 |
|
 |
|
|
|
|
|
В.В. Порошков (Хронолого-документальное, историческое исследование)
© Порошков В.В., 2007; © Нечёса Я.В., Приложение VI, 2007
Наш адрес: ruzhany@narod.ru |
ОРГАНИЗАЦИЯ БАЗЫ ПАДЕНИЯ ГЧ И ЕЕ РАЗМЕЩЕНИЕ К началу августа завершилось срочное формирование 43-й отдельной научно-испытательной станции (ОНИС) района «Кама». Срочность была связана с ограниченными сроками навигации на Тихом океане. 15 августа со станции Пушкино Московской области на Дальний Восток убыл первый эшелон сформированной базы падения ГЧ под командованием начальника штаба ОНИС подп. Н.И. Кузьменко, начальника политотдела подп. А.П. Бодрова. Перед отправкой эшелона на станцию погрузки прибыл зам. Министра обороны маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин, который выступил перед строем отправляемых офицеров, сержантов и солдат. Он указал на необходимость и важность выполнения поставленной задачи и закончил свою речь словами: «Товарищи солдаты, сержанты и офицеры, желаю счастливого пути и успехов в выполнении задачи. Родина вас не забудет!» Начальником базы 2.07.1955 г. был назначен полковник Борис Федорович Козлов с должности зам. начальника экспериментального завода НИИ-4. Но 24.12.1955 г. его сменил полковник Иван Кондратьевич Павленко (1955-1959). Павленко родился 23.06.1919 г., участник ВОВ в должностях от командира батареи до начальника штаба ГМЧ 2-го Белорусского фронта. После войны в артчастях, начальник курса Военной академии им. Ф.Э. Дзержинского. С 1959 года в ГУРВО и ГУЭРВ. Зам. по службе измерений ОНИС был назначен инж. подполковник Алексей Иванович Листратов, зам. по технической части подполковник Андрей Степанович Полищук, зам. по строительству Анатолий Игнатьевич Лакизо. Начальником 28-й отдельной смешанной авиаэскадрильи стал майор Николай Григорьевич Буренков с 15.01.1956. Начальниками измерительных пунктов назначены: ИП-12 – инж.-майор Василий К. Зимин, ИП-13 – инж.-капитан Лев Михайлович Михейчик, ИП-14 – инж.-капитан Игорь Сергеевич Почко, ИП-15 – подполковник Павел Данилович Янович, ИП-16 – подполковник Александр Гаврилович Сальников, ИП-17 – инж.-полковник Виктор Александрович Вейденбах. Первоначально создавались ИПы внешнего треугольника. К необходимости создания ИПов внутреннего треугольника пришли в результате разработки ЭП ПИК и расчетов по влиянию на радиосвязь плазмы, окружающей ГЧ при входе её в атмосферу Земли. Командующий ДВО Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский (под командованием которого А.И. Нестеренко воевал в годы войны) оказал необходимую помощь в создании условий для быстрой переброски части по морю к месту ее дислокации в самом конце навигации. Входящая в состав полигона 43-я отдельная испытательная станция (войсковая часть 25522) была размещена на полуострове Камчатка в северо-восточной части Камчатской области и ограничена Средним хребтом, сопкой Ключевская, горой Шивелуч и берегом Берингова моря. По административному делению этот район входит в состав Карагандинского района Корякского национального округа Камчатской области и Усть-Камчатского района Камчатской области. Плотность населения весьма малая. Люди в основном сосредоточены в прибрежной полосе Берингова моря и в долине реки Камчатка. По характеру местности территорию можно разделить на два ландшафтных района: район низменностей и возвышенностей и район хребтов. Территория района низменностей и возвышенностей включает место расположения базы воинской части и места расположения всех измерительных пунктов и представляет собой сильно пересечённую, полузакрытую местность. Рельеф местности увалисто-холмистый с постепенным понижением к морскому побережью в направлении на северо-восток. Абсолютные высоты увалов и холмов не превышают 300 метров. Увалы вытянуты параллельно речным долинам. Район хребтов с запада ограничен центральным участком Срединного хребта, с востока – хребтами Кумроч и Начикинский. Хребты представляют собой труднопроходимую горную местность. Господствующее положение занимает Срединный хребет, абсолютные высоты которого колеблются от 1700 до 2500 метров. Высшая точка хребта – гора Хувхойтун – 2618,9 м. Хребет Кумроч представляет собой среднегорный рельеф с колебанием абсолютных высот от 1000 до 1500 метров. Высшая точка хребта – сопка Лучек, отметка 1491,0 м. Продолжением хребта Кумроч в северо-восточном направлении является хребет Начикинский с колебанием абсолютных высот от 400 до 1200 метров. Высшая точка хребта – гора Начикинская – отметка 1211,2 метра. Район имеет густую, сильно разветвлённую речную сеть, множество озёр и болот. Крупные реки, протекающие здесь: Камчатка, Ука, Озёрная, Маимля, Еловка. Они имеют ширину от 40 до 200 метров, глубину от 1,5 до 6 метров и представляют собой серьёзные препятствия при форсировании. Многочисленные мелкие речушки представляют собой, как правило, притоки крупных рек. Русла их сильно извилистые, берега обрывистые, высотой от метра до трех. Иногда встречаются пологие берега, но они часто заболочены. Ширина таких речушек 10-20 метров, глубина 0,5-2 метра. Скорость течения воды в них 1-1,5 метра в секунду. Грунт дна галечниковый, местами песчаный, а в устьях – илистый и топкий. Замерзают реки в середине ноября; толщина льда достигает до одного метра. Вскрываются реки в середине мая. Вода в них чистая и в годы становления части была пригодной для питья и технических надобностей. Озера разбросаны группами в заболоченных низинах и в долинах рек. В основном это небольшие озёра площадью до 0,5 кв. км, лишь некоторые из них достигают 4 кв. км. Озёра мелкие – средняя глубина их 0,8-1,5 метра, наибольшая доходит до 6 метров; дно илистое. У большинства озер берега низкие, топкие, поросшие болотистой растительностью. Вода в них пресная, чистая и пригодная для питья. Замерзают они, как правило, в конце ноября и к исходу мая освобождаются ото льда. Начальник полигона генерал-лейтенант Алексей Иванович Нестеренко, уделявший много внимания созданию ОНИС и побывавший здесь, свидетельствует: «Район «Кама» в период его основания был мало заселённым районом северной Камчатки с красивым и угрюмым камчатским ландшафтом, с величественными сопками и камчатской тайгой, лесисто-болотистыми поймами рек и озёр и зарослями кедрового стланика на склонах гор. Основными обитателями этого района были дикие олени, медведи, кабаны и различные разновидности мелкого таёжного зверья. Абсолютное отсутствие грунтовых дорог и водных путей, соединяющих южную и северную часть района падения (от п. Ука до Ключей), а также отсутствие оборудованных портов с причалами для океанских пароходов очень затрудняло выгрузку прибывающих грузов. В связи с этим разгрузку прибывающих океанских пароходов со строительными материалами, продовольствием, оборудованием и техническим имуществом приходилось осуществлять на рейдах в трёх пунктах: Устъ-Камчатск, Озёрное и Ука. Для этого требовались определённые плавсредства и команды. Это чрезвычайно усложняло организацию работ по созданию научно-испытательной базы в установленные сроки» [Б50]. Был создан строительный участок – начальник подполковник Бабак. Первые строительные отряды на Камчатку в Ключи прибыли в июне 1955 г. В августе-сентябре 1956 г. во Владивостоке на пароход «Красногвардеец» грузился 2-й эшелон ОНИС (начальник эшелона А.И. Листратов). Квадрат падения ГЧ размером 60x60 км с центром в районе бывшего н.п. Верхняя Озёрная и эллипс рассеяния остатков блока Ц на недолёте составляли район отчуждения, практически безлюдный. База располагалась в Ключах. ИПы размещались двумя треугольниками внешним и внутренним. ИП-15 располагался с северной стороны квадрата на недолёте на расстоянии более 50 км от центра квадрата падения (ЦКП), ИП-16 почти в створе с трассой на перелете в 36 км от ЦКГТ, ИП-17 – с южной стороны квадрата примерно в 70 км от ЦКП. Эти ИПы внутреннего треугольника имели по две станции «Трал», РТС-5, станцию «Иртыш» и ПП СЕВ. ИП-16, кроме того имел фототеодолитные станции ФТС и три звукометрические батареи – батареи звуковой разведки (БЗР) для определения места падения ГЧ. ИПы внешнего треугольника располагались: ИП-12 севернее посёлка Ука в 60 км от ЦКП, ИП 13 в районе залива Озерной у берега океана южнее устья реки Уколка около 60 км от ЦКП, ИП-14 на полуострове Камчатском вблизи Крутоберегова в 140 км от ЦКП. Задачи, выполняемые ОНИС:
Трудности в районе «Кама» возникали уже при разгрузке техники и личного состава на рейде. И то и другое (в том числе семьи офицеров) разгружались на рейде на самоходные десантные баржи типа «Танкист», как правило, в условиях значительного волнения моря. В результате бывали падения и грузов и людей за борт. Дальше следовала доставка и людей и грузов на ИПы в условиях бездорожья с переправами вброд через реки. На ИПах тоже в первые годы жили в землянках, построенных в условиях отсутствия местного строевого леса и строительных материалов. Были трудности с обеспечением свежими овощами и фруктами, да и другими предметами снабжения. Но личный состав и семьи офицеров стойко преодолевали все трудности и делали всё для выполнения поставленных задач. Командование также старалось сделать всё возможное для ускорения сроков строительства и улучшения условий обеспечения всем необходимым, так как штатную численность в то время выделяли очень скупо. Для этого оно всеми правдами и неправдами добивалось прикомандирования отдельных подразделений к полигону. Так, только для района «Кама» сверх штатов были прикомандированы: авиаэскадрилья (для транспортных и поисковых операций), 250 человек из 52-го отдельного пулеметного артиллерийского полка (для оказания помощи в строительстве по личному письму Нестеренко на имя командующего Дальневосточным округом Маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского, 3 звукометрические батареи для определения точки падения ГЧ и др. [Б49,50]. РАЗВЕРТЫВАНИЕ СТРОИТЕЛЬСТВА В августе штаб полигона разместился в одном из первых бараков на улице Набережной (район нынешнего Дома культуры строителей и музея города). Всего до октября было построено 4 барака – сборно-разборных домика СР-2. В двух разместился штаб полигона, в одном было общежитие офицеров. К Октябрьским праздникам построили клуб. Осенью по сигналу горниста все офицеры во главе с Нестеренко поднимались и отправлялись к реке на физзарядку, хотя там было очень большое количество змей. 8 августа на станцию Тюратам прибыл эшелон с 217 отдельным инженерно-саперным батальоном, переброшенным с атомного полигона в Семипалатинске. Батальон был погружен на автомашины и направлен в район будущего строительства стартового сооружения, выгрузили его в 3,5 км от места этого строительства среди голой пустыни. В дальнейшем на этом месте была построена 1-я площадка – жилая площадка строителей 2-ой площадки (МИК-2, старт и КП) и площадки 2А (МИК-2А). Сергей Андреевич Алексеенко в то время командир роты в составе этого батальона вспоминает [Б47]: «Выгрузились и все машины уехали восвояси. У каждого солдата и офицера только вещмешок или чемодан да шинель на плечах. Ни рядом, ни далеко на горизонте ни жилья, ни следов от жилья – только пустыня! Хорошо, что прихватили с собой две походные кухни, вскипятили чай, попили и легли спать прямо на зелию, подстелив шинели и укрывшись шинелями... На следующие сутки мы съели все сухари из «НЗ» и выпили всю воду из кухонь, к нам никто не приехал и ничего нам не привезли. Только на третьи сутки увидели вдали столбы пыли и поняли, что к нам кто-то едет. Вскоре автоколонна прибыла и привезла нам воду, еду, камышовые маты в качестве матрацев и химикаты для травли местных грызунов, чтобы они не заразили нас чумой или холерой. И потом в течение недели мы все шли по пустыне, засыпая в норки грызунов химикаты, и так дезинфицировали весь район будущего строительства площадок 2 и 2А, где, как говорится, еще и конь не валялся!» В это же время Халабуденко получил задание вблизи мест своей деятельности построить необходимое количество казарм–землянок, каждая на подразделение. Было начато строительство ротных полуземлянок, представлявших собой деревянные бараки, наполовину заглубленные в землю с полузаглубленными окнами и дверьми и обвалованными землей стенами. В таких полуземлянках было прохладно летом и тепло зимой. В дальнейшем на 1-й площадке кроме шести таких полуземлянок был построен городок из сборных бараков, в одном из которых располагалась офицерская столовая. Была и баня, размещенная в полуземлянке. В августе строится водовод от реки Сырдарьи к старту. Водовод, спроектированный майором М.П. Климовым из ЦИППС МО, оригинальной конструкции: три насосные станции (1-го, 2-го и 3-го подъема) закачивают воду из реки в монолитные железобетонные резервуары на сопке, и дальше вода идет самотеком в резервуары расположенные вблизи ИП-1 в двух км от старта. В сентябре началось строительство железнодорожного полотна от станции Тюратам к монтажно-испытательному корпусу и старту. В начале сентября от Ниточкина на полигон была доставлена нарочным разбивочная схема стартового сооружения – главного объекта полигона. Это был первый строительный документ по стартовому сооружению. На кальке были изображены: координаты центра стартового сооружения, направление основных осей котлована – газоотводного лотка, размеры в плане на отметке «О», продольный и два поперечных разреза. По этой схеме можно было начинать отрывку котлована до подхода другой документации. Разбивка котлована на местности была поручена астрономо-геодезическому отделу полигона и геодезистам строителей. Геодезисты произвели разметку и забетонировали железобетонные столбы с установленными на них металлическими марками за пределами будущего котлована, обозначив основные размеры котлована, ориентацию по странам света и высоту относительно уровня моря [Б17]. Стартовое сооружение должно было представлять собой мощное железобетонное сооружение, на котором устанавливалась ракета, и глубокий газоотводный лоток – ров глубиной 50 метров для отвода газов, истекающих из сопел двигателей стартующей ракеты, чтобы они не могли повредить ракету отражаясь от земли до старта. Железобетонная конструкция стартового сооружения должна была опираться на фундаментную плиту, расположенную на дне этого лотка, а нулевая отметка поверхности стартового стола должна была находиться на уровне земли. Поэтому стартовое сооружение можно было начинать строить только отрыв котлован лотка, и от этого зависели сроки строительства всего сооружения. Объем грунта, который предстояло вырыть, превышал 1 млн. кубометров. Надо было торопиться с отрывкой котлована, так как сроки её определяли готовность полигона к пуску. 15 сентября 5 скреперов, 2 бульдозера, два экскаватора с емкостью ковша 0,5 куб. м и 5 самосвалов ЗИЛ-555 под руководством прораба В. Трайбмана начали земляные работы по отрывке котлована [Б47]. 15 сентября состоялось первое партийное собрание полигона. (По партийным документам можно восстановить некоторые интересные факты истории.) На полигоне в это время было 100 коммунистов и одна первичная партийная организация (в дивизионе). На этом собрании Нестеренко сказал: «Лишь месяц назад Совет Министров СССР рассмотрел вопрос о ходе строительства объектов полигона и постановил выделить дополнительную рабочую силу и технику в целях его форсирования». В составе комсомольской организации полигона на конец сентября насчитывалось 318 членов, в конце ноября 525 (за счет прибывших). К октябрю на площади Труда (район ДКС) построены бараки первого магазина, а затем столовой, военторга. Устроены жилые комнаты в глинобитной овчарне у реки на «хуторе Бондаревка» (район нынешнего Дома пионеров), где в обрывистом берегу командиром подразделения Бондаревым построены жилые землянки для семейных офицеров. Так готовились к зиме. 6 ноября рядом с 1-м зданием штаба построен и открыт клуб на 150-200 мест, состоящий из двух бараков СР-2, состыкованных торцами. Клуб включал фойе, библиотеку, кинобудку, сцену более 100 квадратных метров. В нем состоялось торжественное собрание по случаю годовщины Октября. Клуб всего за неделю построили строители под руководством прораба Веньямина Павловича Тенигина из части Андрея Николаевича Ратова. Построен также госпиталь. Вспоминает начальник терапевтического отделения госпиталя Аркадий Иванович Лузгин, прибывший на полигон в 1955 году: «Госпиталь размещался в двух деревянных бараках. В одном бараке размещалось 5 отделений, младшего и среднего медперсонала не было, их функции выполняли врачи. Условия жизни и работы были крайне тяжелыми. Однако, несмотря на все трудности, сознавая и чувствуя большую ответственность перед Родиной, быстро стал привыкать и осваиваться с местными условиями. Работа была очень интересной, полезной, больные сложные. Все вопросы терапевтической помощи приходилось решать самому с коллективом врачей; лечебных учреждений близко не было, кроме Ташкента. С вводом в эксплуатацию 4-этажных корпусов терапевтического отделения, материальная и лечебная база значительно расширились, условия работы улучшились. Появился средний и младший персонал. Медицинская служба была укомплектована высококвалифицированными кадрами, как И.И. Казей, А.Я. Абрамов, Е.К. Селезнёв, М.И. Туляков, М.Е. Цыбань, А.А. Алексеев, В.В. Степанов, А.А. Федун, М.Е. Зволейко, А. Чмок, А.И. Волков, Б.Г. Цехановский и др.» [Б38]. В октябре в Совете Министров Казахской ССР решается вопрос о землеотводе под ИПы. РУПы, базу, боевое поле. 19 октября А.И. Нестеренко писал Председателю СМ Казахской ССР: «Постановлением СМ СССР от 29.04.1955 г. и распоряжением СМ Казахской ССР от 18.05.1955 г. Министерству обороны кроме участка 290000 га по Кзыл-Ординской области должны быть отведены 5 участков по 400 га каждый и 7 участков по 200 га каждый в Актюбинской, Акмолинской, Кзыл-Ординской, Кустанайской и Карагандинской областях. Председатель СМ Казахстана Д.А. Кунаев вначале противился выделению участков, под предлогом, что они нужны для выпаса овец, и только после обращения Нестеренко к 1-му секретарю ЦК КП Казахстана Л.И. Брежневу, с которым Нестеренко воевал в Черноморской группе войск, вопрос был решен положительно. Полигон расположился в Казахстане отдельными участками на территории областей: Акмолинской (Целиноградской) – 937482,04 га; Актюбинской – 748,74 га; Кустанайской – 400 га; Карагандинской – 800810 га; Кзыл-Ординской – 735532,65 га. Общая площадь составляла 2 474 973,43 га. Кроме того, на территории РСФСР на полуострове Камчатка была расположена 43 отдельная научно-испытательная станция (войсковая часть 25522) один квадрат падения которой занимал площадь 360000 га». В начале октября рытьё котлована под стартовое сооружение столкнулось с большими трудностями. С глубины 1,5-2 м пошли не суглинки, а ломовые глины, которые не брали ни ковши экскаваторов, ни скреперы, ни отбойные молотки. В первых числах ноября ударили морозы, техника замерзла, и работы были прекращены. На полигоне под руководством майора Ю.Г. Каневского в трудных условиях ведется работа по созданию внутренней и внешней системы связи. К 24 октября связисты-монтажники проложили подземный бронированный кабель до 2-й площадки и ввели в действие связь с её строительством. До конца года была установлена связь между управлением строительства и всеми объектами строительства и службами обеспечения. 7 декабря строители связисты под руководством прорабов В.С. Ельцова и Н.В. Нечаева по временной схеме по существующей столбовой воздушной линии связи Министерства связи СССР подвесили медные цепи до усилительного пункта в районном центре Джусалы, через который была организована связь с Москвой и другими городами страны. В апреле 1956 года по этой цепи была установлена правительственная ВЧ-связь. Таким образом, к концу 1955 года на полигоне сформированы: автомобильный батальон, авиазвено, рота охраны, прибыл дивизион бригады РВГК из Белокоровичей. Завершилось формирование командования полигона. Строится жилой поселок «Заря», старт, монтажно-испытательный корпус, автомобильная и железная дорога к ним. На полигоне находятся энергопоезд, спецпоезд с мастерскими и жилыми вагонами, банно-прачечный поезд. Используются для жилья общежитие барачного типа, вагоны спецпоезда, землянки, палаточный городок. К новому году подана электроэнергия на хутор Бондаревка у реки Сырдарьи. В районе строительства находится более 5 тысяч человек (строителей и «заказчиков», т.е. военнослужащих полигона). 1956 год ПОДГОТОВКА К ИСПЫТАНИЯМ 1 января на станцию Тюратам в состав полигона прибыла железнодорожная рота. В январе-марте на строительстве старта трудятся 6 батальонов строительной бригады полковника М.И. Халабуденко. Днем и ночью под светом прожекторов работало не менее 60-ти мощных самосвалов. Вынимается и вывозится до 15 тысяч кубометров грунта в сутки. (Общий объем работ около 750 тысяч кубометров грунта.) Зимой широко осуществлялись взрывные работы. Старт строили прорабы и руководители подразделений строителей: В.Т. Варфоломеев, С.А. Алексеенко, В.Г. Бородин, З.Б. Брискин, Н.М. Буренин, В.В. Головков, Е.Т. Гребенник, Л.Я. Еговцев, Г.Я. Лозовский, С.Т. Львов, И.С. Медиевский, Ф.М. Марков, Н.С. Масленкин, И.В. Плюснин, А.Т. Прохацкий, А.В. Ремизов, Ю.Е. Розаев, Ю.А. Чесноков. Проектировали старт по общей газодинамике С.П. Королёв, В.П. Бармин, В.П. Глушко. По строительным конструкциям – А.А. Ниточкин, Г.А. Сергеев, В.Н. Крючников, В.И. Гришков, Г.К. Ягунд, С.Г. Бочаров, В.Д. Булычев, Ю.И. Платонова, Деев. В доработках проекта по ходу строительства участвовали: В.Т. Варфоломеев, С.А. Алексеенко, Г.К. Розаев, В.П. Перекатов, В.М. Янгичер [К4, 43]. Январь-октябрь – разработанные и изготовленные на заводах новые подвижные телеметрические станции «Трал» и РТС-5, главные конструкторы соответственно А.Ф. Богомолов (ОКБ МЭИ), и Е.С. Губенко (СКБ-567) и другие измерительные средства направлены для испытаний в Капустин Яр. На заводы, в конструкторские бюро, в Капустин Яр направлена большая группа офицеров полигона для изучения, приемки и испытания систем. Испытания систем измерений и управления проводились на полигоне Капустин Яр на РСД М5РД. Эта самая современная и дальнобойная в то время ракета (1200 км) была оснащена системой управления (СУ), являвшейся прототипом СУ для ракеты Р-7. Отрабатывались система радиоуправления, приборы боковой и нормальной стабилизации центра масс, система регулирования кажущейся скорости, автомат управления дальностью и др. Личный состав нового полигона входил в стартовый расчет и обслуживал измерительные средства при пусках. Был приобретен ценный практический опыт в подготовке и проведении пусков, подготовке полетных заданий, в организации и проведении испытаний и измерений. В ряде приказов по полигону за 1956 год отмечалась кропотливая, настойчивая работа многих инженеров, техников, солдат при освоении новой техники. Так за высокие знания показанные на зачетах по спецподготовке в районе ОИП-2 (станция Ашулук Астраханской области) около 200 человек поощрено начальником полигона в том числе: и/подп-ки Ф.А. Горин, М.С. Кульга, подп. т/с С.Д. Корнеев, и/к-ны В.Г. Должиков, А.И. Удальцов, ст. и/л-т В.Я. Хильченко. 30 января принято Постановление СМ СССР о создании геофизического ИСЗ и его запуске в 1957 году. Февраль-март – начало строительства измерительных пунктов, прежде всего ИП-1 (пл. 18), а также оптических ИП-2 и 3, предназначенных для размещения трофейных кинотеодолитов КТh-41. Строительство этих и других измерительных пунктов, разбросанных на удалении до 800 км, было сопряжено с большими трудностями. Большинство из них (кроме ИП-8 и 9) были расположены в пустынной местности, где не было даже пресной воды. Все стройматериалы приходилось доставлять на большие расстояния (до 140 км от ж-д. станций) автотранспортом по бездорожью и даже самолетами. Весной состоялась первая спартакиада полигона на берегу реки. Полигон бурно растет. Растет палаточный городок на берегу Сырдарьи в районе нынешнего мясокомбината. Личный состав формировавшихся ИПов в целях лучшей организации обучения временно был собран в сводный дивизион. 26 мая приказом Зам. МО СССР маршала артиллерии М.И. Неделина (после проверки им полигона) объявлена благодарность командирам войсковых частей подп. Ф.М. Бондареву и В.Н. Быкову, а также НШ части м-ру П.А. Кулиничу за трудолюбие и добросовестное выполнение воинского долга, в трудных условиях обеспечившим хороший воинский порядок. В мае в состав полигона прибыл батальон связи, сформированный в Капустином Яру. В июле в состав полигона прибыл еще один дивизион бригады РВГК из Белокоровичей (в/ч 25831), командир – подп. И.И. Черенков. К началу 1957 года дивизион был передислоцирован на площадку 2 в качестве испытательной части ракеты Р-7. Там он располагался в бараках и землянках (в течение 4-5 лет). В течение июля-ноября около 100 офицеров, сержантов и солдат этого дивизиона были направлены на заводы и на полигон Капустин Яр для освоения новой техники, где находились в течение 4-5 месяцев. Параллельно в Подмосковье на Новостройке в районе Загорска велись стендовые испытания ракеты Р-7. С 15 августа по 3 декабря было проведено 5 запусков двигателей боковых блоков. С 24 декабря 1956 г. по 26 января 1957 года было проведено три запуска двигателей центральных блоков. Пакет ракеты был испытан дважды 20 февраля и 30 марта 1957 года [К68]. В стендовых испытаниях наряду с гражданскими специалистами участвовали и испытатели НИИП-5, в числе которых были Р.М. Григорьянц, В.Д. Жигалов, В.Н. Крылов, В.С. Патрушев, В.Г. Соколов, А.И. Удальцов, Б.Н. Цветаев, Б.С. Чекунов, и др. Руководил огневыми запусками Р.М. Григорьянц, испытатели полигона работали номерами расчета. Фактически нарабатывался опыт пусков ракеты Р-7 полигонным расчетом [Б62, Д3]. В августе приняты в эксплуатацию сооружения оптических ИПов 2 и 3. ИПы имели одно двухэтажное кирпичное здание-башню, на плоской крыше которого размещался кинотеодолит КТh-41. не защищенный ничем от ветра. Внутри здания находился бензоагрегат электропитания и полевой телефон для связи с ИП-1. Для синхронного срабатывания фотозатворов с ИП-1 по полевым линиям связи на ИПы 2 и 3 передавались метки СЕВ. Задачей расчетов было наводить кинотеодолит на ракету по азимуту и углу места и и удерживать ее в перекрестии при движении. На кинопленке фиксировалось изображение ракеты, лимбы азимута и угла места, а также показания счетчика кадров. ИПы образовывали треугольник с вершиной на кинотеодолите КТh ИП-1, который находился в створе с трассой сзади стартовой позиции в 1,5 км от нее. Дальность экспонирования достигала 60-80 км. Угломерная система из 3-х ИПов была отдельной войсковой частью 25632, начальник т/л-т В. А. Сивов, но фактически была подчинена ИПу-1. Виду удаленности на 35 км отдельной в/ч 25619 был ИП-3 этой системы, начальник т/л-т А.И. Соколов. В расчет входили 4 офицера, 1 сержант и 10 солдат. 1 сентября введена в строй 30-я средняя школа в бараке по улице Школьной. Учебу начали 136 учеников. 11 сентября – заявление советского делегата в Барселоне на Специальном комитете по проведению международного геофизического года (1957-1958 гг.) о намерении СССР запустить ИСЗ в течение МГГ. 27 сентября на Ленинградском металлическом заводе прошла успешные испытания стартовая система для ракеты Р-7, после чего она была разобрана и отправлена для монтажа на полигон Тюра-Там. В испытаниях на ЛМЗ от полигона участвовали инж.-полк. А.Ф. Коршунов, инж.-подп. С.Д. Титов, инж.-кап. В.С. Романенко, ст. инж.-лейтенанты С.Н. Павлов, Н.П. Синеколодецкий, Ю.Д. Чалых, ст. лейт. В.А. Холин и др. СЛУЖБА НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ РАБОТ 27 сентября подписан приказ по полигону о завершении формирования ИПов, РУПов, а также базы падения первой ступени. Сформированы: ИП-1 (с подчиненными ИП-2 и ИП-3), начальник подп. Г.М. Колеганов; ИП-4 (подп. А.И. Ларцев); ИП-5 (м-р С.А. Амплеев); ИП-6 (подп. В.Д. Ветласенин); ИП-7 (и/м-р А.Г. Мороз, которого в 1957 году сменил Ю.М. Медведев); ИП-8 (м-р П.М. Гавриленко); ИП-9 (подп. И.С. Юдаев); РУП «А» (подп. А.В. Родионов); РУП «Б» (подп. А.Я. Плотников); база падения (подп. Л.А. Кондратюк). Строительные работы на ИПах находились в стадии завершения. Все ИПы составляли полигонный измерительный комплекс (ПИК) и подчинялись службе НИР. Служба НИР была предназначена для проведение испытаний ракет и их полезных нагрузок (ГЧ, ИСЗ) с помощью объективного контроля измерительными средствами работы их приборов и агрегатов, а также параметров конструкции на технической (МИК), стартовой (СП) позициях и в полете на всех участках траектории до окончания полета или функционирования бортовой аппаратуры, а также определения траектории полета, обработки этих данных для анализа испытаний и определения летно-технических характеристик. Основные задачи, решавшиеся (по ракете Р-7) службой НИР:
В службу НИР входили: начальник службы, группа управления, заменявшая штаб, (старшие офицеры-испьггатели службы подп-ки И.М. Вайнштейн, И.Д. Коваленко, м-р А.Н. Кисничан); 4 отдела: 4, 10, 14,16-й и две отдельные лаборатории: лаборатория специальных измерений, фотолаборатория. 4-й (астрономо-геодезический) отдел занимался прицеливанием ракеты на стартовой позиции, привязкой сооружений и измерительных средств к геодезической сети и по странам света, обеспечивал топографическими картами. Нач. отдела и/полк. С.С. Блохин, зам. и/к-н А.А. Вадыгулин, офицеры отдела: и/к-ны Н.В. Аникеев, В.В. Зеленин, ст.т/л-т В.З. Конохов, л-ты С.В. Александров, И.Г. Багаутдинов, А.М. Барышев, Д.М. Петров, Ю.Г. Яловко, служащие СА В.П. Газетова, П.С. Уланова. 10-й отдел (внешнетраекторных измерений) занимался испытаниями внешнетраекторных средств и организацией внешнетраекторных измерений (ВТИ) и системы СЕВ. Нач. отдела и/полк. Ф.А. Гладков (с 9.06.1956 г. – и/подп. Ф.А. Горин), зам. и/подп. Ф.Е. Пушкин, начальники лабораторий – оптических средств и/подп. Н.И. Калмыков, РЛС «Бинокль» – и/м-р И.И. Погодин, фазовых угломерных систем «Иртыш» – и/подп. Ф.Ф. Мельник, отдельной лаборатории СЕВ, починенной отделу и/л-нт Л.Б. Зимин. Офицеры отдела: и/подп И.Ю. Лучко, и/м-ры Н.М. Вовк, Н.М. Калмыков, П.П. Куштейко, А.П. Пищола, Н.М. Шапоров, и/к-н М.Г. Костромин, ст. и/л-нты В.Н. Абрамов, Г.Н. Глухов, В.В. Шульженко, и/л-т В.Г. Горелов, техн/лейтенанты А.Г. Никандров, Г.П. Тимофеев, А.И. Фомин. 14-й отдел (телеметрических и автономных измерений) занимался испытаниями и подготовкой к работе бортовой и наземной радиотелеметрической и автономной (система АРГ), проводной (система МНР и др.) аппаратурой, включая датчики, на всех участках подготовки изделия на ТП. СП, активном и конечной части пассивного участка полета изделия, а также проведением репортажа о полете изделия и экспресс-обработкой и анализом информации на ТП, СП и ИПах. Нач. отдела – и/подп. Н.Г. Мерзляков, зам. подп.– т/сл. С.Д. Корнеев. Нач. лаборатории №9 (измерения быстроменяющихся параметров) и/м-р Абрамов Б.М., старшие инженеры-испытатели – мл. и/л-ты А.С. Антонов, В.А. Дорогов, А.Д. Дзевенко. Нач. лаб. №10 измерения медленноменяющихся параметров (наземные станции «Трал») – ст. и/л-т В.Б. Краскин, ст. и-исп. – ст. и/л-т В.И. Юрченко, и/л-т Б.М. Холодов и-исп. – ст. и/л-т С.Ф. Иванченко, мл. и/л-ты В.Г. Борисов, Н.А. Дунаев, техн/лейт. В.Е. Коршунов Нач. лаб. №11 автономных и наземных телеметрических измерений (бортовой и наземный регистраторы АРГ, станция МНР) и/подп. В.А. Николаенок, ст. и-исп. – мл. и/л-т Е.Г. Фадеев, и-исп. – и/л-ты В.К. Андронов, Н.К. Грибов, Ю.С. Николаев. Нач. лаб. №12 испытаний бортовой («Трал») и датчиковой телеметрической аппаратуры и/л-т Н.В. Лаврентьев, ст. и-исп. мл. и/л-т Е.С. Шалдаев, и-исп. мл.и-исп. Ю.И. Федоров, тех. – т/л-ты Е.Г. Горчаков, Е. Данченков, Г.А. Рыжов. 16-й отдел математической обработки (его называли РБ – расчетное бюро) занимался обработкой телеметрических, оптических и радиотехнических траекторных измерений, результатов измерений РУПов, подготовкой и расчетом целеуказаний (ЦУ) и полетного задания, изучением и отладкой ЭВМ «Урал-1». Основными инструментами расчетов и обработки до ввода ЭВМ были малые и большие логарифмические линейки, счеты, таблицы Брадиса, затем арифмометры и счетные электромеханические машины «Рейнметалл» и «Мерседес». Телеметрическая информация обрабатывалась вручную на диаскопах большого увеличения по характерным точкам изменения параметров и тарировочным (калибровочным) характеристикам после предварительной ручной оцифровки меток СЕВ. Нач. 16 отдела и/подп. В.И. Белый, зам. и нач. 13 лаб. (обработки результатов оптических измерений) и/подп. А.Г. Рызлейцев. Начальники лабораторий: 14-й (обработки телеметрических измерений) – и/подп. М.С. Кульга, 15-й (обработки радиотехнических траекторных измерений) – и/к-н Б.А. Александров, 16-й (обработки результатов измерений системы управления полетом РУП) – и/подп. А.Я. Двинин. Кроме того 16-му отделу организационно были подчинены (по настоятельному желанию А.А. Васильева) две лаборатории 9-го отдела службы ОИР: 1-я (подготовки исходных данных на пуски ракет и математической обработки результатов внешнетраекторных измерений) – нач. и/подп. С.А. Калинин, и 3-я (ЭВМ «Урал») – и/м-р П.П. Полозов. Кроме них в 16-м отделе работали: и/подп. А.П. Семикин; и/к-ны Н.В. Аникеев, В.В. Должиков, В.П. Козин, В.А. Никулин, В.С. Скопинцев; ст. и/л-ты О.Г. Бабичев, В.Н. Бондаренко, В.И. Катаев, А.Л. Китаев, В.А. Комарницкий, И.Т. Плотников, Н.Н. Тятенков; и/л-ты Г.С. Нестерович, Н.Л. Семёнов, А.Ф. Тарасов, Н.С. Ушаков; мл. и/л-ты Л.П. Ганжа, Н.А. Дунаев; т/л-ты А.А. Гонтаренко, Н.С. Колесов, В.И. Никитин, К.И. Николаев, В. А. Черных; служащие СА А.А. Александров, З.С. Бабичева, Т. Белова (Шалдаева), В.Н. Горелова, Н. Давлитьярова, Р. Давлитьярова, Т.М. Дерябина (Галанова), М.И. Жерновая (Яроцкая), Л.В. Журавлева, Т. Камнева, Н. Климова, В.Н.Мезенцева (Семёнова), В.Б. Михеева, А.А. Пигозина, А.А. Соколова, Л.В. Ткачёва (Герман), Г. Ульянова, Л. Устинова, Л.П. Ушнурцева, В.В. Федорова, В.В. Чапаева, Т.Н. Шевчук, Е. Шендюрюкова. 7-я отдельная лаборатория специзмерений занималась специальными радиоизмерениями, радиоконтролем, радиопомехами. Ей подчинялась ионосферная станция и отделение контроля радиоизлучений. Нач. лаб. и/подп. И.Д. Тращенков. Офицеры лаборатории: и/к-ны Поляков Ю.И., Антонов Ю.П., ст. и/л-ты Л.А. Веретельников, С.Ф. Иванчик, и/л-т П.П. Крашенинников. 8-я лаборатория (кинофотолаборатория) состояла из управления (начальник, секретная часть, склад, дежурная служба) и трех групп кинофотосъёмки и обработки киноматериалов. Начальник лаборатории подполковник Юрий Вячеславович Бончковский. В группу №1 (кинофотосъёмок) входили мл. инж. лейтенант Анатолий Александрович Лапко, старшие техники техн. лейтенанты Владимир Семёнович Бугров, Иван Григорьевич Гавриков, Виталий Васильевич Протасов, 10 сержантов и солдат. На вооружении состояли: киносъемочные камеры скоростные СКС-1М (до 4000 кадров/ с, «Цайт-Лупа» (до 40000 кадров/с; авиационные АКС-2, АКС-4; ручные «Конвас-Автомат», «Спутник», «Родина»; синхронные «Москва», «СК-1». Имелись авиационные фотоаппараты АФА и бытовые фотоаппараты, осветительные приборы, копировальные автоматы, кинопроекционное, звукозаписывающее и перезаписывающее, монтажное оборудование и др. В группу №2 (контроля и обработки киноматериалов входили: лейтенант Дмитрий Павлов, ст. техники Валентин Терентьевич Анохин, Рудольф Владимирович Семёнов, 10 солдат и сержантов, 10 служащих С А. Оборудование: проявочные машины черно-белых кинопленок 60П-1 40П-2, 80мм пленок КСТ-80 – 82П-1, холодильное оборудование, приборы химического и сенситометрического контроля, кинокопировальное оборудование и др. В группу №3 (светокопия) входили лейтенант Г еннадий Петрович Г нутов, 3 солдата и 2 служащих СА. Оборудование: светокопировальная машина, лабораторные шкафы проявления и закрепления изображения, большой бумагорезательный станок. (По воспоминаниям В. Т. Анохина). В работе службы НИР (4-й, 16 отделы и отдельные лаборатории фото- и специзмерений) участвовал личный состав 4-й батареи обработки опытных данных, располагавшейся на пл. 10, но подчинявшийся ракетному испытательному дивизиону, расположенному на пл. 2. Батарея (к-p и/м-р В.С. Беляев) обеспечивала геодезические работы 4-го отдела, дешифровку пленок с измерительной информацией и ремонт счетно-решающих устройств (которые часто выходили из строя) 16 отдела, фотоработы на проявочных машинах фотолаборатории, работу аппаратуры радиоконтроля и ионосферной станции лаборатории специзмерений. ЗАВЕРШЕНИЕ СТРОИТЕЛЬСТВА 5 октября – завершено строительство бетонной, а 10 октября железной дороги Тюратам – площадка 2. В октябре в первой кирпичной казарме на площадке 10 организовано общежитие для офицерского состава. За свою перенаселенность и шумность оно получило меткое название «Казанский вокзал». Конец октября. На всех объектах и сооружениях первой очереди, обеспечивающих готовность полигона к началу лётных испытаний межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) Р-7 (изделие 8К71), завершены строительно-монтажные работы, ведется монтаж технических систем, проводятся комплексные испытания технологического оборудования и технических систем, завершается подготовка подразделений к проведению государственных испытаний. Построен и испытан железнодорожный спецпуть от МИК площадки 2 (МИК-2) к стартовой позиции (СП) ракеты Р-7 (площадка 1), построены внутриплощадочные дороги, введены в строй водовод и водонасосные станции, приняты в эксплуатацию источники энергоснабжения. В конце октября на полигоне работает Государственная комиссия по приему сооружений первой очереди строительства полигона, возглавляемая председателем Военно-промышленной комиссии (ВПК) В.М. Рябиковым. В составе комиссии принимают участие большинство главных конструкторов во главе с С.П. Королёвым. Главное управление вооружения в комиссии представлял генерал А.Г. Мрыкин. От полигона старшим в комиссии был полковник А.С. Буцкий, так как генерал-лейтенант А.И. Нестеренко в это время находился на Камчатке, занимаясь вопросами ввода в строй базы падения ГЧ. Всеми членами комиссии был подписан акт о готовности объектов и сооружений первой очереди строительства полигона к началу лётных испытаний МБР Р-7. В акте отмечалась общая готовность первоочередных объектов и сооружений к началу летных испытаний ракеты, давалась оценка степени готовности каждого комплекса, отмечались недостатки, которые должны быть устранены к моменту прибытия на полигон примерочного изделия. 1 ноября начальником штаба полигона назначен полковник А.Г. Карась (27.09.1918–02.01.1979 гг.) с должности начальника штаба полигона Капустин Яр, вместо убывшего на его место полковника А.С. Буцкого. А.Г. Карась прослужил на полигоне до 10.07.1957 г., после чего был переведен в Москву по состоянию здоровья. Был научным консультантом НИИ-4 МО (до 1959 г.), начальником в/ч 32103 и Центра КИК, начальником ЦУКОС (22.03.1965 г.), начальником ГУКОС (5.10.1970 г.). Генерал-полковник, лауреат Государственной премии (1970 г.). 7 ноября заложен солдатский парк перед казармами. Всего в новом году посажено 17 тысяч деревьев и 900 кустарников. Появилась первая асфальтированная дорога перед казармами на улице Садовой, первая магистраль водопровода. ПЕРВЫЙ ИЗМЕРИТЕЛЬНЫЙ ПУНКТ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИЗМЕРИТЕЛЬНЫЙ ПУНКТ ПОЛИГОНА Ноябрь – завершено строительство ИП-1. ИП-1 представлял собой три отдельные площадки, расположенные по гребню господствующей над местностью высоты Килиншек в линию, перпендикулярную трассе полета изделия. Прямо от МИКа и железнодорожной станции, расположенных как бы на левом фланге ИПа, к ИПу вела гравийная дорога длиной 1,5 км. От старта ИП также был удален на 1,5 км в обратную сторону от трассы пуска (до кинотелескопа КТ-50, стоящего в створе с трассой полета изделия). Первой от МИКа площадкой была позиция внешнетраекторной подвижной фазометрической радиоугломерной станции «Иртыш», смонтированной на шасси автомобиля ЗИС в КУНГе (кузов универсальный негерметизированный габаритный). Автомашины станции размещались в двух закрытых капонирах. Антенное поле станции состояло из 9-ти дециметровых рупорных антенн (центральная антенна, и два «креста» из антенн – большой и малый), размещенных стационарно на земле на подставках. Вокруг антенного поля шла грунтовая калибровочная круговая дорожка длиной 1 км для калибровки антенно-приемного тракта перед работой с помощью вспомогательного радиопередатчика, установленного на автомашине ГАЗ-69. Следующей площадкой, расположенной в 500 м от «Иртыша», была площадка радиопередающих и оптических внешнетраекторных средств, а также СЕВ и связи, огороженная колючей проволокой на бетонных столбах. Удаление 500 м от радиоприемных станций «Иртыш» и телеметрии диктовалось необходимостью защиты от возможных помех мощных передатчиков РЛС. На этой площадке были расположены: одноэтажное кирпичное здание ЦУ СЕВ, узла связи и командного пункта ИПа, мачта антенны «наклонный луч» СЕВ, квадратная башня кинотеодолита КТh-41 с пристройкой. Здесь же располагались круглая башня с защитным брезентовым куполом и пристройкой кинотелескопа КТ-50, две подвижные радиодальномерные станции «Бинокль», смонтированные в кузовах четырехколесных прицепов на базе РЛС СОН с подвижной дизельной электростанцией 50 квт на четырехколесном прицепе. Около здания СЕВ находился закрытый пожарный водоем. На третьей (телеметрической) площадке располагался двухквартирный сборно-щитовой финский домик, в северо-западной части которого размещался кабинет командира части и спальное помещение с солдатскими койками для офицеров команды внешнетраекторных измерений. В правой части домика размещались такие же, но двухэтажные койки для офицеров телеметрической команды. Справа от домика, чуть впереди, размещалась грунтовая линейка для 6-8 подвижных станций «Трал» (с таким же количеством вспомогательных машин сзади линейки) и для 4-6 подвижных станций РТС-5 с 2-3-мя вспомогательными машинами. В 50-ти метрах сзади от них располагалась грунтовая линейка для бензоэлектрических агрегатов 8Н01 на двухколесных прицепах (по числу машин). Все станции и оборудование вспомогательных машин были размещены в КУНГ ах на шасси автомобилей ЗИС. Перед линейкой станций на бетонных столбиках располагались боксы на 2 станции для подключения последних к линиям СЕВ и телефонной технологической и репортажной связи. На этой же площадке в тылу под прямым углом друг к другу были построены два кирпичных гаража, один для спецмашин (станций), другой использовался для транспортных автомашин: «ЗИС-150», «ГАЗ-63» (из войсковой части КТh-41), водовозная автоцистерна, бензовоз, легковой «ГАЗ-69» командира и «ГАЗ-69» пикап для калибровки «Иртыша». Личный состав ИП-1 на момент сформирования 27 сентября 1956 г. насчитывал 18 офицеров, 4 сержанта и 45 рядовых, к началу пусков – около 38 офицеров (из них 18 инженеров и 19 техников) и 77 солдат и сержантов. 1 декабря подготовлен к работе ИП-1. Развернуты аппаратура СЕВ «Бамбук», фазометрическая радиоугломерная станция «Иртыш», два радиодальномера «Бинокль», кинотеодолитная система КТh-41, кинотелескоп КТ-50, 8 радиотелеметрических станций измерения медленноменяющихся параметров «Трал», 6 радиотелеметрических станций быстро меняющихся параметров РТС-5. ЦУ СЕВ полигона размещался на ИП-1 и кроме чисто СЕВовских функций выполнял функции командного пункта ИП-1, ПИК и полигона при пуске. С его пульта выдавались команды готовностей при подготовке и проведении пуска, получаемые из бункера стартовой позиции (начиная с восьмичасовой готовности). На станции ИП-1, 2 и 3 они выдавались по проводным телефонным линиям связи, а на дальние ИПы по проводной телефонной линии связи на радиопередающий центр полигона (ПДРЦ) и через него на радиоприемные пункты (ПРЦ) ИПов. Кроме того, выдавалась команда «Протяжка-1» (для средств, начинающих регистрацию всех предпусковых операций) и «Протяжка-2» для измерительных средств, начинающих регистрацию незадолго до старта. Метка «Старт» выдавалась на ЦУ СЕВ (и далее через ПДРЦ на ИПы) с отрывного разъема хвостовой части ракеты, размыкающегося при ее отрыве от стола – «контакт подъема» (КП). Измерялись и учитывались задержки сигнала в кабеле от старта до ИПа. Привязка измерительной информации производилась по метке «Старт», а также по смеси герцовых (секундных), минутных и пятиминутных меток («код времени»), фиксируемых на фотопленке и бумажной ленте с информацией средств измерений. Сверка шкалы времени СЕВ производилась по КВ, ДВ и СДВ радиостанциям, с точностью до 2-5 миллисекунд, в лучших случаях до 0,5-0,1 мс. Основная аппаратура СЕВ – «Бамбук» разработана Ленинградским НИИ-33 МРП, главный конструктор Н.А. Бегун. Относительная нестабильность частоты этой аппаратуры (1... 10) 108 за каждый час работы. Для поддержания точности шкал времени 5 мс синхронизация проводилась 3-4 раза в сутки, а для надежности еще и за час до пуска. Кроме аппаратуры «Бамбук» на пунктах СЕВ ИПов использовались стойки размножения сигналов СЕВ «Бук» на измерительные средства, приемники привязки шкалы времени к шкале радиостанций службы времени, пульты управления станциями ИП и кроссировочные щитки и боксы для подсоединения линий СЕВ и связи. Аппаратура СЕВ размещалась на всех ИПах, кроме оптических ИПов 2 и 3. СЕВ обслуживали 1 инженер, 1 техник и 6 солдат и сержантов. Отделение СЕВ совмещалось со связью. На ИПе имелось 2 телеграфных аппарата СТ-35 и полевые телефоны ТАИ-43. РЛС «Бинокль» была разработана на основе станции орудийной наводки сантиметрового диапазона в ОКБ МЭИ под руководством академика В. А. Котельникова, позже А.Ф. Богомолова. Станция предназначалась для работы в активном режиме по приемоответчику «Факел», установленному на ГЧ ракеты Р-7, что увеличивало дальность работы до 10000 км. Станция позволяла измерять дальность с точностью 100-200 м и углы с точностью 1-5' и использовалась в основном для работы в режиме радиодальномера. Регистрация информации велась на кинопленку, а открытая регистрация – самописцем на масштабную бумажную ленту. Расчет станции: 1 инженер, 2 техника, 4 солдата и 1 сержант. РЛС «Бинокль» размещались на всех ИПах, кроме ИПов 2, 3,15, 16 и 17 и были основным средством внешнетраекторных измерений. Недостатки станции: ненадежная система автосопровождения, малая эффективная площадь антенны, ручная обработка информации. Недостатки системы – громоздкость бортового устройства «Факел» (масса до 40 кг), малая его суммарная пропускная способность по запросам наземных станций, что требовало тщательной координации запросов РЛС разных ИПов. Большинство недостатков устранено в станции «Кама», заменившей «Бинокль» и «Бинокль-Д» в 1960-1961 г.г. Фазовый пеленгатор «Иртыш» (разработки ОКБ МЭИ) работал в диапазоне 50 см в непрерывном режиме по бортовому устройству «Факел-Д». Наиболее точно определял направляющие косинусы углов. Расчет– 1 инженер, 1 техник, 6 солдат и 1 сержант. Трудно устранялась неоднозначность из-за малых размеров антенного поля. Значительной роли в измерениях не сыграл, так же как и «Иртыш-Д», и был снят с измерений. Кинотеодолиты КТh-41 сильно зависели от погоды, как по условиям видимости, так и по условиям регистрации (зимой пленка рвалась от мороза, летом от пересыхания на жаре). Тем не менее, система оставалась единственной для определения траектории начального участка, когда РЛС не работают из-за перегрузки радиоприемников мощным сигналом передающих устройств на близком расстоянии. Расчет – 1 техник и 4 солдата. Вся система из 3-х КТh-41 – 4 техника, сержант и 12 солдат. Кинотелескоп КТ-50 (диаметр 50 см, фокусное расстояние 3 м, вес 3 тонны) предназначался для съемки изделия в полете на кинопленку с привязкой по счетчику кадров и по горизонтальному и вертикальному кругам. Устанавливался на монолитном основании в башне, как в астрономической обсерватории. Два оператора наводили телескоп, находясь в креслах на вращающейся части. Использовался также прибор программного наведения с кулачковым механизмом – ППН-ДД (расчет 1 инженер). Особую ценность имела съемка при нештатной ситуации. КТ-50 размещались на всех ИПах, кроме ИПов 2 и 3. КТ-50 разработан Красногорским механическим заводом, главный конструктор Соболев П.Ф. Кинотелескоп КСТ-80 (диаметр 80 см, фокусное расстояние 10 м) разработан ЛОМО, главный конструктор Нилушков. Предназначался для съемки процессов отделения боковых блоков от центрального. КСТ-80 стояли на ИПах 4 и 5 для съемки разделения справа и слева. Расчет КТ-50 и КСТ-80 по 1 инженеру и 3 солдата. Подвижная телеметрическая станция «Трал» создана в 1955 году в ОКБ МЭИ (Главные конструкторы В.А. Котельников затем А.Ф. Богомолов). Комплект станции включал аппаратную и вспомогательную автомашины ЗИС и бензоэлектрический агрегат 8Н01 мощностью 12 квт, размещенный на двухколесном прицепе. В аппаратной машине размещался пульт станции «Трал» и 12 рабочих фотоблоков (в двух стойках по 6 плюс резервный фотоблок). Станция имела 3 рабочих частоты в диапазоне 60-80 МГц, модуляцию ВИМ-АМ, 48 измерительных каналов, по 125 опросов в секунду по каждому. Синхронизация обеспечивалась основным маркером из 4-х импульсов типа меандр и 3-х дополнительных маркеров из 3-х импульсов шириной 2,2 мкс. Длительность опорных и измерительных импульсов 1 мкс. Чувствительность приемника 15 мкв. На задней стенке КУНГа слева от двери размещалась труба штанги разборной антенны с ручным азимутальным приводом. На этой штанге над КУНГ ом монтировался плоский перфорированный квадратный рефлектор со срезанными углами. На нем на короткой штанге с диэлектрическими распорками крепилась спираль квадратного сечения, собираемая из прямых трубок (что позволяло собирать спираль для приема круговой поляризации правого или левого направления вращения). Эффективная поверхность антенны 8-10 кв. м. Дальность работы до 10 тыс. км. Расчет обслуживания станции составляли: 1 инженер, 1 техник и 4 солдата. Регистрация информации производилась на кинопленку в кассетах емкостью 20-25 м на скорости 20 мм/с с электронно-лучевой трубки фотоблока по 4 функциональных параметра на общем поле каждой пленки. Точность регистрации – 1%. Резервный фотоблок использовался для замены неисправного или для рационализаторских и экспериментальных работ измеренцев полигона (запись сигнала АРУ приемника для исследования работы радиолиний, запись дополнительных сигнальных параметров и др.). Кроме записи функциональных и сигнальных параметров, а также параметров системы измерения температур (СИТ), использующей вторую ступень коммутации для передачи до 32 температурных параметров в одном функциональном канале, на поле пленки периодически появлялась бортовая калибровка масштаба каждого измерительного канала, маркировка регистрируемого канала (периодической последовательной модуляцией яркости точек) и метки: «Старт», пятиминутные, минутные, секундные и 0,1 секунды – отрезками жирной линии разной длительности внизу поля пленки. Пленка проявлялась в фотолаборатории МИКа или на площадке 10. Обработка пленки велась в 16-м отделе (РБ) на диаскопах-увеличителях и «Микрофот» вручную после ручной оцифровки меток времени. Недостатками «Трала» того времени являлись: недостаточная надежность работы радиолинии низких частот в условиях влияния факела двигателей ракеты и других плазменных образований, недостаточная надежность регистрации информации на кинопленку (обрывы, заедания, засвечивание и др.), ручная обработка информации, что устранялось последующими доработками и модернизациями. Система «Трал» дожила до нашего времени и кое-где еще используется после многих модернизаций. Немалый вклад в модернизацию «Трала» внесли инженеры полигона (введение дополнительных 47-48 каналов передачи сигнальной информации в заканальном интервале функциональных каналов, разработка автоматического дешифратора информации системы «Трал» (прообраза СЭВМ), разработка приставки АРУ для исследования радиолиний и др.). Особенно выделялись в этом отношении и/л-ты Н.В. Лаврентьев, В.Б. Краскин, мл. и/л-т В.Г. Борисов. Радиотелеметрическая станция измерения быстроменяющихся параметров РТС-5 создана в 1956 г. в НИИ-885 (главный конструктор Е.С. Губенко). В комплект станции РТС-5 входили: две аппаратные и одна вспомогательная машины с КУНГами на шасси автомобиля «ЗИС» и два бензоагрегата 8Н01. В аппаратной машине размещался пульт станции у передней стенки и два фотоблока для регистрации информации справа от входа. Слева размещался монтажный стол с выдвижными ящиками для ЗИП. Станция РТС-5 имела 2 рабочих частоты в диапазоне 40-60 МГц, при модуляции ШИМ-ЧМН, 8 измерительных каналов по 6250 опросов каждый. Регистрация велась с электронно-лучевой трубки фотоблока на кинопленку типа А-2, заправленную в стандартную приемо-подающую кассету КИНАП емкостью 300 м на скорости 200 мм/с. На кинопленке записывались 4 измерительных канала на «своей» части ширины пленки каждый, калибровка масштаба канала в 5 уровней, передаваемая периодически, метки времени в секундах, десятых и сотых долях секунды штрихами разной длительности и оцифровка секунд, регистрируемая от электромеханического счетчика, работающего на просвет при вспышках специальной неоновой лампы. Точность измерения параметров 5%. Станция была выполнена на пальчиковых лампах и имела высокую надежность (исключая лентопротяжный механизм). Опорно-поворотное устройство разборной антенны станции размещалось на задней стенке КУНГа слева и имело червячный механизм подъема вверх из транспортного положения и редукторы ручного механического привода по азимуту и углу места. Антенна представляла собой директорную антенну круговой поляризации со взаимно перпендикулярными вибраторами из трубок, запитанными в турникет, и такими же рефлектором и 2-мя директорами. Эффективная поверхность антенны 20 м., чувствительность приемника 10 мкв., дальность до 2000 км. Антенны аппаратных машин комплекта имели противоположные направления вращения круговой поляризации. Станция была оборудована вентиляторами-калориферами, щитками подключения электропитания, кабелей СЕВ и связи, катушками с кабелем. Во вспомогательной машине был расположен темный отсек (типа купе в передней части КУНГ а) для зарядки кассет с пленкой. В нем же располагалось технологическое бортовое устройство РТС-5 (передатчик, электромеханический (ламельный) коммутатор, умформер, штыревая антенна). Остальную часть КУНГа занимали лабораторные столы с выдвижными ящиками для ЗИПа и набором измерительных приборов, позволяющих проверить все основные характеристики станции. Недостатками системы были: использование непрерывного излучения, что уменьшало дальность, низкие частоты, что увеличивало влияние плазменных образований на радиолинию. Запись на кинопленку и ручная обработка также были ахиллесовой пятой станции. Расчет станции: один инженер, один техник, три солдата. Такова была основная измерительная техника наземного полигонного измерительного комплекса в начале испытаний ракеты Р-7 (изделие 8К71). 5 декабря проведен первый самолетный облет с бортовыми устройствами измерительных средств, и проверка работы станций и расчетов ИП-1 по реальным сигналам, проверка комплекса, включая СЕВ и связь, тренировка расчетов в наведении антенн, приеме и регистрации информации. СЛУЖБА ОПЫТНО-ИСПЫТАТЕЛЬНЫХ РАБОТ На 7 декабря на полигоне 427 инженеров и 237 техников. Из них до 25 лет – 48%, участников Великой Отечественной войны и опытных офицеров – около 50%. В декабре на полигон прибыло примерочное изделие 8К71 «СН», которое предназначалось в основном для примерки и подгонки сопряжения со стартовым сооружением и его коммуникациями. 13 декабря подписан приказ по полигону о порядке проведения испытаний комплекса стартового оборудования с этим изделием. 14 декабря – приказ № 00157 начальника полигона командиру базы падения первой ступени подп. Л.А. Кондратюку: подготовить эвакуацию бригад отгонного животноводства и скота, находящихся в районах полигона, и оказать населению помощь в эвакуации всеми возможными силами и средствами. Были созданы 3 автотракторные колонны. Приказ был выполнен в течение двух месяцев. Служба ОИР к началу испытаний состояла из группы старших офицеров, 5-ти опытно-испытательных отделов: 9, 11, 12,13 и 15-го, лаборатории физико-химического анализа компонентов ракетного топлива, отдельной инженерно-испытательной части, сборочной бригады и двух пунктов радиоуправления . Группа старших офицеров, заменявшая штаб, занималась планированием и организацией работ в МИКе и на СП, составляла боевой расчет на испытания, подготовку и пуск каждой ракеты. В группу входили инж.-майор А.С. Матрёнин, инж.-капитан А.И. Фунтов, позже инж.-капитаны С.Г. Казаков и П.П. Мурашко. 9-й отдел – анализа лётно-технических характеристик, начальник инженер-подполковник В.А. Боков, имел три лаборатории: 1-я лаборатории (подготовки исходных данных на пуски ракет и математической обработки результатов внешнетраекторных измерений) начальник инж.-подп. С.А. Калинин, 2-я (анализа функционирования бортовых систем ракет) – инж.-майор С.И. Ракивненко, в лаборатории работали офицеры Л.В. Арестов, В.Г. Должиков, В.П. Зелёненький, В.Н. Крюков, М.И. Майоров, А.А. Миронов, В.Ф. Приходько, В.П. Рыжков, С.М. Синюков, служащие СА Л. Коваленко, Т.Ф. Колобова; 3-я (ЭВМ «Урал-1») – инж.-майор Полозов П.П. 1-я и 3-я лаборатории внутренним приказом были подчинены 16-му отделу службы НИР. 11-й отдел – комплексных испытаний, нач. инж.-подп. Н.Г. Кальжанов, начальники групп офицеры Б.А. Бобылев, Р.М. Григорьянц, Е.И. Осташёв, А.П. Долинин. В отделе работали офицеры В.Д. Жигалов, В.Н. Крылов, Н.П. Синеколодецкий, В.Г. Соколов, В.Я. Хильченко, Б.Н. Цветаев. 12-и отдел – автономных испытаний, нач. инж.-подп. М.Ф. Журавлев, имел 4 лаборатории: 17-я, нач. инж.-кап. А.И. Удальцов, 18-я – инж.-майор А.С. Кириллов, 19-я инж.-майор В.П. Самонов, 20-я – инж./майор В.Д. Леонов. В отделе работали офицеры М.В. Белизин, А.Е. Веретельников, А.С. Гаина, Л.В. Кабачинов, В.П. Караваев, А.И. Князев, А.В. Негробов, Я.Я. Остапенко, А.В. Поцелуев. 13-и отдел – радиоуправления, нач. подп. П.В. Гусев нач-ки лабораторий Н.К. Швыдкой, Ф.М. Радкевич, В.И. Яковчик, П.С. Лебедев, Д.И. Курятников. В отделе работали Э.С. Болотов, А.А. Давиденко, Г.Д. Ракитин и др. 15-й отдел – наземного оборудования, начальник и/подп. А.Ф. Коршунов; начальники групп: С.Д. Титов, П.М. Катаев, А.И. Могила, Б.А. Шианов. В отделе работали офицеры В.И. Бойко, Ю.Ф. Бондарев, В.Г., Веселов, В.М. Графский, Е.С. Зеньков, Г.И. Малинин, В.В. Мищенко, С.Н. Павлов, А.Т. Патиченко, В.А. Романенко, В.Н. Ухин, Ю.Д. Чалых, Н.С. Щелкунов [Б6, 15, 16, 47, 546, 57]. Кроме отделов службе подчинялись: 229-й отдельный дивизион 77-й инженерной бригады, командир подполковник Черенков И.И., сборочная бригада (испытаний ГЧ ракеты), начальник Б.А. Шианов, физико-химическая лаборатория (инженер-подполковник Б.Н. Столбовой), расположенная на пл. 2. В службу входили пункты радиоуправления: Тартогай – базовый РУП-А (начальник и/маиор Ю.Е. Беличенко, с 13.10.1956 г. подп. А.В. Родионов), Тогыз – зеркальный пункт ретранслятор РУП-Б (подп. Плотников А.Я.) и пункт боковой радиокоррекции полета ракеты – пункт «В» временный (подп. В.И. Нестеренко). В отдельный дивизион (в/ч 55831) накануне испытаний входили командование, штаб, а также батареи: 1-я – комплексных испытаний и пуска (командир майор Н.Д. Голованов), 2-я – наземного оборудования (майор В.Г. Козлов), 3-я – БРК, располагалась на РУП «Б» (майор В.П. Нестеренко), 4-я – обработки опытных данных, располагалась на площадке 10 (майор В.С. Беляев). Численность дивизиона 583 военнослужащих. В части служили офицеры: В.Ф. Акимов, Е.И. Вологжанин, Ю.А. Воронин, Н.И. Гурьев, В.М. Данилейко, И.И. Демидкин, Д.В. Заозёров, В.З. Иванов, Б.Н. Климов, Н.П. Котов, В.К. Куницын, В.А. Лагуткин, Э.А. Липинский, В А. Мануйленко, В.Г. Меркулов, А.А. Морозов, А.А. Пахомов, Ю.П. Петелин, А.А. Ряжских, А.М. Смирнов, В.А. Сударкин, А.Ф. Туманов, А.Д. Чебыкин, Б.С. Чекунов, В.А. Шайфудинов и многие другие. 1 июля 1957 года на основании директивы Генштаба на базе дивизиона сформирована отдельная инженерная испытательная часть ОИИЧ-32, командир подполковник О.И. Майский. ОИИЧ-32 (в\ч 25741) имела численность 889 военнослужащих и 9 рабочих и служащих. В часть входили три инженерно-испытательные группы: комплекса изделия (м-р А.Г. Агафонов), комплекса наземного оборудования (м-р Козлов В.Г.), измерительных служб (м-р Беляев В.С.) и подразделения обслуживания [Б54е]. По воспоминаниям полковника Владимира Алексеевича Недобежкина в 1957–1960 гг. в команде телеметрических измерений ракеты Р-7 на ТП и СП и систем стартового комплекса служили: начальник команды капитан Александр Васильевич Николаев (с 1960 г. В.А. Недобежкин). Начальник 1-го отделения (наземная кабельная сеть и источники наземного питания бортовых систем телеметрии) и/лейт. Николай Петрович Хапанков, техник отделения лейт. Г. Григорьев. Начальник 2-го отделения наземных приемных станций и фотообработки и/лейт. Виктор Алексеевич Андреев, техники-операторы лейтенанты В.П. Кириллов, Ю.А. Конышев, В.П. Морковин. Начальник 3-го отделения аппаратуры МНР-1 и «Факел» и/лейт. В.А. Недобежкин, ст. техник отделения М.П. Мамай, техники отделения л-ты В.А. Лагуткин, Г.Д. Куценко (МНР-1); ст. техник отделения И.Б. Серов, техник отделения лейт. Егоров («Факел»). [Д7] Служба ОИР с подчиненными частями решала следующие задачи:
Новым в службе было создание отдела анализа летно-технических характеристик. Этот отдел сыграл важную роль в улучшении качества и в ускорении испытаний. Офицеры отдела приобрели большой опыт, работая на предприятиях разработчиках техники, на испытательных стендах и при пусках на полигоне Капустин Яр. Этот опыт позволил отделу обеспечить строго научный анализ характеристик и авторитетные заключения. По идеям и при активном участии Рыжкова и Зелёненького на одном из предприятий были созданы моделирующие установки автомата стабилизации и системы регулирования кажущейся скорости, которые в апреле 1957 г. были установлены на полигоне и обеспечили успешное проведение испытаний. Позже отдел был оснащен моделирующей установкой «Электрон», позволившей моделировать процессы в разных системах регулирования.
|
