатель военного трибунала полковник юстиции Михаил Яковлевич Мокеев, начальник кинобазы лейт. Борис Григорьевич Быков. О структуре служб ОИР и НИР полигона будет рассказано позже. 10 июня – начальнику Реактивного Вооружения генерал-майору А.И. Семенову был представлен план формирования полигона, согласно которому отдельная научно-испытательная станция для Камчатки формировалась при НИИ-4, который использовался как место организации обучения и стажировки инженерно-технического состава полигона. На базе полигона Капустин Яр (площадки 5, 8,10 и ОИП-2) формировались остальные части и подразделения, которые по мере их укомплектования и готовности жилого фонда должны были передислоцироваться на основную базу «Тайга». Полигон Капустин Яр был основным местом стажировки и переподготовки офицеров полигона. Для организации приема, выгрузки, охраны техники и имущества на базу «Тайга» предлагалось передислоцировать из Белокоровичей Житомирской области один дивизион 77-й бригады РВГК (в/ч 46342). (Личный состав этого дивизиона в дальнейшем был использован для укомплектования ИПов активного участка траектории). Таким образом, полигон имел 3 пункта формирования: Москва, Капустин Яр, Тюратам. 10 июня – в районе «Тайга» находятся 8 военно-строительных батальонов общей численностью более трех тысяч человек, которые занимались подготовительными работами, устройством личного состава, но спецстроительства не вели (из-за отсутствия проектной документации). 19 июня – к месту постоянной дислокации части прибыла оперативная группа командования полигона в составе семи офицеров во главе с полковниками А.С. Буцким и Н.М. Прошлецовым. В группу входили инженер-подполковник Семен Степанович Блохин, инженер-капитан Анатолий Анатольевич Белужкин, Дмитрий Филиппович Киселев. Люди размещались в вагонах спецпоезда. 22 июня уложен первый кубометр бетона автодороги от станции Тюратам в сторону площадки 2 (район МИК и старта). В июне начато строительство МИКа (прораб капитан Ю.А. Баранов). 25 июня началось строительство промбазы (пл. 9). Июнь. Подписана директива ГШ СА № 38051 сс от 27.06.1955 г. В директиве указано: «.. .передислоцировать 77 ибр РВГК в 1955-1956 гг. на территорию НИИП-5, подчинив её начальнику полигона. В июле 1955 г. передислоцировать 1 дивизион. Остальные дивизионы инженерной бригады передислоцировать по мере готовности казарменного фонда» (Архив РВСН ф. 10, оп., 739807, д. 167, л. 25-26). 7 июля – в районе «Тайга» находятся 22 офицера полигона, почти все из ОКС (А.А. Белужкин, А.И. Рубцов, Н.В. Багров и др.), а также и/м-р Д.Г. Харьковский, и/к-н А.С. Кириллов, политработник м-р П.В. Немцев, кадровик ст. л-т В.И. Сорокин. 10 июля – прибытие в Тюра-Там из Ташкента 130-го управления инженерных работ (УИР) в полном составе (в Ташкенте осталась только оперативная группа для решения вопросов снабжения стройки). Начальник УИР и начальник строительства Байконура Г.М. Шубников, главный инженер А.Ю. Грунтман, начальник политотдела К.П. Баландин, зам. по материально-техническому снабжению А.А. Ткаленко, начальник производственно-технического отдела И.М. Гурович, главный механик Ф.Ф. Собко, главный энергетик Г.И. Груев, начальник автослужбы М.И. Скляров, начальник планового отдела З.Я. Есипович, начальник отдела кадров В.С. Кобяков. Во второй половине июля на строящийся полигон прилетел маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин вместе с начальником полигона Нестеренко. Алексей Иванович Нестеренко называет месяцем прилета июнь [Б49, Р15], но видимо он ошибается. Как вспоминает И.М. Гурович, прилет состоялся в июле [Б 17,62]. Это подтверждается сопоставлением дат первых приказов Нестеренко по полигону и других источников. Нестеренко так описывает свои первые впечатления от посещения места строительства полигона летом 1955 года: «Как только приземлились на полевом аэродроме Дэ/сусалы и вышли из самолета, нас обдало жаром раскаленного степного воздуха, как будто мы попали в нагретую печь. От непривычно нагретого воздуха захватывало дыхание, а яркое солнце, как мощный прожектор, ослепляло глаза. Мы вспомнили про темные очки, которых, к сожалению, у нас не было. Остроумный адъютант маршала сказал: «Это вам не финская баня, а среднеазиатская пустыня...» Из поселка Джусалы специальной эюелезнодорожной летучкой, состоящей из тепловоза и двух пассажирских купейных вагонов, мы поехали на станцию сосредоточения строителей. Там нашу летучку поставили на временный железнодорожный путь. В металлических, раскаленных солнцем вагонах, мы обливались потом и жадно вдыхали воздух, как рыбы, выброшенные на берег. Страшно хотелось пить. Казалось, без привычки невозможно утолить жажду. Чтобы как-то облегчить возможность пребывания в вагонах, где можно было укрыться от палящего солнца, генерал Гайдуков приказал строителям цистерной подвезти воду к вагонам и поливать крыши вагонов водой, особенно, ту часть вагона, где находился маршал. Но так как насосов не было, эту процедуру строители выполняли вручную ведрами. Эффект незначительный, но все-таки морально было легче. Тем более что эта примитивная операция производилась под непосредственным руководством генерала Гайдукова. Только после заката наступила прохлада, которая способствовала быстрому восстановлению сил и энергии. Однако в ночное время нас одолевали другие неприятности – это надоедливые мухи, комары и москиты, мелкие и жгучие твари. По пребыванию первого дня в районе строительства полигона у нас сложилось удручающее впечатление о местности и условиях жизни будущего испытательного центра. Окинешь вокруг взглядом и видишь бескрайнюю, пустынную степь, покрытую скудной, выжженной солнцем травой. Сама пустыня испещрена такырами, солончаками и кое-где песчаными барханами. Пейзаж пустыни дополнялся множеством сусликов и кругом – ни одного дерева. На станции, где мы базировались, было только два кирпичных двухэтажных здания и с десяток полу облупленных глинобитных хибар с плоскими крышами. У некоторых из них стояли юрты. Кое-где можно было видеть исхудалых ишаков да небольшие группки коз или овец. Окинешь взором всё это, и грусть безысходная овладевает тобой». Таково первое впечатление Алексея Ивановича от места размещения полигона (сходное впечатление испытал каждый прибывающий на полигон). Тем не менее Нестеренко пишет: «...моё первое посещение полигона... вызвало во мне различные чувства – и тревоги, и надежды, и уверенность в будущем, ибо я был уверен, что несмотря ни на что наш народ создаст этот полигон!» В этот приезд Неделин захотел ознакомиться с планами строительства жилого городка. Строители продемонстрировали ему разбитые на месте колышки будущих кварталов и зданий и генплан города. Пояснения давал Главный инженер проекта Ниточкин. Неделин задал Ниточкину следующие вопросы: «Почему жилые здания ориентированы фасадами строго на север и юг? Почему только одна школа, одна столовая, одна гостиница? Почему так густо напичкана сооружениями внутриквартальная территория? Как будет решаться вопрос внутригородского транспорта и как работающие на площадках будут попадать из города на работу?» Ниточкин привел объяснения. Зимой господствующие ветры северо-восточные, поэтому по фасадам, обращенным на север, они будут бить под углом и меньше выдувать тепло. Летом палящие лучи солнца в окна на северном фасаде вообще не попадают, а на южном в окна попадут только лучи утреннего и заходящего солнца, а в середине дня, когда солнце в этих широтах стоит очень высоко, лучи его падают на стену под острым углом, к тому же часть стены затеняет карниз. Школа, гостиница, внутриквартальная застройка запроектированы в соответствии с нормами проектирования населенных пунктов, утвержденными Госстроем СССР. Внутригородской транспорт предусматривается организовать автобусами, а связь с площадками – железнодорожным транспортом. Неделин возразил, что специфика тяжелейшего климата требует создания максимально благоприятных условий для работы и жизни. Мы должны противопоставить пустыне зелень, сплошь озеленить дворы, улицы, разбить бульвары, парки, скверы. Он поставил задачу вырастить миллион деревьев. Так как население молодое, будет много детей, а значит надо несколько школ и детсадов. Так как будет много командированных, нужно несколько гостиниц и столовых. Он приказал внутриквартальную застройку убрать, оставив только крайне необходимое, приказал запроектировать зону отдыха на реке с хорошим современным пляжем и спортивные сооружения. В дальнейшем указания маршала будут выполнены, и при активном участии энтузиастов озеленения Г.М. Шубникова, А.И. Нестеренко и всего населения город ракетчиков станет оазисом в пустыне. Следует отметить, что при каждом своем прилете маршал Неделин объезжал все объекты строящегося города, принимал все решения по строительству вплоть до выбора узоров железобетонных оград кварталов города и цвета окраски фасадов домов. 20 июля рекогносцировочная группа произвела разбивку мест проведения земляных работ на котловане под старт и забила там первые колышки. Маршал Неделин посетил и место разбивки котлована. Но здесь смотреть было нечего, так как сами работы не велись и начались лишь 15 сентября: не было строительной документации на старт и отрывку котлована от ЦПИ-31. Не было проведено и бурение геолого-разведывательных скважин в районе котлована. 20 июля подписан первый секретный приказ по гарнизону № 01 «Об усилении бдительности в гарнизоне». 24 июля – первый (несекретный) приказ по полигону: «О порядке организации и проведения боевой и политической подготовки с личным составом, прибывшим в часть». Приказ подписан генералом А. Нестеренко. Первый несекретный приказ по гарнизону издан 12 августа. ПОЛИГОННЫЙ ИЗМЕРИТЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС – Полномасштабный полигонный измерительный комплекс (ПИК) создавался впервые на НИИП-5 МО по настоятельному требованию Сергея Павловича Королёва для испытаний первой в мире межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) Р-7. С.П. Королёв хорошо понимал, что такую сложную ракету нельзя испытать без обеспечения надежного и объективного контроля её полёта. Наши первые довоенные ракетные эксперименты не увенчались успехом из-за отсутствия двух основных компонентов: комплекса автоматического управления ракетой и измерительного комплекса. В 1937 году, правда, С.П. Королёв уже ставил Б.В. Раушенбаху задачи разработки системы управления и стабилизации изделия, но контроль тогда ограничивался визуальным наблюдением или максимум киносъемкой [К58, 59, 60, 30т1]. Первые ракеты стартовали и улетали неизвестно куда, чаще всего их не находили. Неизвестно было, как работал двигатель ракеты, какие силы действовали на нее в полете, какие отказы имели место. Полигонный измерительный комплекс предназначен для объективного контроля и измерений параметров траектории, систем, приборов, агрегатов, конструкции изделия и внешней среды в ходе испытаний ракет и их полезных нагрузок (головных частей, космических аппаратов) на технической и стартовой позициях и в полете на всех участках траектории до окончания полета или функционирования бортовой аппаратуры. Полигонный измерительный комплекс (ПИК) – это основная часть испытательного комплекса полигона, которая делает его полигоном, определяет качество полигона и отличает полигон от частей или соединений запуска ракет. Только ПИК позволяет испытывать изделие в полете. После отрыва ракеты от стартового стола только ПИК позволяет сказать точно, что происходит с изделием, как оно выполняет задачу и позволяет предсказать, как изделие и его системы поведут себя дальше. «Глаза и уши полигона» – так Сергей Павлович Королёв называл полигонный измерительный комплекс. В Капустином Яру при испытаниях первых ракет существовали только зачатки измерительного комплекса в виде несовершенных внешнетраекторных средств и малоинформативной телеметрии от четырех до шестнадцати параметров. Испытания межконтинентальных ракет потребовали создания новых измерительных средств, отличающихся большой дальностью работы, значительно большей информативностью, большей устойчивостью к внешним воздействиям и большей оперативностью получения данных. Эти средства создавались в большой спешке тремя измерительными подразделениями, ставшими известными фирмами: Сектором специальных работ МЭИ, выделившимся в 1958 году в ОКБ МЭИ, 12-м отделом НИИ-885, выделившимся в СКБ-567 в 1952 году, 5-м комплексом НИИ-88, выделившимся в НИИТ в 1966 г. Эти фирмы или дополняли друг друга по разным направлениям измерений или конкурировали между собой. Иногда эта конкуренция достигала большой остроты. Так, для ракеты Р-7 (изделия 8К71) были изготовлены телеметрические станции измерения медленноменяющихся параметров «Трал» (ОКБ МЭИ) и РТС-7 (СКБ-586), которые приняли участие в сравнительных испытаниях в лабораторных условиях, на самолетах Лётно-испытательного института МАП и в условиях стендовых испытаний ракеты Р-7 на ракетном испытательном стенде в поселке Новостройка около г. Загорска. Система «Трал» выиграла эти сравнительные испытания и была принята к установке в состав измерительного комплекса ракеты Р-7. Кроме системы «Трал» Сектор специальных работ МЭИ для ракеты Р-7 создал дальномерно-угломерную импульсную систему ВТИ в составе наземной станции «Бинокль» и бортового приемоответчика «Факел-С» сантиметрового диапазона радиоволн, угломерную фазопеленгационную систему ВТИ непрерывного излучения в составе наземной станции «Иртыш» и бортового маяка «Факел-Д» дециметрового диапазона. В Ленинградском электротехническом институте для станций «Бинокль» разрабатывались устройства передачи измеренных данных по линиям связи [К55]. От СКБ-567 к установке на ракету Р-7 была принята телеметрическая система измерения быстроменяющихся параметров РТС-5, от НИИ-88 – бортовая автономная регистрирующая система АРГ и наземная станция перезаписи её информации. Полигонный измерительный комплекс сыграл выдающуюся роль в отработке первой межконтинентальной ракеты и последующих, в сокращении сроков их испытаний. ПИК с помощью внешне-траекторных измерений (ВТИ) обеспечивает получение траектории полета изделия и определение мест падения отделяемых частей (первых ступеней, обтекателя, других пассивных масс), а также точек падения головных частей (ГЧ) и отклонение их от цели при штатной работе и в аварийных ситуациях. Телеметрические измерения (ТМИ) ПИК обеспечивают получение непрерывной информации: о работе двигательных установок (ДУ) и их агрегатов, о работе системы управления (СУ) и ее приборов, о работе системы электропитания, об опорожнении баков ракеты и стабильности поверхности жидкости компонентов ракетного топлива, об остатках топлива на момент выключения двигателей, о командах и исполнении команд СУ, о стабилизации изделия и ГЧ, об уносе теплозащитного покрытия ГЧ, о температурах и давлениях в разных частях изделия, о вибрациях и перегрузках и т.д. Всего на изделии 8К71 контролировалось до 700 различных параметров. И каждый параметр измеряется с частотой от одного (температуры, давления) до сотен (функциональные параметры) или тысяч (вибрации) раз в секунду. Все измерения точно привязаны к единому времени с помощью системы единого времени (СЕВ), с каких бы разных ИПов, станций и по каким бы разным системам измерений они ни проводились. Особенно возрастает значение измерений ПИК в аварийных ситуациях. Измерения позволяют определить место аварии, время аварии, причину аварии, место падения аварийного изделия, а значит возможность дополнительного анализа причин аварии по остаткам изделия. И даже в случае нормальной работы, телеметрия позволяет определить, какие приборы и системы работали не вполне нормально, на грани аварии. По данным телеметрии выносится окончательный «приговор» той или иной системе, или её работе, или работе тех, кто её разрабатывал, испытывал, устанавливал на изделие. Поэтому телеметристов не любили. Среди ракетчиков даже существовала поговорка: «Увидишь телеметриста – убей!» Но без телеметрии и измерений нельзя отработать ни одну современную ракету и систему, и это понимали все. Создание полигонного измерительного комплекса постановлением правительства было поручено Министерству обороны. Проект полигонного измерительного комплекса разрабатывался коллективом НИИ-4 МО. К моменту начала создания полигона проект полигонного измерительного комплекса, не был готов. Поэтому не были известны места расположения измерительных пунктов (ИПов), не был известен состав и расположение на ИПах средств измерений, связи, службы единого времени (СЕВ), вспомогательных сооружений и жилых зданий для личного состава и семей военнослужащих, сам состав обслуживающего персонала. Поэтому не был проведен землеотвод под строительство измерительных пунктов, не был определен штатный состав измерительных пунктов. В первых штатах полигона было указано лишь число измерительных пунктов и выделена небольшая численность офицерского состава (11-13 человек), т.е. штаты были кадрированными. Летом 1955 г. НИИ-4 во взаимодействии с отделом ГАУ, руководимым Ю.А. Мозжориным, разработал проект ПИК. Он предусматривал обеспечение слежения за полетом изделия по траектории и получение телеметрических данных с борта ракеты, позволяющих контролировать и оценивать работу ее бортовых систем, агрегатов и конструкции в целом. Одновременно было реорганизовано управление испытательными и научно-исследовательскими работами на полигоне. Со 2.07.1955 года ранее единая служба, которой руководил зам. начальника полигона по испытательным и научно-исследовательским работам, разделяется на две службы: службу опытно-испытательных работ и службу научно-исследовательских работ, которой было поручено руководство полигонным измерительным комплексом. Видимо, это было связано с возросшей сложностью испытательного и измерительного комплекса. В группе М.К. Тихонравова в НИИ-4 А.В. Брыков рассчитал оптимальное расположение измерительных пунктов относительно трассы на активном участке траектории (АУТ) полета Р-7, при котором достигается наилучшая точность определения параметров траектории с помощью измерительных средств, размещенных на ИПах, а также определил требования к точности этих средств [К42]. Эти расчеты показывали, что максимальная точность измерений параметров траектории обеспечивается, когда ИПы образуют равносторонний треугольник, а ракета находится в вершине тетраэдра, основанием которого служит этот треугольник. Для определения траектории на малой высоте полета после старта предполагалось использовать треугольник трофейных немецких кинотеодолитов КТh – ИП-1,2, 3 с расстоянием между ними 23-35 км. Для определения траектории в районе разделения ступеней использовался треугольник радиодальномеров «Бинокль» на ИП-1,4, 5 с расстоянием между ними 100-120 км, далее ИП-1, 6, 7 на расстояниях до 500 км, ИП-1, 8, 9 на расстояниях 750-770 км или треугольная комбинация из ИП-6, 7, 8,9 на расстояниях 240-440 км. Все ИПы предполагалось расположить с двух сторон трассы полета ракеты на расстояниях до 770 км. Севернее трассы ИПы с чётными номерами, южнее – с нечетными номерами с расстоянием их от трассы от 50 до 170 км. В других отделах НИИ-4 были определены состав и характеристики наземных траекторных и телеметрических систем, средств связи и СЕВ, состав инженерного и вспомогательного оборудования и других средств, размещаемых на ИПах. К сожалению, оптимальное с точки зрения точности траектории, размещение ИПов привело к неоптимальному их расположению с точки зрения обитания личного состава. Многие ИПы в результате оказались расположенными в совершенно пустынных и безводных местах, вдали от коммуникаций, что привело к большим трудностям в эксплуатации ИПов, хотя сама точность не так уж сильно зависит от точки их стояния. 27 июля–директивой Генштаба выдано «Задание экспедиции по выбору площадок измерительных пунктов, базы, пунктов сопряженного наблюдения объекта «Тайга» и проведению инженерных изысканий». В этом документе говорилось: «Во исполнение Постановления СМ СССР № 956-408 от 20.05.54 г. для проведения рекогносцировочно-изыскательских работ по объекту «Тайга» с целью выбора местоположения ИПов и базы, размещения сооружений на них и определения границ земельных участков ИПов, базы, боевых полей и решения других вопросов, вытекающих из ТЗ МО и МОП в р-н «Тайга» направляется экспедиция...». Начальником экспедиции по выбору мест размещения ИПов был назначен полковник ГЛ. Тарасов, начальник отдела НИИ-4. Экспедиция была составлена из специалистов различных специальностей, способных оценить условия работы ИПов с самых разных сторон и выдать соответствующие предложения. В состав экспедиции от полигона входили начальник астрономогеодезического отдела полковник С.С. Блохин и начальник отдела спецполей подполковник Е.Л. Беляев, от НИИ-4 баллистик И.К. Бажинов, от ГАУ инженер-лейтенант Е.И. Панченко и др. В задании были определены координаты каждого пункта, базы, боевого поля. Так, например, относительно ИП-4 говорилось: «ИП-4 предполагается разместить на равнинной местности в южной части песков Джинишке-Кум (дословный перевод с казахского – Тонкие пески) на расстоянии 104 км от старта». Экспедиции были приданы легковые и грузовые автомобили высокой проходимости, предоставлен самолет Ли-2 и несколько легкомоторных самолетов для быстрого осмотра больших площадей земной поверхности и предварительного выбора подходящих районов с целью дальнейшего их обследования. Участник экспедиции И.К. Бажинов вспоминает [К42]: «Для комплектации экспедиции и ее технических средств был разбит временный палаточный лагерь на берегу Сырдарьи недалеко от места расположения будущего города Ленинск. Нужно сказать, что к этому времени на разъезде Тюра-Там (где было уже девять железнодорожных путей и много новых помещений различного назначения) и в районе стартового комплекса активно шли строительные работы. Поскольку дорогу с твердым покрытием от разъезда до стартового комплекса еще не проложили, то весь тяжелогруженный автотранспорт ездил прямо по степи. Степной грунт колесами автомобилей быстро разбивался в мелкую пыль, которая долго оседала. Казалось, что вся степь погружена в густой туман. По одной и той же степной дороге можно было проехать десяток-другой раз. В этом пылевом облаке было нелегко дышать, и водители стремились поскорее выехать на целинные неразбитые участки, усугубляя тем самым общую неблагоприятную обстановку. Однако из-за выноса мелкой пыли в верхние слои тропосферы в отсутствие облачности солнечные закаты быт неописуемо красивы. Мы неоднократно ими любовались. Экспедиции необходимо было определить местоположение семи ИПов, двух пунктов системы радиоуправления полетом ракеты Р-7, применявшейся на первых этапах ее отработки, а также службы наблюдения и анализа падения первых ступеней ракеты Р-7. Расчетный район их падения располагался в районе села Ладыженка в районе озера Тенгиз. Отправившись в путь, экспедиция примерно за полтора-два месяца проделала по районам северного Казахстана более десяти тысяч километров и, осмотрев и оценив огромные площади, решила все поставленные перед ней задачи... Все результаты работы экспедиции и выработанные предложения были оформлены в виде многотомного отчета и доложены Г. А. Тюлину и Ю.А. Мозжорину, которые одобрили его... Доклад и отчет экспедиции были представлены командованию ГА У и Министерства обороны. Предложения экспедиции были приняты и утверждены. Параллельно с ней работали другие коллективы специалистов, которые решали вопросы выбора конкретного района падения головных частей ракеты Р-7 на полуострове Камчатка, и также нашли необходимые решения. С принятием всех представленных предложений и решений облик полигона для испытаний ракеты Р-7 был полностью определен, и начался этап напряженного интенсивного строительства и оснащения всех запроектированных служб». Генерал Нестеренко дает несколько другую оценку работе комиссии: «Некоторые пункты эта комиссия выбрала и посадила неудачно (ИИ 4, 7, 6). Далеко от воды в пустынной местности. Она руководствовалась теоретическими расчётами НИИ-4 без учета необходимых условий для длительной жизни гарнизонов, оторванных от населённых пунктов. Благодаря моему вмешательству, удалось передвинуть пункты 8 и 9 и базу в Ладыженке ближе к воде и населенным пунктам» [Б49]. В результате такого казённого отношения к делу в дальнейшем пришлось перемещать и закрывать ряд ИПов, хотя личному составу пришлось мучиться в тяжелых условиях в ожидании этого годы и десятилетия. 28 июля – на станцию Тюратам прибыл первый эшелон 232-го отдельного инженерного дивизиона 77-й инженерной бригады ракетчиков из Белокоровичей. Командир дивизиона подполковник Федор Владимирович Бондарев. По воспоминаниям генерал-майора В.И. Катаева [Б56д], бывшего тогда лейтенантом начальником отделения подготовки данных этого дивизиона, дивизион на станции встречал начальник полигона Нестеренко с группой офицеров. Ни рампы, ни кранов на станции не было, разгружали все на руках. Второй эшелон дивизиона прибыл 3 августа. Дивизион разместился в палаточном городке на берегу реки Сырдарьи (в районе нынешнего совхоза) и находился там все лето и зиму. Условия размещения дивизиона были трудными. Палатки оборудовали, выбрав под ними грунт на глубину одного метра и обшив изнутри горбылем. В крутом берегу сделали склады. Устроили навес для приема пищи, оборудовали кухню, установили скамейки, нары. Воду для приготовления пищи брали из реки. В то время река была бурной и мутной, так что песка в пище было немало. Питались тем, что привезли с собой: каши и селедка. Пить сырую воду запрещалось из-за большой опасности дизентерии. Кипяченой воды не хватало, да и пить теплую воду при пятидесятиградусной жаре было неприятно. Накормить и напоить несколько сот человек в этих условиях было очень непросто. Хлеб с перебоями доставлялся с ближайших станций (80-110 км). Селедка в бочках от страшной жары портилась, и бочки взрывались. Придумали на тухлую селедку ловить сомов, которых в Сырдарье было очень много. Это сильно скрасило рацион. Начальник полигона поставил дивизиону следующие задачи: разгрузка, перевозка, хранение и охрана грузов, прибывающих для полигона; строительство сборно-щитовой казармы для дивизиона; строительство шести финских домиков для размещения командования полигона и офицеров дивизиона; патрулирование на станции Казалинск (110 км) и станции Джусалы (80 км от Тюра-Тама) и на промежуточных полустанках. Из личного состава дивизиона комплектовались позже измерительные пункты активного участка траектории. Руководил комплектованием подполковник Г.М. Колеганов, начальник ИП-1.
|
