В.В. Порошков
Ракетно-космический подвиг Байконура

(Хронолого-документальное, историческое исследование)

© Порошков В.В., 2007; © Нечёса Я.В., Приложение VI, 2007

Наш адрес: ruzhany@narod.ru

ПОДГОТОВКА К ЗАПУСКУ КС «ВОСТОК».
ПОЛЁТ ПАУЭРСА

Апрель-май. Автору этих строк неожиданно пришлось стать конструктором аппаратуры для отработки кораблей-спутников (чего только не бывает в испытательной практике!). Я в это время исполнял обязанности начальника лаборатории РТС ИП-1. Меня попросили обеспечить слежение за КС в диапазоне 20 МГц в режиме выдачи экспресс-информации, так как один капитан 3-го ранга из НИИ-4, заказывающий аппаратуру «Сигнал» для КИК, забыл заказать ее для ИП-1. Прием сигнала обеспечивался приемником Р-250 системы «Юпитер-1», ондулятор нам давали для открытой регистрации чернилами на телеграфную ленту. С антеннами было сложнее. 5 антенн типа ромб системы «Юпитер-1» обеспечивали прием в секторе 150° только в южном направлении. Теперь же надо работать по всем азимутам. Я предложил сделать к этим антеннам реверсивное устройство, позволяющее работать и в обратном направлении, Оставшийся сектор на западе и востоке и весь остальной сектор я предложил прикрыть дублирующей антенной, переоборудовав АФУ-У-Ю2 из диапазона 40 МГц в диапазон 20 МГц. Для этого необходимо было снять вибраторы и директоры со стрел и между последними натянуть накрест по диагоналям проволочную турникетную антенну «волновой канал» из одного директора, вибратора и рефлектора.

С помощью строителей были протянуты двухпроводные фидеры реверса антенн от дальних углов ромбов до антенного коммутатора у приемников. Теперь можно было коммутировать выходные линии ромбов и их нагрузочные сопротивления, изменяя направление приема. Для изготовления второй антенны мы взяли достаточно толстый медный силовой кабель на свалке у старта (из числа одноразовых заменяемых кабелей, которых там было большое изобилие) и по расчету нарезали вибраторы, директоры и рефлектор. С помощью выделенных мне для этого двух бортовых антенщиков от промышленности спаяли все это и, соединив через U-колено с кабелем, силами наших солдат хорошо натянули между стрелами, закрепили и подали сигнал на приемник. Настраивать у нас уже не было времени. Проверили только по хорошему приему вещательных станций.

Весь этот сделанный рационализаторским способом комплекс мы назвали «Сигнал-Юпитер». Как выяснилось уже в ходе работы, антенна оказалась очень хорошей. Уступая ромбическим антеннам в максимальном коэффициенте усиления, она компенсировала этот недостаток возможностью точного наведения на КС по азимуту и углу места. К тому же она имела круговую поляризацию, и никакие поляризационные изменения на нее не действовали, включая нестабилизированное положение КС. Прием оставался непрерывным. В процессе работы выяснилось, что новая антенна (назовем ее АФУ-У-Ю2С) принимала и обеспечивала регистрацию на ондулятор сигналов бортового передатчика не только в пределах прямой видимости, но и от второго скачка в ионосфере, а иногда и от третьего. А на слух мы принимали сигналы даже от КС, находящегося у Антарктиды, но они были неразборчивы в шумах. Эти антенны сыграли большую роль в испытаниях КС, отработав по семи беспилотным КС вплоть до полета в космос Гагарина, когда был введен полномасштабный «Сигнал». Я до сих пор горжусь двумя моими первыми справками рационализатора №№ 16 и 17 с печатями полигона (в/ч 11284) «Реверсивное устройство к ромбическим антеннам» и «Переоборудование АФУ-Ю2» обе от 19 ноября 1960 г.

К началу запусков КС на ИП-1 в техздании «Кварц» развернута станция космического телевидения «Ястреб» с построчной регистрацией информации на кинопленку, а также подвижная станция радиоуправления КС «Пост-Д» («Фрегат»). Для работы планировалось использовать все ИПы ПИК, (включая «Куру») и НИПы КИК.

Апрель. На полигон срочно перебрасывается зенитная ракетная бригада, снятая из кольца ПВО Ленинграда. Каждый день на разгрузочной платформе пл. 2 разгружаются вагоны. Оборудование и зенитные установки с разгрузки сразу уходят на пл. 38 и к МИКу. Бригада получила приказ развернуться и доложить о готовности к 30 апреля. Позже мы узнали, что это готовилась «горячая встреча» американскому самолету-разведчику У-2 Пауэрса. Наша разведка знала о подготовке этого полета, и были приняты все меры, чтобы не допустить разведчика к полигону.

1 мая. На полигоне объявлена воздушная тревога. Я был дежурным по ИП-1 и свидетелем событий. Утром, приняв доклады и доложив сам, я ушел на завтрак в столовую 2-й площадки у МИКа. Во время завтрака вбежал посыльный и, запыхавшись, доложил: «Товарищ старший лейтенант! Объявлена воздушная тревога!» Я удивился: воздушную тревогу у нас никогда не объявляли. Это не могла быть учебная тревога, к тому же на праздник! Быстро сообразил, что разгрузка бригады, готовность 30 апреля и тревога связаны между собой и это серьезно. Бросив завтрак, выскакиваю из столовой. С откоса, на котором стоит столовая, вижу, как за МИКом взметнулись вверх серебристыми стрелами установки зенитных ракет. Как-то сразу вспомнилось 22 июня 1941 года и бомбежки Двинска в Латвии. Но еще тлела надежда, что зенитчики просто тренируются, хотя праздник делал эту версию маловероятной. Прибежав на ИП, я доложил дежурному по полигону и спросил: учебная тревога или настоящая? Мне ответили, что тревога «не учебная», что надо выключить все средства и ждать дальнейших указаний. Выключать было нечего, я был единственным офицером на ИПе, остальные должны были подъехать на спортивный праздник в части к обеду после парада и демонстрации на площадке 10. Поэтому и потому, что долго не давали отбой, время тянулось очень долго. Потом мы узнали, что первым объектом разведки Пауэрса был именно наш полигон Тюра-Там. Но наши зенитчики спешили сбить его и рано включили радиолокационные станции сопровождения. Пауэрс с помощью аппаратуры самолета обнаружил сигнал и обошел полигон стороной по дуге, что позволило ему долететь до Свердловска, где он и был сбит зенитной ракетой С-75 конструкции Грушина, с комплексом управления Расплетина.

8 мая Постановлением СМ СССР присвоено воинское звание генерал-майор артиллерии начальнику полигона К. В. Герчику. Это первое генеральское звание, присвоенное офицеру полигона. В дальнейшем генералами на полигоне или после работы на полигоне стали около 100 человек. На полигоне воспитана целая плеяда высококвалифицированных военных и инженерных кадров.

13 мая в США – неудачная попытка запуска РН «Тор-Дельта» ИСЗ «Эхо-1».

15 мая в 3:00:05,6 – запуск РН 8К72К Л1-11 (прибыла на полигон 2 мая) с объектом «Восток-1П» или 1-КП – корабль простейший. (Прибыл на полигон самолетом Ан-12 29 апреля). Простейший, потому что корабль не имел еще теплозащитного покрытия, не было парашютной системы, не было катапульты, возвращение КС на Землю не предусматривалось. Программа предусматривала испытания всех систем, обеспечивающих полет КС, особенно системы ориентации, разработанной в отделе Б.В. Раушенбаха, тормозной двигательной установки (ТДУ), созданной в КБ А.М. Исаева, а также автоматики разделения отсеков КС. Ракета-носитель имела такую же комплектацию двигателями и измерительными системами, как и лунная ракета, только начиная с запуска 22 декабря 1960 года на блоке «Е» установлен новый двигатель 8Д719 (РО-7) с несколько лучшей тягой – 54,5 кН (вместо 49 кН у РО-5). РН 8К72 в варианте «Восток» имела массу 287 т, полную длину 38,36 м, начальную массу блока «Е» (III ступени) 12,5 т. Масса КС 4,725 т. РН была оснащена телеметрическими системами «Трал В» (1-я ступень), «Трал Ц» (2-я ступень), РТС-8-12А (3-я ступень).

КС «Восток» имел длину 4,4 м. (без антенн), максимальный диаметр 2,43 м. Он состоял из двух отсеков: обитаемого спускаемого аппарата (СА) и приборного отсека (ПО). В СА космонавт должен был спускаться до высоты 7 км, затем катапультировался в скафандре вместе с креслом. На высоте 4 км космонавт отделялся от кресла и спускался на парашюте. Скорость приземления 5 м/с. Допускалось жёсткое приземление космонавта в СА (скорость приземления 10 м/с). В катапультируемом кресле располагался радиомаяк «Пеленг» для радиопеленгации космонавта.

Внутри СА располагались системы жизнеобеспечения (СЖО) с параметрами атмосферы близкой к земной и дублирующая – кислородная. В нём же размещались системы терморегулирования, электропитания, навигации и управления, телеметрии, пульт космонавта, средства пеленгации, связи и др. Снаружи СА находились антенны командной радиолинии «Фрегат» («Пост-Д») на лентах крепления С А к ПО, отделяемая часть платы кабеля, связывающего С А и ПО и др.

Внутри ПО находились приборы ориентации и управления движением («Чайка»), командно-логического управления и электропитания, аппаратура радиосвязи с Землей «Заря», приборы телеметрии, программно-временные устройства. Снаружи ПО установлена тормозная двигательная установка ТДУ-1, шаровые баллоны с азотом системы ориентации КС с управляющими соплами, баллоны с кислородом для СЖО, датчики и др. КС имел датчики автоматической ориентации на Солнце и ручной ориентации на Землю (инфракрасная вертикаль). КС был оснащен автономной (АРГ) и радиотел еметрической аппаратурой «Трал П1-1» (на полупроводниках), УКВ (143,625 МГц) и КВ (9,019 и 20,006 МГц) двухсторонней радиотелефонной связью, командной радиолинией, программно-временным устройством, телевизионной системой «Ястреб», радиосистемой контроля параметров орбиты (ВТИ) «Рубин» и др.

Все важные системы были задублированы. Были приняты самые жесткие меры по обеспечению надежности, хотя оставались и узкие места. Большинство антенн и радиосистем располагались на ПО. После разделения ПО и СО (по окончании работы ТДУ при спуске) все радиосистемы прекращали работу. Оставалась работать только система телеметрии «Сигнал» (Модуляция ЧМН, частота 19,995 и 19,990 МГц, скорость передачи информации 1 опрос/с).

Большая работа была проделана на полигоне по развертыванию испытательного оборудования, кабельной сети, изучению, проверке наличия и исправности огромной номенклатуры систем и оборудования для ТП, СП, ИПов и связи. Многого не хватало, и оно по запросам досылалось самолетами. Последней 3 мая на полигон была доставлена система управления движением, ориентацией и спуском КС «Чайка».

При отработке корабля «Восток» в беспилотном варианте ставились следующие задачи: 1) выведение ориентированного ИСЗ на заданную орбиту, 2) отработка и проверка принципов построения, технических и эксплуатационных характеристик систем ориентации спутников при полете на орбите и на участке спасения, 3) проведение биологических экспериментов и получение опытных данных, необходимых для подготовки первых полетов человека, 4) получение опытных данных по решению задачи возвращения с орбиты на Землю СА, 5) продолжение научных исследований на высотах полета спутников, 6) проверка и отработка эксплуатационных характеристик комплекса бортовых и наземных измерительных средств, а также средств автоматического управления работой аппаратуры и систем ИСЗ.

Первый КС был выведен на орбиту 312/369-65-91,2. Он не имел теплозащиты и не предназначался для возвращения. 19 мая при попытке торможения КС был неправильно сориентирован из-за отказа привода датчика инфракрасной вертикали. На НИП-12 не заметили неправильной ориентации КС и выдали команду на включение ТДУ. Но вместо торможения получился импульс приращения скорости. Корабль вышел на более высокую орбиту 307/690 км. На ИП-1 для работы по КС была создана группа из телеметристов лаборатории РТС ст. лейтенанта В.В. Порошкова, ст. техник-лейтенантов Э.К. Павлова, В.И. Кочетовского и бортовиков 1-го управления лейтенантов В.Д. Старлычанова и Г.В. Шляпникова. Последние, уверенно, по памяти проводили дешифровку ленты ондулятора с записью ШИМ, иногда заглядывая в два толстых альбома программы измерений и программы полета. Во время полета КС на ИП-1 проверялись антенны системы «Сигнал-Юпитер». Нам выдавались целеуказания (ЦУ) на полные витки, проверялась возможность работы до антиподных точек, и, хотя мы сигнал слышали, но зарегистрировать его было нельзя. Нормальная регистрация на ондуляторе была возможна в прямой видимости, а также со второго, а иногда с третьего скачка отражения от ионосферы. Ондулятор сильно разбрызгивал чернила, и операторы были по локти пятнистые. При выдаче команды на торможение нам выдавались ЦУ и на нормальное торможение, и на случай несрабатывания ТДУ и продолжение орбитального полета. В данном случае, получив сигнал, мы сразу определили, что ТДУ сработала, и ПО отделился, но наведение антенн по максимуму АРУ приемника показало, что КС идет не по программе. Перешли на ЦУ орбитального полета. Сигнал оказался сильнее. Поняли, что КС с орбиты не сошел, о чем доложили в Москву. 1-й КС просуществовал на орбите 28 месяцев и 5 дней.

ИП-1Б

15 мая сформирован новый стационарный измерительный пункт ИП-1Б (начальник – подполковник В.Я. Сизоненко). Он формировался на базе ИП-1. ИП-1Б размещался на пл. 43 в 1 км от МИК-42, 800 м от старта пл. 41 для Р-16 и в 8 км от старта пл.31 (Р-7А), и предназначался для обеспечения предстартовой подготовки изделий на этих площадках и работы на АУТ. Позже, после переноса кинотеодолита КТС с оптического ИП-2 на ИП-1Б, последний был переименован в ИП-2. ИП-1Б располагался на небольшом холме, примыкая к складам и жилому городку пл.43. ИП-1Б имел два кирпичных одноэтажных технических здания (одно ВТИ и СЕВ, второе телеметрии), железобетонный пилон для новой антенны повышенной эффективности ТНА-100 (разработки ОКБ-МЭИ) и две агрегатные для бензоагрегатов и дизелей станций. В километре впереди и левее ИП-1Б развертывалась подвижная фазометрическая однопунктная система ВТИ «Орион», призванная заменить «Иртыши». Состав ИП-1Б: замполит майор Н.И. Обидовский, нач. 1-й лаборатории (1 к-т «Кама-Темп») майор Е.М. Густов, офицеры лейтенант Ю.П. Колобынин, лейтенант А. Горбачёв, техник-лейтенанты В.П. Герман, Гуцал, В.С. Бабенко; начальник 2-й лаборатории (5 «Тралов», 2 БРС, 2 «Трал-К», ТНА-100) ст. лейтенант Б.И. Климов, офицеры капитан т/с А.Н. Клещунов, ст. техник-лейтенанты А.П. Добрынин, Г.Н. Пустобаев, А. Репринцев, техник-лейтенанты В. Лавров, В. Маслов, Писарев, Е.Н. Южалин, Ю.П. Аксёнов, Московченко; нач. системы «Орион» майор В.И. Смирнов, офицеры техник-лейтенанты В.Н. Харьков, Чернявский, Борискин, Э.Ф. Белевич, В. Волков; нач СЕВ ст. лейтенант В.В. Коваленко, техник-лейтенант Черевко; нач. связи капитан Н.П. Волков, нач. тыла капитан Н. Лобан. В 1-м техздании располагались СЕВ, узел связи ИПа, «Кама», «Темп» и одна станция «Трал», работавшая от станции «Кама» в СМ диапазоне по передатчикам «Рубин-СМ». Во 2-м техздании располагались 4 станции «Трал», 2 станции БРС-1 и пульт антенны ТНА-100. Поскольку большая часть техники была новой, она поступала постепенно по мере изготовления. ИП-1Б был первым ИПом на полигоне испытывавшим эту новую технику.

Станция БРС-1 (быстро регистрирующая станция) разрабатывалась коллективом Ивана Ивановича Уткина, который входил вначале в НИИ-88, а затем выделился в самостоятельный НИИ измерительной техники НИИ ИТ. До этого коллектив занимался датчиками и автономными регистраторами. БРС была первой радиосистемой разработанной коллективом. Поэтому станция имела много недостатков, была капризной, нестабильной, сложной в эксплуатации. Она потребляла много электроэнергии, многочисленные усилители постоянного тока «плыли» и требовали постоянной подстройки. Были даже такие ошибки, как неправильный расчет сечения проводов и пониженное напряжение накала ламп. Следует сказать, что конструирование этой системы было сложной задачей и Е.С. Губенко, когда ему предложили разработать такую станцию, отказался это сделать. БРС-1 имела 16 функциональных каналов, с частотой опроса каждого 8 кГц. Общая информативность 160 кГц, полезная 128 кГц, точность 6%. Длительность измерительных импульсов 3,1 мкс, кадрового импульса 9,3 мкс. Модуляция АИМ-ЧМИ. Впервые в стране был создан многодорожечный телеметрический магнитофон, который использовался и на станции «Трал-К». Штатная двухспиральная антенна ИС-1788 с сетчатым прямоугольным с закругленными углами рефлектором имела эффективную поверхность в середине метрового диапазона более 3 кв. м. Чувствительность приемника 10 мкв, мощность бортового передатчика 15 Вт, дальность работы 800 км. Регистрация информации осуществлялась на широкую магнитную ленту 32 мм многодорожечным магнитофоном. Обработка информации проводилась аппаратурой «Анализатор спектра», которая придавалась каждой станции и оказалась строго индивидуальной, что вызвало большие нарекания обработчиков после передачи этой аппаратуры в отдел обработки на пл. 10.

Антенна ТНА-100 разработки ОКБ МЭИ (установлена в начале 1961 г.) имела 4 спирали длиной 6 м. с отдельными сетчатыми квадратными рефлекторами. Она наводилась приводом зенитной корабельной установки с ручным местным и электрическим дистанционным приводом по углу и по скорости от небольшого пульта, устанавливаемого на столе со скоростью до 6 градусов/с. Ширина диаграммы направленности более 20°, эффективная поверхность в нижней части метрового диапазона 80-100 кв. м. Эта антенна удовлетворяла всем требованиям испытаний и обеспечила улучшение приема на участках воздействия плазменных образований, как на АУТ, так и на НАПУТ.

Станции «Трал-К» были поставлены на ИП-1Б и проходили испытания в 1961-1962 гг. в подвижном варианте: 2 аппаратные машины и антенна ТНА-27 на четырехколесном прицепе из-под подвижной зенитной установки. Антенна поверхностной волны длиной 6 м. имела 5 направляющих дисков, два взаимно ортогональных петлевых вибратора линейной поляризации и квадратный сетчатый рефлектор. Станции «Трал-К» обеспечивали возможность автоматической обработки магнитной ленты на специализированной ЭВМ (СЭВМ) «Старт» разработки коллектива Уткина И.И. Станция «Трал-К» была предназначена для работы с новыми бортовыми устройствами «Трал-К», «Трал-П1-28» которые имели расширенные возможности по передаче сигнальных параметров и параметров второй ступени коммутации, (до 11250 опросов/с полезной информативности). Станция регистрировала информацию на магнитную ленту шириной 32 мм. Эта пленка доставлялась на пл. 10 для обработки на СЭВМ «Старт», размещенную первоначально в подвале здания штаба полигона. Там же до постройки здания ВЦ размещалась аппаратура «Анализатор спектра». Подвижные станции «Трал-К» были макетными. С 1963 г. поставлялись стационарные станции.

Станция «Кама-Е» представляла собой дальнейшее развитие станции «Бинокль», «Бинокль-Д» с улучшенной радиолинией и системой захвата и автосопровождения цели антенной (диаметр 3 м), с улучшенной системой запоминания, осреднения и ввода информации в линии связи с помощью ИЦМ «Темп» на вычислительный центр. Первая подвижная станция «Кама» развернута на ИП-1. Первая стационарная станция «Кама» развернута в июне 1960 г. на ИП-1Б, на остальных ИПах района «Тундра» – до апреля 1961 г. Первый «Темп» так же развернут на ИП-1Б 7 декабря 1960 г., на остальных ИПах до декабря 1961 г.

Система «Орион» – однопунктная фазометрическая система опаздывала к началу испытаний, с ней было много возни, но существенного положительного результата не получили.

ОТРАБОТКА ПИЛОТИРУЕМЫХ КОРАБЛЕЙ В СССР И США. ЗАВЕРШЕНИЕ ИСПЫТАНИЙ МБР Р-7А

Май. НШ полигона полковник А.Г. Захаров убыл с полигона на должность начальника ракетного соединения. На его место приказом МО СССР № 01186 от 29.07.1960 г. назначен генерал-майор артиллерии Григорий Ерофеевич Ефименко (1917-1983). Находился в должности НШ полигона до 1961 года. 4.06.60 г. НПО полигона назначен полковник Н.В. Павельев вместо убывшего полковника В. И. Ильюшенко. В июле зам. нач. полигона по СЭС назначен полковник С.Д. Иванов.

24 мая в США первый успешный запуск РН «Атлас-Д» разведывательного спутника «Мидас».

4 июня в 18:49 контрольный пуск от партии изделия 8К71 Л1-9. (МБР на полигоне Тюра-Там с 23-го, ГЧ с 28 марта). Проверка подготовки расчета БСС №1 Плесецка выстрелом, Получение дополнительных данных по работе аппаратуры МСМ. Пуск нормальный.

22 июня в США двухступенчатой РН «Тор-Эйбл-Стар» запущен ИСЗ «Солрад-1» для изучения солнечного излучения и его влияния на радиосвязь. Вес 20 кГ, орбита 626/1046км-66,8°. РН стартовой массой 54 т, длиной 24 м (без ПГ), диаметр 2,4 м. 2-я ступень – ракета «Эйбл-стар». В 60-65 гг. с мыса Канаверал проведено 19 пусков, 14 из них успешные.

23 июня вышло Постановление ЦК КПСС и СМ СССР № 715-296 «О создании мощных ракет-носителей, спутников, космических кораблей и освоении космического пространства в период 1960-1967 годов». Это программа освоения космоса, разработанная ОКБ-1 Королёва.

В постановлении говорилось о необходимости создания ракет для выведения на орбиту вокруг Земли тяжелых летательных аппаратов для исследования природных ресурсов, космических излучений, природы тяготения, происхождения и развития планет, условий на ближайших из них, для выявления форм органической жизни. Этапы выполнения программы: облет вокруг Луны на корабле с экипажем 2-3 человека, вывод корабля на орбиту спутника Луны, высадка на поверхность Луны, возвращение на Землю. Затем – организация ряда экспедиций на Луну для исследования ее грунта, рельефа, выбора места для постройки лунного поселения, затем базы, организация постоянных перелетов по трассе Земля – Луна – Земля. Далее корабли с экипажем 2-3 человека должны облететь Марс и Венеру и выбрать места для создания исследовательских баз, затем работа на этих базах и организация регулярных перелетов. Предусматривались запуски автоматических аппаратов для исследования околосолнечного пространства и дальних планет. Отдельный раздел постановления – о выведении на орбиту автоматических и телеуправляемых тяжелых ИСЗ – ретрансляционных, связных, метеорологических и др.

В военном разделе предусматривался вывод «при необходимости тяжелых автоматических станций, обеспечивающих длительное существование на орбитах и позволяющих производить маневр, для одновременного вывода на орбиту большого количества ИСЗ военного назначения и др.» На основании этого постановления Королёв начал разрабатывать тяжёлую РН Н-1.

5 июля в 18:56 и 7 июля в 18:27 успешные пуски изделий 8К74 по акватории Тихого океана на максимальную дальность. Проверка соответствия основных летных и эксплуатационных характеристик ТТД, проверка надежности, доставка ГЧ на полную дальность, накопление данных для принятия ракеты на вооружение. ТОГЭ-4 произвела необходимые измерения, в том числе по аппаратуре спецконтроля СК-4. 29 июня, 5 и 7 июля сообщения ТАСС о пусках ракет в акваторию Тихого океана. Успешно завершены испытания ракеты Р-7А (8К74). Из 8 пусков 7 успешные.

22-24 июля на 4 ГЦП в Капустином Яру проведен показ новой военной техники. На нем была представлена и ракетно-космическая техника, испытывавшаяся на Байконуре. МО СССР поощрил группу офицеров СА за четкую организацию и умелые действия при проведении показа вооружения и боевой техники на полигоне Капустин Яр Правительству СССР и генералам СА. Среди них и офицеры НИИП-5. В 1960 г. орденом Трудового Красного Знамени награжден и/полк. Ф.А. Горин, возглавивший работы по автоматизации ПИК, которые были завершены в конце 60, начале 61 гг. За ввод автоматизированного ПИК полковники Ф.А. Горин и М.Ф. Журавлев, совместно с сотрудниками НИИ-4, были удостоены Ленинской премии.

28 июля в 12:31 – попытка запуска изделием 8К72К Л1-10 (?) беспилотного корабля спутника 1К №1 с собаками Лисичкой и Чайкой на борту. На 23,6 секунды полета разрушилась 1-я камера сгорания основного двигателя 8Д74 блока «Г». На 38 с. прошло разрушение пакета. Спасаемый аппарат корабля-спутника приземлился на правом фланге ИП-1 рядом со станцией «Сигнал-Юпитер». Я в этот день был дежурным по ИП-1, и мне пришлось посылать патруль, чтобы отогнать от СА группы солдат, бегущих смотреть на шарик. Я знал, что корабль минирован и может взорваться. Патруль отогнал солдат от корабля (до прибытия спасателей). По рассказам, в СА что-то шипело и щелкало. Я не был вблизи СА, так как должен был по приказу командира части встречать и провожать снующие между стартом, ИПом и МИКом машины с высоким начальством, как это всегда бывает при аварии. Издали видел шарик, он казался целым, но на самом деле от сильного удара при нераскрывшемся парашюте он треснул. Собаки Лисичка и Чайка погибли, так как срабатывание парашютной системы с полным раскрытием парашюта возможно примерно с 40-й секунды полета, когда для этого есть запас высоты. Сообщения ТАСС по этому пуску не было, нет этого пуска и в энциклопедии «Космонавтика». Авария показала острую необходимость на КС системы аварийного спасения (САС), но ее не успевали сделать в срок.

29 июля Указом Президиума Верховного Совета СССР за успешное проведение лётной отработ ки специальных изделий и в связи с 5-летием создания НИИГТ-5 награжден орденом Красной Звезды. (Приказ ГК РВ № 0079 06.08.60 г.).

29 июля – запуск в США на суборбитальную траекторию РКК, предназначенного для полета человека по околоземной орбите «Меркурий-Атлас». Взрыв РН на 65 с. полета.

12 августа – в США РН «Тор-Дельта» запущен надувной ИСЗ «Эхо-1» – пассивный ретранслятор радиосигналов массой 60 кг, диаметром 30 м., с толщиной оболочки 13 мкм на орбиту 1520/ 1687км-47,3°-118,3мин. Просуществовал до 23 мая 1968 г.

18 августа – первая спускаемая капсула с ИСЗ «Дискаверер-13» возвращена на Землю. ИСЗ запущен РН «Тор-Аджена» 10 августа. Все ИСЗ «Дискаверер» (на орбиту было выведено 26 КА) выводились на орбиты, близкие к полярным. Масса ИСЗ – 136 кг. Для обеспечения возвращения контейнера с аппаратурой спутник имеет пороховой тормозной реактивный двигатель, теплозащитный экран и парашют.

19 августа в 11:44:06,8 изделием 8К72К Л1-12 запущен КС 1К №2 с собаками Белкой и Стрелкой на борту, а также набором других биологических объектов: крыс, мышей, мух-дрозофил и т.п. Масса КС – 4600 кг, орбита 306,0/339км-64°57'-90,7мин. Продолжительность полета – 27 часов. 20 августа выдана команда на спуск. ТДУ должно сработать по программе в районе Гвинейского залива у берегов Африки. На ИП-1 аппаратура «Сигнал-Юпитер» работала хорошо. При входе в зону радиовидимости мы определили, что ТДУ сработала, приборный отсек и спасаемый аппарат разделились, антенны следили по программе. И вот в 10 часов 57 минут сигнал пропал, значит, СА вошел в атмосферу и окруженный раскаленной плазмой, расплавившей антенны, идет к Земле. Теперь все должно быть нормально. Действительно, вскоре сообщили, что СА благополучно приземлился. Это был большой успех на пути к полету человека в космос. Но Королев считал, что человека можно посылать в космос только после двух подряд успешных полетов и посадок КС, чтобы исключить случайный успех. И правильно считал, как оказалось в дальнейшем. Были и тревожные моменты. На 4-м витке собака Белка билась, ее рвало. Руководитель биологической программы В.И. Яздовский считал, что первый полет человека должен быть не больше одного витка. И в этом полете отказала основная система ориентации с инфракрасной вертикалью. Спуск проводился на резервной системе солнечной ориентации.

ПОДГОТОВКА ИСПЫТАНИЙ МБР Р-16.
ПОДГОТОВКА ЗАПУСКОВ НА МАРС

Летом группа офицеров 2-го управления и ОИИЧ Кабанова прошла обучение в КБ и на заводах изготовителях систем Р-16. Офицеры, оставшиеся на полигоне, проходили учебу на месте под руководством командования 2-го управления по технической документации, а также на ТП 1-го управления.

28 и 29 августа и 6-7 сентября на полигон доставлены, соответственно, 1-2-я и 3-4-я ступени изделий 8К78 №№ Л1-4 и Л1-5. 1 сентября на полигон доставлены две автоматических межпланетных станции (АМС) 1М №1 и №2 для полета на Марс. АМС для полета на Марс и РН 8К78 для их запуска созданы в очень короткий срок – менее года. Поэтому много недоработок, особенно по радиокомплексу АМС, а также по 3-ей и 4 ступени РН. РН 8К78 (впоследствии названная «Молния»), имела 4 ступени: первые две пакет от Р-7А, третья ступень блок «И» на базе 2-ой ступени ракеты Р-9 (8К75) с ДУ разработки Косберга и 4-я ступень блок «Л» с системой ориентации и стабилизации (СОИС) и блоком орбитального запуска в невесомости (БОЗ), разработки ОКБ-1. Четырехкамерная ДУ блока «И» с рулевыми соплами запускалась на активном участке, как ранее блок «Е» и выводила 4-ю ступень с КА на промежуточную орбиту менее одного витка. Поле полета по промежуточной орбите в заданной точке ее в зависимости от цели запуска производился запуск 4-й ступени, для чего вначале запускались твердотопливные двигатели БОЗ с небольшим импульсом, создавая ускорение для надежного запуска ДУ блока «Л» (ликвидируя невесомость). После этого запускался двигатель блока «Л» (конструкции М.В. Мельникова – начальника отдела ЖРД ОКБ-1).

РН имела стартовый вес 306 т, длину 43,24 м, начальную массу 3-й ступени 31т. Длина 3-й ступени 8,1 м, диаметр 2,66 м, тяга 298 кН. Начальная масса 4-й ступени 6,7 т, тяга однокамерного качающегося двигателя замкнутой схемы с камерой сгорания из титанового сплава (с поворотными рулевыми соплами по крену) – 67 кН. Вес полезной нагрузки до 1,6 т. Двигательные установки: 1 ст. 4х8Д74, 2 ст. – Іх8Д75К, 3 ст. – 1х8Д715 (РО-6), 4 ст. – ІхІ500А1. Система управления 4-й (и 3-й) ступени Пилюгина. Комплектация измерительными системами: 1-я и 2-я ступень – «Трал Ц», 3-я и 4-я ступени – «Трал П1», «Рубин М», «Рубин СМ». АМС была очень сложной. Она имела основные и дублирующие системы солнечной и звездной ориентации, стабилизации и управления, корректирующую двигательную установку (КДУ), солнечные батареи питания и буферные аккумуляторы, радиосистему разработки СКБ-567 А.В. Белоусова с большой параболической антенной и т.д. Для связи и управления на НИП-16 в Евпатории был развернут комплекс дальней космической связи с уникальными антеннами АДУ-1000, разработки Е.Б. Коренберга и новый плавучий телеметрический комплекс: суда «Долинск», «Краснодар», «Ильичевск». Перед запуском изделия 8К78 с объектом М1 Госкомиссия предупредила, что нагрузка на ракету предельная и возможно ее разрушение при старте, поэтому были приняты жесткие меры безопасности.

В соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР № 1388-618 от 10 декабря 1959 года на марсианские запуски возлагались следующие задачи: 1) проверка в реальных условиях полета четырехступенчатой РН, 2) выведение на орбиту Земли 3-й и 4-й ступени РН с последующим запуском 4-й ступени в сторону Марса, 3) проверка принципов и работы радиоаппаратуры сверхдальней связи на расстояниях от 100 до 400 млн. км, 4) проверка надежности коррекции траектории движения АМС с помощью КДУ.

Сентябрь. Ракета Р-7 А (изделие 8К74) принята на вооружение.

25 сентября – в США попытка запуска КА «Пионер-6», РН «Атлас-Эйбл» не сообщила необходимой скорости КА, он возвратился в атмосферу Земли и сгорел.

26 сентября в 9:00 – прибытие на полигон в МИК-42 лётной ракеты Р-16, изделие 8К64 № ЛД1-3Т (лётно-доводочное) в подвижном варианте. К этому времени было закончено строительство основных сооружений необходимых для 1-го пуска: левый старт пл.41 (без технологического оборудования), МИК-42, ИП-1Б, склады подготовки и выдачи компонентов топлива, казармы, общежитие, гостиница, столовая и другие вспомогательные объекты. На ТП ракета пришла в двух вагонах, была выгружена, установлена на ангаро-складские тележки, подключена к наземному оборудованию. Часть контрольно-испытательной аппаратуры была установлена стационарно, а часть находилась в автомашинах, размещенных внутри монтажного зала МИКа. Испытания начались в этот же день силами офицеров 2-го управления, ОИИЧ, и представителей промышленности. В это же время на левом старте пл. 41 велся монтаж стартового и проверочно-пускового оборудования. В процессе технической подготовки ракеты и проверочно-пускового оборудования выявилось много недостатков в технике и документации, конструктивных и схемных ошибок в аппаратуре системы управления и кабельной сети, которые устранялись силами представителей промышленности и военнослужащих полигона. На ТП МИК-42 ракета готовилась к пуску до 21 октября.

Двухступенчатое изделие 8К64 с поперечным делением ступеней (типа «патрон») на высококипящих самовоспламеняющихся при соединении компонентах топлива, конструкции М.К. Янгеля, была первой МБР его разработки. Ракета была создана молодым коллективом КБ «Южное» (ОКБ-586). Двигатели разработал В.П. Глушко, систему управления – недавно созданное харьковское ОКБ-692 (гл. конструктор Б.М. Коноплёв). Длина ракеты была 34,3 м максимальный диаметр первой ступени около 3 м, второй – 2,7 м. Стартовая масса – 140,6 т, масса ГЧ – 1,475-2,175 т. Это была действительно боевая ракета. В отличие от ракеты Р-7, она могла долго находиться на старте в заправленном состоянии, была более компактной, имела много новшеств. Однако компоненты топлива (окислитель – смесь окислов азота с азотной кислотой, горючее – несимметричный диметил-гидразин) были агрессивными и ядовитыми и требовали защиты личного состава. Средств защиты, даже изолирующих противогазов на первых порах не хватало. Обычные противогазы работали с такими компонентами не более 2-3 минут.

Вариант этой ракеты предназначался для установки в шахте с целью защиты от ракетно-ядерного удара. В наземном варианте ракета имела очень простой пусковой стол. Он представлял собой колокол высотой около одного метра, установленный на плоском бетонном фундаменте. На опоры этого стола с помощью механизмов подъема установщика транспортной тележки ставилась незаправленная ракета и крепилась стяжками. Подвод коммуникаций к 1-й ступени осуществлялся через разъемные устройства в нижнем торце ступени, а для 2-й ступени – с помощью коммуникаций, проложенных по раме установщика. На подъемной раме установщик имел два уровня отводных кольцевых площадок обслуживания для доступа к приборам, установленным в переходнике 1-й ступени и в приборном отсеке 2-й. Пристыковка ГЧ к ракете производилась на старте перед установкой ракеты на пусковое устройство. После установки и закрепления ракеты на ПУ транспортная тележка опускалась и убиралась со старта, а отводные площадки приводились в рабочее положение. Заправка ракеты компонентами топлива (130 т) проводилась из подвижных заправщиков. По 10-минутной готовности от ракеты отстыковывались все коммуникации, снимались ветровые стяжки, переводилась в транспортное положение рама установщика, и он отводился от ПУ.

Изделие 8К64 имело двигатели: основные 8Д712 (3 двигательных блока, содержащих по 2 камеры сгорания) и рулевой 8Д63 с четырьмя камерами на 1-й ступени; 8Д713 на 2-й ступени (1 блок с 2мя камерами) и рулевым двигателем, имеющим 4 рулевые камеры.. При стрельбе на полигонную дальность выключение двигателей 1-й ступени и разделение ступеней проходило на 90-91, а главная команда на 210-211 с.

Изделие 8К64 было укомплектовано следующими измерительными системами: 1-я ступень – «Трал П-1», 2-я ступень – «Трал П-1», БРС-2, «Рубин СМ», ГЧ – «Рубин М», «Рубин СМ». Всего на изделии измерялось 440 телеметрических параметров. Под новую ракету дооснащены станциями БРС ИП-1Б и ИП-6.

При этих испытаниях на площадке находился для учебы ракетный полк (командир полковник Я.А. Березин), который должен был пройти обучение на ТП и СП, провести учебный пуск и заступить на боевое дежурство в п. Юрья.

4 октября с США проведен единственный успешный запуск военного спутника «Курьер-1В», активного ретранслятора с накоплением и задержкой информации или передачей ее в реальном масштабе времени со скоростью до 68000 слов в минуту, с питанием от солнечных элементов. РН «Тор-Эйбл стар», масса ИСЗ – 227 кг, орбита 800/1060 км.

10 октября в 17:27:50 – попытка запуска РН 8К78 Л1-4 с КА 1М №1 на Марс. Из-за отказа СУ 3-й ступени вследствие нарушения командной цепи (ГГКН11-24) по каналу тангажа и автоколебаний блока «И». Остатки РН и АМС упали 320 км северо-западнее Новосибирска в труднодоступной местности.

14 октября в 16:51:03 вторая попытка запуска на Марс РН 8К78 Л1-5 с КА 1М №2. Авария из-за отказа ДУ блока «И» при запуске из-за негерметичности разделительного клапана 643-11, приведшей к замерзанию керосина в трубопроводе при стоянке заправленного изделия на стартовом столе. Остатки РН и АМС упали в 150 км севернее г. Барабинска Новосибирской области в труднодоступной местности.

КАТАСТРОФА НА ПЛОЩАДКЕ 41
ПРИ ПОДГОТОВКЕ РАКЕТЫ Р-16 К ПУСКУ

21 октября в 9:00 ракета Р-16 была доставлена на СП. 23 октября завершены предстартовые испытания, которые прошли без замечаний. В этот же день ракета была заправлена и началась ее подготовка к пуску. При этом было обнаружено капельное подтекание, оно постоянно нейтрализовалось расчетом химслужбы. В процессе подготовки при подаче команд на подрыв пиромембран магистралей окислителя 2-ой ступени из-за конструктивных и производственных дефектов пульта подрыва, разработанного ОКБ-692 ГКРЭ, была выдана ложная команда и подорвались пиромембраны магистрали горючего 1-й ступени. Затем самопроизвольно подорвались пиропатроны отсечных клапанов газогенератора 1-го блока маршевого двигателя 1-ой ступени, и вышел из строя главный распределитель бортовой кабельной сети. Испытания были приостановлены. Отсечные клапаны и распределитель были заменены. Утром 24 октября госкомиссией принято решение продолжить подготовку ракеты к пуску, допустив отступление от утвержденной технологии: переустановка шаговых моторов системы управления ракеты в исходное положение производилась при заполненной топливом пусковой системе двигателя и включенном бортовом электропитании. Кроме того, было принято решение о подрыве разделительных мембран 2-ой ступени не с пульта подрыва, а по автономным цепям от отдельных источников тока.

Государственная комиссия во главе с М.И. Неделиным при приближении времени пуска переехала на ИП-1Б, где для нее был построен наблюдательный пункт в виде деревянной веранды. Однако когда была объявлена 30-минутная задержка, Неделин решил поехать на старт, чтобы разобраться, что там происходит. Вместе с ним поехала вся комиссия. Неделину поставили кресло вблизи ракеты у отбойной стенки, чуть далее поставили диван для членов госкомиссии. М.К. Янгель и генерал Мрыкин сошли у КПП пл.41, чтобы покурить. В это время объявили готовность 30 минут, и началась переустановка шаговых моторов в исходное положение. До этого на борту изделия были прорваны разделительные мембраны магистралей окислителя и горючего маршевого и рулевого двигателя 2-й ступени и по указанию технического руководства подключены задействованные на земле ампульные батареи обеих ступеней. В результате круглосуточных работ боевые расчеты очень устали. Но всем хотелось во что бы то ни стало пустить ракету. Тем более что другого пути, видимо, не было: ракета не могла находиться в заправленном состоянии с прорванными мембранами больше 1-2 суток, а инструкция по сливу компонентов топлива к тому времени не была разработана.

При этом работали без основного документа. Единственный черновик электросхемы изделия находился у представительницы фирмы Коноплева, которую не допустили на старт. Переустановку проводил сам Коноплев с пульта в автобусе. Система управления не имела блокировок на случай таких аварийных работ, которые проводились теперь на старте. Но, видимо, из-за усталости все потеряли бдительность.

В 18 часов 45 минут из-за преждевременного срабатывания электропневмоклапана ВО-8 наддува пусковых бачков, вызванного командой программного токораспределителя при перестановке в исходное положение, произошел запуск маршевого двигателя 2-й ступени. Факел двигателя прожег днище бака окислителя 1-й ступени. Затем отраженной струёй разрушился бак горючего 2-й ступени, что привело к мгновенному возгоранию большой массы соединившихся компонентов самовозгорающегося топлива. Мощная волна огненного урагана обрушилась на работающих людей, которыми буквально была облеплена ракета, расходясь концентрическими кругами на расстояние 100-120 м от ракеты и уничтожая на своем пути людей, находящихся у ракеты, и технику. На пл. 41 во время пожара находилось 250 человек. Горящие люди прыгали с ракеты вниз, бежали от нее. Некоторые прятались в колодцы. Это спасало от огня, но не спасало от отравления парами гептила и азотной кислоты. Взрывообразное горение продолжалось около 20 секунд, а пожар на площадке – около 2 часов. Взрыва с разрушением ракеты на куски не было. Ракета после пожара лежала на старте целой, хотя и помятой, с 1-й и 2-й ступенью вместе. В бункере старшим был А.С. Матренин. По свидетельству представителя КБЮ И.В. Коваля, находившегося в бункере, при начале пожара Матренин подал команду: «Всем отойти от пульта!» (Для аварийной комиссии надо было знать, в каком положении органы управления пульта находились при начале аварии.) В бункер вбежал обгорелый человек. Это был командир отдельного взвода связи ОИИЧ старший лейтенант Анатолий Васильевич Маслов. Он произнёс: «Если останусь жив, то расскажу вам, что такое атомная война», и потерял сознание [Б48]. Бросились оказывать ему помощь. Матренин подал команду: «Закрыть входную дверь!» Дверь по каким-то причинам не закрылась. Прозвучала команда: «Надеть противогазы!» После окончания интенсивного горения была дана команда: «Всем покинуть бункер, выходить к КПП!»

День был пасмурный, и блики пожара отражались в серых облаках и были видны с площадки 10 в 50 км от старта. В волне пламени погиб Главный маршал Неделин, сидевший близ ракеты в 15 м. От него нашли клочок шинели с маршальской пуговицей, часть «заячьей» грудной клетки, по которой его опознали, и папку с документами. Начальника полигона Герчика спас солдат, вытолкнувший его из огня, и порыв ветра, отнесший пламя. Но он получил ожоги II-III степени лица, шеи, головы, ног, пояса и кистей рук. Тем не менее он уехал, только отдав распоряжения на организацию спасательных работ. Янгеля и Мрыкина спасло то, что они находились в курилке. Янгель бросался в огонь, пытаясь помочь погибающим. Его с трудом удержали. Этот день для него окончился обширным инфарктом. В огне погибли начальник службы НОИР А.И. Носов, начальник 1-го управления Е.И. Осташёв, приехавший утвердить у Неделина акт ввода в эксплуатацию пл. 31, начальник 2-го управления Р.М. Григорьянц и др. Всего погибли 76 человек и 53 – были ранены. Вся картина катастрофы была заснята с крыши техздания ИП-2, на киноленту оператором кинофотолаборатории службы НИР старшим техник-лейтенантом Валентином Терентьевичем Анохиным, включившим кинокамеру по первой вспышке двигателей (снята целая часть 300 м).

Аварийно-спасательная команда перед пуском была отправлена в район эвакуации, поэтому к аварийно-спасательным работам был привлечен ИП-1Б. Была создана команда из 30 солдат под руководством старшего инженер-лейтенанта Б.И. Климова и техник-лейтенанта В. Маслова, которая собирала раненных и выносила трупы. Позже из района эвакуации прибыла аварийно-спасательная команда, начали работать пожарники и медики, пришли автобусы для эвакуации раненых на пл.10. Общее руководство аварийными работами осуществлял генерал А.Г. Мрыкин. Раненых доставляли в госпиталь на пл. 10. Больше всего среди них было обожженных и отравленных парами компонентов топлива. Но медики не знали компонентов топлива и поэтому не могли лечить. Они просили сообщить, чем отравлены испытатели, но им отказали, так как компоненты топлива были секретными. Только после настойчивых требований им сообщили, от чего и как надо лечить.

На следующий день на полигон прилетела правительственная комиссия во главе с Л.И. Брежневым. В составе комиссии были: А.А. Гречко, Д.Ф. Устинов, К.Н. Руднев, В.Д. Калмыков, И.Д. Сербин, А.М. Гуськов, Г.М. Табаков, Г.А. Тюлин. В дождливый день в присутствии правительственной комиссии в Солдатском парке города состоялись похороны испытателей. Плакали родные и близкие, плакали боевые товарищи, и сама природа скупыми казахстанскими каплями дождя оплакивала погибших, исполнивших воинский долг до конца. Не все были похоронены на Байконуре. Часть товарищей хоронили по местам их работы (гражданских), часть родные увезли хоронить на родину. По поводу числа погибших и раненых приводятся разные цифры.

Приведу официальные списки погибших (из рассекреченной особой папки ЦК), представленные Председателю Президиума Верховного Совета СССР Л.И. Брежневу ВРИО начальника НИИП-5 МО СССР генерал-майором Г.Е. Ефименко (исх. в/ч 11284 № 3386с от 28 октября 1960 г.). Список погибших представителей промышленности подписан Ефименко 27-го, личного состава – 28-го октября, список раненных военнослужащих и представителей промышленности с подписью Ефименко без даты. Погибшие военнослужащие: Главный маршал артиллерии Неделин М.И., полковник Прокопов В.А. (4-е управление ГУРВО); военнослужащие полигона полковник Носов А.И., подполковники Азоркин А.Г., Григорьянц Р.М., Леонов В.Д., Осташёв Е.И., Сакунов А.В., подполковник Шмелев С.И., майор Махно В.В., майор Магнитский Б.И., капитаны Агей В.М., Иньков Г.А., Калабушкин Н.К., Кривошеин В.М., капитаны Родионов П.Е., Ковтуненко И.Н., старшие лейтенанты Гарасько Н.В., Диденко Л.Ф., Новиков Н.К.. старшие лейтенанты Глушенко Э.Т., Зарайский И.И., Князев А.И., Кучин И.П., Мануйленко В.А.. Стекольников А.И., лейтенанты Купреев М.Т., Мироненко Э.Ф., Синявский В.М.. техник-лейтенанты Брицын И.Г., Кречик А.Д., Лысенко М.П., Милоглядов В.К., Мочалин П.В., Неменков В.С., Свирин М.А., Каракулов Е.А., сержанты Полешко А.И., Уваров А.П., Юдин А.В., Козлов Е.П., Миронов Н.Н., Краевский Е.Г.. младший сержант Королёв Е.П., ефрейторы Малышев А.А., Доржеев А.А., рядовые Пугаревич В.И., Гераськин В.Ф.. Боровков В.Н., Шмаков Г.В., Макаров В.И., Стуков Г.А., Худяков В.Д., Марков А.Л., Замский Л.М., Сизых В.И., Кобзарь В.И.. Погибшие представители промышленности. Аля-Брудзинский Е.И., Орлинский В.В., Ерченко Л.П., Карайченцев В.Г., Берлин Л.А., Концевой В.А. (все п/я 203 г. Днепропетровск); Жигачев М.И., Коноплев Б.М., Рубанов И.А. (все п/я 67 г. Харьков); Вейберман П.Я., Павленко Е.И. (оба Арсенал г. Киев); Бахрушин В.С. (п/я 2460 г. Москва), Сергеев Б.Н., Фирсов Г.Ф., Кошкин В.А. (п/я 6 г. Москва), Леоненко Г.А. (п/я 14 г. Москва), Бабушкин А.С. (п/я 10 г. Загорск). Таким образом, на старте погибло 57 военнослужащих (из них 2 представителя МО, 2 офицера управления полигона, 1 офицер 1-го управления, 16 офицеров 2-го управления, 16 офицеров и 20 солдат испытательной части в/ч 14332); 17 представителей промышленности.

Были ранены военнослужащие: генерал-майор артиллерии Герчик К.В., полковник Кабанов А.А (командир ОИИЧ), подполковники Салло Н.М. (адъютант ГК РВСН), Титов С.Д., Столбовой Б.Н. (начальники отделов), майор Салеев М.В., капитаны Павлов С.Н., Талдыкин В.С., Анашкин В.Ф., Еременко И.И., Настенко М.С., Симонян А.М., Шикуть Г.И., Шкуратов Н.Г., старшие лейтенанты Бойко В.И., Альбертин А.В., Ананич А.М., Ермолаев М.К., Кольцов С.И., Маслов А.В., Савкуев А.М., Сучков Б.А., Шестаков Ф. А., лейтенант Попов В.Г., техник-лейтенанты Деркач Т.П., Храмцов В.М., лейтенанты Беленков П.У., Мизгирев В.В., Фридрихсон Т.К., сержанты Симкин Я.С.. Тарасюк В.П., ефрейторы Казаринов Г.Б., Усов В.И., Шушарин В.П., Ямщиков А.И.. рядовые Бабенков А.С., Бурлуцкий В.В., Дмитриев В.С., Кокорников А.С., Комаров В.М.. Третьяков В.М., Четвертаков Ю.К. Ранены представители промышленности: Гришин Л.А. (зам. председателя ГКОТ), инженеры: Астахов А.Н., Волобуев Н.К. Краснов А.К.. Луарсабов К.А., Мягков Н.В., Хоменя А.С.. Основные ранения: ожоги I–IV степени, отравление газами. Таким образом, ранено 42 военнослужащих (1 из МО, 1 начальник полигона, 2 – из КГБ. 7 из 2-го управления, 17 офицеров и 13 солдат ОИИЧ, 1 – офицер другой части) и 7 представителей промышленности. Из этого списка 16 человек (в основном военнослужащие) позже скончались в госпиталях. К этому трагическому списку нужно добавить еще двух погибших солдат, найденных в степи за территорией старта после подачи списков в Москву. Таким образом, погибли и умерли от ран 92 человека (74 военнослужащих и 18 гражданских лиц). Всего пострадало 125 человек [Б9, Р18]. Эти цифры объективны. Приведенные списки использовались для выплат пенсий и предоставления льгот семьям погибших и пострадавших (в списках указаны семьи погибших и степень ранения пострадавших).

Председатель правительственной комиссии Л.И. Брежнев после расследования заявил: «Наказывать никого не будем, все виновные уже наказаны». Для ликвидации последствий катастрофы комиссией были намечены мероприятия: дополнительно проверить и провести стендовую отработку комплекса системы управления ракеты Р-16; пересмотреть и отработать порядок предстартовой подготовки и осуществления пуска ракет, ужесточить режим работы на стартовых площадках и усилить меры безопасности участников испытаний; повысить качество отработки и производства агрегатов и приборов в условиях КБ, в институтах и на заводах; в течение 10-15 дней восстановить поврежденную стартовую площадку и закончить строительство и оборудование 2-го старта, чтобы в ноябре месяце с.г. начать лётные испытания ракеты Р-16; в связи с гибелью ряда ведущих специалистов, принять меры к укреплению квалифицированными кадрами полигона и организаций промышленности.

Заключая описание первой в истории ракетных войск катастрофы, хочу сказать, что описание сделано на основании документов особой папки ЦК КПСС и многочисленных свидетельств участников испытаний, видевших события с разных точек: из подземного бункера СП, с ИП-1Б, из МИК-42, участников аварийно-спасательных работ, медиков госпиталя. Использованы свидетельства очевидцев: А.В. Маслова, И.В. Коваля, Б.Е. Алескина, К.В. Герчика, бывших на старте во время катастрофы, Б.И. Климова, В.Б. Краскина, бывших на ИП-1Б до катастрофы и на старте во время спасательной операции, С.А. Вовченко, бывшего в МИК-42 на телеметрических станциях, Ф.Е. Матвиевского и А.В. Маслова, бывших в госпитале во время спасения раненных и обожженных, других испытателей 1-го и 2-го управления, обсуждавших и анализировавших катастрофу. Я в этот день был свободен от поездки на ИП-1 из-за отсутствия в нашей лаборатории на ИП-1 станций БРС. Выходя с женой из 1-го гастронома, я посмотрел в сторону 42-й площадки, поскольку было время пуска, и увидел отблески пляшущего пламени на тонких серых облаках, висевших над 42-й площадкой. Так как взлетающей ракеты не было видно, а отблески пламени продолжали плясать на облаках, я понял, что произошла авария ракеты на старте или вблизи старта. Таких аварий я за три года насмотрелся. Подобная авария обычно не грозит стартовому расчету при пуске, укрытому в бункере, но может угрожать пристартовому ИПу, МИКу и жилому городку, как показал пуск 16 апреля. Но пока всё обходилось. Поэтому я отнесся к своему наблюдению спокойно. И только, когда через несколько часов сосед по лестничной площадке Ф.Е. Матвиевский, начальник военной поликлиники, рассказал, что госпиталь забит ранеными, я узнал, что произошла катастрофа. Некоторые подробности остались за пределами рассказа, так как объем хроники не позволяет большего. Но всего все равно никто не расскажет, так как ракетные испытания неохватны для взора одного человека вообще, каждый видит испытания со своей точки и на своем отрезке времени. К тому же главные участники испытаний погибли.

Часто задают вопрос: кто виновен в этой катастрофе? Можно бы было обвинить в этом главного конструктора системы управления нового, недавно созданного в Харькове ОКБ Б.М. Коноплева, комплексная схема которого работала с помехами, допустила несвоевременное срабатывание электропневмоклапана, но он жизнью заплатил за недоработанность схемы, а доработать ее не дали в спешке гонки вооружений. Так же трудно обвинить молодого начальника нового управления Р.М. Григорьянца за то, что он не удалил лишних людей: попробуй покомандуй в присутствии целой когорты высокого начальства. Можно обвинить Янгеля, согласившегося с проведением рискованных операций на полуаварийной ракете, у которой выходил срок нахождения на старте с прорванными мембранами, и не было даже инструкции на слив компонентов топлива, но ему из Москвы ставили жесткие сроки. Можно ли обвинить Неделина, который как председатель комиссии санкционировал многосуточную работу без отдыха, сам не соблюдал техники безопасности и других увлек за собой? Понимал ли он опасность работ? Видимо, понимал. По свидетельству очевидцев, незадолго до аварии он приказал прочесать стартовую площадку, в результате чего около сотни человек было удалено и спасено от катастрофы. То же делал и генерал Герчик. Но сами они, привыкшие вникать во все детали дела, привыкшие к опасности на войне, не считали возможным удалиться в острой ситуации испытаний, разделяя опасность с подчиненными. К тому же Неделин тоже не был свободен в своих действиях, на него постоянно давили из Москвы, требуя ознаменовать Октябрьские праздники и Международное совещание коммунистических и рабочих партий. Даже на старт ему дважды звонили из Москвы. Да и без этого давила «холодная война», и ракетный щит должен был предотвратить ее превращение в «горячую». А когда идет нагнетание страха, трудно сохранять хладнокровие. Таким образом, главный виновник – «холодная война», гонка вооружений, психология запугивания. В такой обстановке мы работали, и каждый думал, что и от его личного труда, усердия, инициативы и знаний зависит избавление от третьей мировой войны, которая грозила миру апокалипсисом.

После гибели М.И. Неделина Главкомом РВСН (1960–1962) был назначен Маршал Советского Союза Кирилл Семенович Москаленко (11.05.1902 – 17.06.1985).

29 октября приказом ГК РВСН № 01021 зам. начальника полигона по НОИР назначен полковник Всеволод Андреевич Боков, начальником 1-го управления подполковник Анатолий Семенович Кириллов, начальником 2 управления – полковник Александр Александрович Курушин.

В.А. Боков (род. 10.02.1921) учился в Орджоникидзеградском машиностроительном институте и на факультете вооружения Артиллерийской академии им. Ф.Э. Дзержинского. После окончания Академии служил техником военной приемки на заводах стрелкового вооружения, с декабря 1946 г. на полигоне Капустин Яр в должностях от старшего техника сборки до старшего инженера группы. С июня 1955 г. на НИИП-5, нач. 9-го отдела. Герой Социалистического Труда 17.06.61 г. С июня 1961 г. в НТК ГУРВО, НТК РВСН, аппарате МО. С июня 1970 г. – нач. 2-го упр. ГУКОС. С января 1980 г. генерал-майор Боков в запасе.

А.С. Кириллов (31.12.1924 – 30.03.87) окончил Военную академию им. Ф.Э. Дзержинского в 1955 г. Участник ВОВ с сентября 1943 г. С июня 1955.Г. на НИИП-5 нач. стартовой команды, нач. отдела. Герой Социалистического Труда 17.06.1961 г. С апреля 1967 г. зам. нач. полигона по НИО-ИР. С июня 1969 г. в МОМ с оставлением на военной службе. С ноября 1977 г. генерал-майор Кириллов в запасе. В 1987 г. умер.

А.А. Курушин (14.03.1922 – 7.11.2006) участник войны в гвардейских минометных частях. Окончил ракетный факультет Военной академии им. Ф.Э. Дзержинского. С 1955 г. на полигоне Капустин Яр в должностях ст. офицера-испытателя систем управления ракет, зам. нач. отдела по старту, нач. испытательного отдела. На НИИП-5 – нач. управления, зам. начальника полигона по научно-исследовательской и опытно-испытательной работе, начальник космодрома Байконур (1965-1973). В 1973-1982 гг. зам. начальника НИИ-4 МО СССР. Генерал-лейтенант, кандидат технических наук (1965), лауреат Ленинской премии (1964), Заслуженный деятель науки и техники РСФСР (1969).

Октябрь. Принята в эксплуатацию площадка 31.

СОРЕВНОВАНИЕ СССР И США В КОСМОСЕ

3 ноября в США РН «Юнона-2» запущен ИСЗ «Эксплорер-8» для исследования ионосферы, масса 41 кг, орбита 418/2296-50°-112,7 мин.

23 ноября в США запущен ИСЗ «Тирос-2» на орбиту 617/752-48,5°-98.2 мин.

Ноябрь. В США при пуске «Меркурий» не отделился от РН и вместе они упали в океан.

Ноябрь-декабрь. Группа офицеров 2-го управления и ОИИЧ находится на учебе в Днепропетровске.

1 декабря в 10:30:04,3 РН 8К72 Л1-13 (на полигоне с 9 ноября) запущен КС 1К № 5 (на полигоне с 5 ноября) с собаками Пчелкой и Мушкой на орбиту 180/249-64°58'-88,47. 2 декабря проводился спуск с орбиты. Станция «Сигнал-Юпитер» приняла сигнал и бортовики Старлычанов и Шляпников его тотчас дешифровали. Параметры показали, что спускаемый аппарат не отделился от приборного отсека, хотя ТДУ сработала. Затем мы зафиксировали команду АПО (аварийный подрыв объекта) после чего сигнал резко исчез. Я попросил бортовиков еще раз проверить правильность дешифровки и, после уверенного подтверждения, бегом доставил телеграмму на телеграфную станцию ЗАС здания СЕВ (около 1 км). При мне телеграмма ушла в НИИ-4. Не успел вернуться на станцию, как раздался звонок – с узла связи сообщили, что из НИИ требуют подтверждения сообщения. Я насторожился: такой запрос может быть в двух случаях – или наше сообщение не совпадает с сообщениями других НИПов, или мы единственные, кто принял сигнал. Мог быть и третий вариант в аварийной ситуации обычно тянут «резину», чтобы не ошибиться или чтобы не попасть под гнев начальства: вестников плохих вестей во все времена убивали. Я потребовал у бортовиков еще раз проверить расшифровку, они неохотно повиновались, ибо были абсолютно уверены в своей правоте. Но в это время позвонили с КП ИП-1 и сообщили, что «Камы» ИП-1 и ИП-1Б видят сигнал КС. К тому времени и я сам окончательно убедился в правильности нашего первого сообщения, тщательно просмотрев бумажную ленту и программу измерений. Поэтому я сразу сказал, что этого не может быть, корабль погиб. Мне вторично подтвердили, что «Камы» видят борт. Тогда мы запросили азимут приема. После недолгой заминки нам смущенно сообщили, что мы правы: «Камы» ИП-1 и ИП-1Б посылали запросы и получали ответы, работая друг с другом в дуэльной ситуации (расстояние 23 км). Это вызвало наш дружный смех, хотя окажись мы неправы, было бы не до смеха. Но благодарности в таких ситуациях тоже не получишь.

15 декабря – в США попытка запуска КА «Пионер-6». Из-за взрыва РН «Атлас-Эйбл» задача не выполнена.

22 декабря в 10:45:19 попытка запуска РН 8К72 № Л1-13А (на полигон пришла 1-3 декабря) с КС 1К № 6 с собаками Жемчужной и Жулькой на борту. Вначале всё шло нормально: прошло отделение 1-й ступени на 119,33 с. от интегратора, сброс головного обтекателя (ГО) на 151,35 с, наддув 3-й ступени от системы радиоуправления (РУ) 304,13 с, но исполнение главной команды – ГК (в районе 308-309 с.) не зафиксировано. ГК на запуск ДУ от системы радиоуправления зарегистрирована на 321,38 с. Выключение ДУ произошло на 432,02 с, вместо расчетного времени 676,61 с. Видимо, прогорел газогенератор, и блок «Е» не вывел объект на орбиту. На этой ракете на блоке «Е» впервые был установлен новый двигатель РО-7 (РДО109) с повышенной тягой 54.5 кН вместо стоявшего ранее РО-5 с тягой 49 кН. Этот двигатель и отказал. Система управления выдала команду на отделение КС, и спасаемый аппарат на парашюте опустился в 60 км от Туры у реки Нижняя Тунгуска. Мощные наземные пеленгаторы ВВС «Круг» засекли сигналы СА на частоте 10,003 МГц. 24 декабря в 10:00 самолет Ли-2 визуально обнаружил СА. От Королёва в спасательной операции принимала участие группа А.В. Пало. Доставленные на вертолете в 12 часов того же дня они обнаружили, что на СА не отделилась плата отрывного многоконтактного разъема кабеля, соединяющего СА и ПО. Кабель просто перегорел во время спуска в плазме. Благодаря тому, что провода перепутались и местами спеклись, не произошел автоподрыв, который должен был сработать через 4 часа. Не отстрелилась также капсула с животными, благодаря чему собаки остались живы на сибирском морозе. СА был эвакуирован вертолетом на грани его возможностей по грузоподъемности.

В 1960 г. в США начаты запуски спутников-разведчиков «Самос», предназначенных для фотографирования военно-промышленных объектов противника из космоса. КА «Самос» запускались на околополярную орбиту высотой около 800 км, с помощью двухступенчатой ракеты «Атлас-Аджена». Масса КА 1360 кг. Его аппаратура включает несколько автоматических фотокамер с разрешающей способностью от 1,5 до 3 м при съемке с высоты 300 км. Спутники «Самос» были возвращаемого и невозвращаемого вариантов.

В этом году выведены на орбиту первые несколько ИСЗ «Мидас», предназначенных для обнаружения запусков МБР по инфракрасному излучению факела двигателей. Система из 20 таких ИСЗ должна была стать составной частью системы ПРО США. Эти ИСЗ запускались РН «Атлас-Аджена В» на почти круговую околополярную орбиту высотой 3000-3500 км.

В ответ на разведывательную деятельность из космоса на полигоне вводится система мероприятий маскировки и радиомаскировки по сигналам «Скорпион».

ПОДГОТОВКА ПОЛИГОНА К НОВЫМ ИСПЫТАНИЯМ

На конец года ведется строительство для испытаний МБР Р-9 (изделие 8К75): стартовой позиции пл. 51 (ПУ № 5 в 400 м. от СП пл. 1, ближе к МИК-2, который должен использоваться как ТП Р-9). Строится однопунктный РУП на пл. 52 с большой антенной под сферическим обтекателем в 1 км от пл. 51. Одновременно рядом с пл. 52 на пл. 53 (2 км от ИП-1) для ИП-1 строится техздание системы «Сигнал» с антенным полем и системы «Заря». Эту стройку от ИП-1 пришлось курировать автору этих строк до ввода к полету Гагарина (несмотря на перевод в телеметрический отдел). Начато строительство групповой шахтной стартовой позиции типа «Шексна» для изделия 8К64 на пл. 60 (ПУ № 6,7,8 в 30 км от пл. 41.) и МИК.

Декабрь, В подвале лабораторного корпуса службы НИР началось развертывание УЦЭВМ «БЭСМ-2». В подвале штаба полигона развертывается специализированная цифровая машина (СЦВМ) «Старт» для обработки информации системы «Трал-К». Обрабатывает 5 параметров одновременно при ручном вводе программы обработки; выходные материалы – таблицы, графики. Там же устанавливается «Анализатор спектра» для обработки быстроменяющихся параметров станций БРС.

В декабре проходит штатная реорганизация телеметрии полигона. Создаются два бортовых и один наземный телеметрические отделы. 14 отдел (телеизмерений) остался в службе НИР, начальник – подполковник т/с С.Д. Корнеев, заместитель – инженер-майор В.Б. Краскин, помощник капитан т/с Н.Ф. Сирко. Отдел состоял из трех лабораторий: №9 измерения быстроменяющихся параметров (станции БРС, РТС-5ИЕ, РТС-12А, «Сигнал-Юпитер», «Сигнал»), начальник – и/капитан Н.Н. Тушин, старший инженер – и/капитан Н.И. Сисекин, с июля 1961 г. – старший инженер – и/майор В.Ю. Вирченко, инженеры и/капитаны М.М. Негинский, В.И. Штерин; 10 лаборатория измерения медленно меняющихся параметров (станции «Трал», «Трал-Д», «Ястреб»), начальник – старший инженер-лейтенант А.Д. Дзевенко, старший инженер – ст. и/лейтенант В.Г. Борисов, инженеры – ст. и/лейтенант Г.З. Сергеев, и/лейтенант Ю.А. Конотопов, служащие СА инженеры Х.Н. Краскина, М.А. Фролова, с июля 1961 г. старший инженер – ст. и/лейтенант Б.И. Климов, инженеры – старшие инженер лейтенанты А.А. Клаповский, В.Г. Люсин, техник техник-лейтенант В. Корнеев; лаборатория №11 антенн большой эффективности и анализа работы радиолиний (АФУ-У-А-12Б, АФУ-У-А-12Г, АФУ-Ю1, АФУ-У-Ю2, АФУ «Сигнал», «Ландыш», с 1961 г. ТНА-100), начальник инженер-капитан И.М. Сизов, старший инженер ст. и/лейтенант В.В. Порошков, служащая С А инженер Р.А. Яковлева, с июля 1961 г. старший инженер – и/майор А.С. Бунин, инженер – и/капитан А.Ф. Петров, техник – техник-лейтенант В.И. Казаков, с 1962 г. служащая СА Н.И. Волочкова (Борисюк).

29 (телеметрический) отдел 1-го управления, начальник – и/подполковник В.А. Николаенок, заместитель и/майор Б.М. Абрамов, офицеры отдела и/капитаны А.А. Давиденко, А.П. Затона, В.И. Юрченко, ст. и/лейтенанты В.К. Андронов, В.А. Дорогов, И.А. Егоров, А.П. Завалишин, Ю.С. Николаев, В. Сухоруков, Е.С. Шалдаев, Ю.И. Федоров, и/лейтенанты А.А. Лапко, В. Кривошеев, В.Д. Старлычанов, А.Т. Тимашков, Н.П. Хапанков, Г.В. Шляпников, техник-лейтенанты В.М. Игнатенко, П.П. Козицкий, В.Н. Кузнецов, Г.А. Рыжов, Ю.С. Чиликов.

Отдельная телеметрическая лаборатория, затем телеметрический отдел 2-го управления, начальник и/майор П.Д. Карпенко, заместитель и/капитан Д.И. Анисимов, офицеры отдела: ст. и/лейтенанты С.А. Вовченко, Л.Е. Исаев, В.А. Лагуткин, П.И. Соколик, мл. и/лейтенант А.С. Лычков.

Впервые на полигоне при этой реорганизации созданы штатные подразделения для подготовки и испытаний спутников (до этого спутники готовились нештатными расчетами со сборным и переменным составом). В 1-м управлении создан 31-й отдел – комплексных испытаний космических аппаратов – (начальник полковник А.П. Долинин, заместитель капитан В.Я. Хильченко). В отдел вошли следующие подразделения. Группа механосборочных работ: начальник Агапов М.П., офицеры Галкин В.В., Констанденко О.С., Подиновский В.В., Терпель Л.И., Харченко Н.М., Шаповалов В.И. Группа комплексных испытаний: начальник Ярополов В.И., офицеры Андрианов В.Н., Ануфриенко Е.А., Богодяж С.Ф., Солодухин А.Н., Стаднюк В.Е., Трухан А.С. Группа автономных испытаний: начальник Караваев В.И., офицеры Барцев Г.Д., Буковский А.В., Каменев А.В., Рождественский Г.П., Синельник Ю.М. Группа испытаний радиосистем: начальник Ракитин Г.Д., офицеры Григоренко О.С., Мурзин С.Ю., Резников Ю.Д., Семенов А.А., Цуканов Е.М., Яхонтов В.И. Лаборатория испытаний фототелевизионных систем: начальник Журавлев В.П., офицеры Бажанов В.В., Молчанов Б.П., Скворцов И.В. Отделение эксплуатационной документации – Ядрышников С.И. В испытательной части была создана группа испытаний космических аппаратов (начальник майор Беляев В.С.), офицеры Андрейко, Аншаков, Артемов С.К., Афонин, Демченко, Ежов, Калитин, Корчагин, Кузовлев, Курманаев А.Я., Лысов, Мальцев, Марков И.Ф., Мирошник В.В., Науменко, Некряч Б.Е., Пелевин, Поляков, Саввон С.К., Соловьев О.М., Туманов А.Ф., Уханов Б.Ф., Шикин.

На конец года на полигоне имеются 6 МИКов, 4 старта. Созданы ИП-1Б, 2 испытательных управления, 5 испытательных и боевых частей. Запущены изделия (числитель дроби всего пусков/знаменатель число успешных) 1/1 8К71, 7/6 8К74, 4/1 8К72. 3/2 8К72К, 2/0 8К78, 0/0 8К64 – катастрофа при подготовке пуска на старте по готовности 30 минут). Итого из 18 пусков (и подготовок к ним) 12 успешны (по МБР и РН), по КА из 9 запусков успешен только 1. Сказывается отработка совершенно новых сложных объектов. Их еще предстоит научить летать. ПИК дооснащен радиотелеметрическими станциями БРС, «Сигнал-Юпитер», станцией космического телевидения «Ястреб», дооснащается системой ВТИ «Кама-Темп». Начинает автоматизироваться полигонный измерительный комплекс, определяющий качество лётных испытаний. С этого года части полигона стали привлекаться к несению боевого дежурства. На полигоне находится более 10 тысяч человек.