Под общ. ред. Ю.С. Алексеева
МАКАРОВ – патриарх ракетостроения

Часть II. Воспоминания об А.М. Макарове и его времени

© ЮМЗ им. А.М. Макаровая, 2016

Наш адрес: ruzhany@narod.ru

   

Часть II, главы 31-34

(Полное оглавление сборника см. здесь)

Воспоминания А.И. Передерия, Б.Е. Василенко, А.С. Болтенко, К.В. Вавилова

А.И. Передерий
Партнерство Харькова и Днепропетровска

Анатолий Иванович Передерий родился в 1932 году. В 1952 году окончил Харьковский электротехнический техникум, в 1971 году – вечернее отделение Харьковского института радиоэлектроники. Работал по распределению в Харьковском отделении Гипроэнергопрома, затем на заводе «Коммунар». В 1959 году был переведен в ОКБ-692 начальником лаборатории. В 1968-1983 годах – заместитель Главного конструктора КБ электроприборостроения, Главный конструктор направления НПО «Электроприбор» (г. Харьков).

Награжден орденами «Знак Почета» и Трудового Красного Знамени. Лауреат Ленинской премии.

* * *

Создание в Украине первых ракетостроительных предприятий

Мое вхождение в ракетную технику началось в 50-х годах прошлого столетия, когда в стране создавалась ракетостроительная отрасль промышленности.

В сентябре 1951 года постановлением правительства харьковский завод «Электроинструмент» был передан в Министерство промышленности и средств связи с задачей освоить серийное изготовление аппаратуры бортовых систем управления (СУ) ракет и наземного пускового оборудования. Заводу присвоили номер 897. Это был первый в стране завод, начавший серийное освоение аппаратуры управления для ракетной техники. Впоследствии он получил название «Коммунар». 12 декабря 1951 года постановлением правительства при заводе №897 было организовано Специальное конструкторское бюро – СКБ-897, главной задачей которого было сопровождение серийного производства разрабатываемой московским НИИ-885 аппаратуры СУ ракет Р-1 (8А11), Р-2 (8Ж38) и их модификаций. Начальником СКБ-897 – Главным конструктором завода №897 был назначен Абрам Маркович

	А.М. Гинзбург

Гинзбург, который в 1946 году изучал ракетную технику в Германии, а в 1947-1951 гг. возглавлял лабораторию в НИИ-885 в Москве.

Днепропетровскому заводу №586 поручалось организовать производство ракет и обеспечить их серийный выпуск, а харьковскому заводу «Коммунар» – организовать производство СУ этих ракет и также обеспечить их серийный выпуск.

Из истории создания ракеты Р-1 известно, что к 1 мая 1952 года заводом «Коммунар» была сдана Военному представительству и отправлена на сборочный ракетный завод первая партия бортовых приборов и бортовая кабельная сеть (БКС) системы управления, а в июне 1952 года Южным машиностроительным заводом первая партия ракет была сдана заказчику.

	Г.А. Барановский

Вторым серийным заводом по производству аппаратуры для ракет был определен в 1953 году Харьковский завод имени Т.Г. Шевченко (завод №285). Основной задачей Специального конструкторского бюро (СКБ) этого завода было сопровождение серийного производства систем бортовой радиокоррекции (БРК) баллистических ракет. В 1956 году начальником СКБ-285 и Главным конструктором завода №285 был назначен Герман Алексеевич Барановский, который в 1948-1956 гг. прошел путь от техника до начальника лаборатории НИИ-885.

Так, в Украине, в начале 1950-х годов, в двух наиболее развитых промышленных городах – Днепропетровске и Харькове – начали функционировать машиностроительный и приборостроительный комплексы по серийному выпуску ракетной техники.

В эти и последующие годы организации-разработчики ракетной техники интенсивно работали над созданием более совершенных образцов ракетного оружия. В 1956-1957 годах на харьковских предприятиях было освоено производство аппаратуры бортовой и наземной систем управления стратегической ракеты Р-5М (8К51), способной нести ядерный боевой заряд на дальность до 1200 км.

Первые шаги. Королевская Р-5

Я пришел работать в СКБ-897 1 февраля 1955 года в комплексную лабораторию по системам управления, которой руководила Инна Абрамовна Дорошенко, и попал в группу по освоению системы управления королевской ракеты Р-5. Начальник СКБ-897 и Главный конструктор завода Абрам Маркович Гинзбург в тот момент был единственным человеком на предприятии, имевшим хороший опыт разработки и освоения ракетной техники. У него и учились мы этому новому делу – «делать ракеты». Наше СКБ уже в 1955 году было привлечено к проектированию модернизированной системы управления ракеты Р-5М.

	А.М. Гинзбург, Н.А. Пилюгин, С.П. Королев на полигоне Капустин Яр, конец 1940-х гг.

Наверное, в силу молодости, желания все знать и осознания причастности к созданию ракетной техники я добросовестно изучил всю имеющуюся конструкторскую документацию и мог с закрытыми глазами рассказывать «что, где и как». Когда из НИИ-885 приехал представитель и прочитал нам лекции по системе управления «пятерки» и организации ее комплексных испытаний, я уже был готов задавать вопросы не только по системе управления, но и по работе всех смежных систем. Так мы «напросились» на поездку в Москву, где получили ответы на вопросы по работе всех смежных систем и агрегатов, которые работали во взаимосвязи с системой управления. Эти знания пригодились нам при испытаниях систем управления автономно на комплексном стенде и в составе ракеты. Испытания системы управления «пятерки» проводились на заводском стенде в Харькове, на сборочном стенде в Днепропетровске и на полигоне Капустин Яр.

Когда начались поставки комплектов систем управления Р-5 в Днепропетровск, моя руководительница И.А. Дорошенко взяла меня с собой на ЮМЗ и сразу окунула меня в вопросы комплексных испытаний на Южном машиностроительном заводе.

Ракета Р-5 на стартовой позиции

Так начались мои частые поездки в Днепропетровск и участие в комплексных испытаниях ракет вплоть до сдачи их заказчику. Здесь я и познакомился с Александром Максимовичем Макаровым. Он работал тогда главным инженером и приходил на комплексный стенд один, без сопровождающих. Интересовался ходом испытаний, сроками сдачи продукции, ведь обычно это происходило в конце месяца. Однажды он пригласил меня к себе в кабинет заводоуправления: «Знаешь, у меня возникают недоразумения с Москвой. Ты докладываешь в Харьков своему руководству ход работ, а оно докладывает в Москву. Я тоже докладываю в Москву. Информация не сходится, начальство нервничает, впустую тратится время на разборки. Давай договоримся – ты одновременно докладываешь в Харьков и мне. Мы тебе верим». Так и решили. Не любил Александр Максимович словоблудия – дел было слишком много.

После этого меня начали приглашать на технические совещания у А.М. Макарова, зачастую с участием представителя заказчика, когда нужны были пояснения по системе управления. Я пытался быть максимально объективным, и это, наверное, вызывало доверие. Стиль работы руководства и исполнителей всех уровней головного предприятия по выпуску боевых ракет, встречи на рабочих местах с конструкторами и испытателями, и многое другое позволили мне быстро войти во все премудрости ракетного дела, что впоследствии очень пригодилось при создании новых систем управления у Главного конструктора Владимира Григорьевича Сергеева.

	Памятник ракете Р-1 на полигоне Капустин Яр

Когда на нашем заводе создали отдел сопровождения комплексных работ, включая и вопросы эксплуатации, я был назначен руководителем группы, занимающейся как испытаниями, таки решениями всех комплексных вопросов по «пятерке». Я начал выезжать на полигон. Работ было много, и так получилось, что меня начали привлекать как представителя завода-изготовителя системы управления к полигонным работам и по Р-1, и по Р-2 (контрольные пуски ракет, отработка модернизированных систем и другое). Я решал «внешние» вопросы, а вот сами приборы вскрывать не мог. В очередной приезд в Харьков я пошел к директору завода Владимиру Никандровичу Куликову, изложил возникшие обстоятельства и вернулся на полигон уже с чемоданом запасных частей, а также с доверенностью на право вскрытия приборов и их ремонт.

На полигоне личных встреч с А.М. Макаровым у меня не было. Александр Максимович был в то время главным инженером и в Капустин Яр прилетал на контрольные пуски ракет, подтверждающие качество изготовления партий. По прибытии он сразу попадал в объятия Василия Ивановича Вознюка – начальника полигона. Несколько раз они вместе выбирались на рыбалку. Макаров позже с восторгом вспоминал, что такой рыбалки, как на Ахтубе, еще не видел: «Понимаешь, только забросишь удочку – начинается клев!»

Работы на комплексном стенде ЮМЗ и на полигоне Капустин Яр выработали особый стиль поведения при рассмотрении комплексных вопросов: не спешить, все обдумать, взвесить и проверить. А встречи с такими авторитетами, как директор Южного машиностроительного завода Леонид Васильевич Смирнов, главный инженер Александр Максимович Макаров, начальник полигона Василий Иванович Вознюк – вызывали чувство высокой ответственности за создаваемую технику и принимаемые решения.

Замысел М.К. Янгеля

В 1954 году КБ «Южное» возглавил Михаил Кузьмич Янгель, а в 1955 году наше СКБ получило техническое задание на разработку СУ ракеты Р-12 (8К63) – стратегической ракеты средней дальности разработки днепропетровского КБ.

Генерал-полковник В.И. Вознюк – первый начальник ракетного полигона Капустин Яр (1946-1973)

Эта СУ стала первой большой и самостоятельной разработкой нашего СКБ. Уже в 1956 году конструкторская документация была готова, и завод приступил к изготовлению аппаратуры для ЛКИ, которые были успешно завершены в 1958 году, и ракета была принята на вооружение. С этого года дальнейшее серийное изготовление бортовой и наземной контрольно-проверочной и пусковой аппаратуры ракеты Р-12 было поручено Киевскому радиозаводу. Туда прибыли организовывать новое производство наши «коммунаровцы»: Николай Матвеевич Давыдов, Анатолий Яковлевич Крыжановский, Наум Михайлович Краснянский и ряд других специалистов, с которыми я был хорошо знаком.

В 1958 году СКБ-897 получило ТЗ на разработку СУ новой межконтинентальной баллистической ракеты Р-16 (8К64) Главного конструктора М.К. Янгеля.

Михаил Кузьмич мечтал и настойчиво работал в направлении создания отдельного конструкторского подразделения в Украине для разработки систем управления для его проектов. Он постоянно рекомендовал директору нашего завода В.Н. Куликову выделить в составе СКБ отдельное конструкторское подразделение и добиваться для него отдельного помещения. Руководство завода приняло меры по увеличению численности ИТР СКБ и получению дополнительных площадей.

В середине 1958 года часть коллектива СКБ во главе с главным конструктором А.М. Гинзбургом переехала в новое помещение. Но М.К. Янгель не остановился на этом. В апреле 1959 года по его инициативе вышло постановление правительства о создании в Харькове новой организации – ОКБ-692 (далее – КБ электроприборостроения, НПО «Электроприбор», ныне «Хартрон») – разработчика систем управления ракет. В ОКБ-692 перешла значительная часть опытных работников СКБ-897, включая А.М. Гинзбурга и И.А. Дорошенко, которая осталась начальником комплексной лаборатории. Я тоже перешел на новую фирму и был назначен начальником лаборатории испытаний. Туда же были переданы все работы по СУ новой ракеты Р-16 (8К64).

Начальником и Главным конструктором ОКБ-692 был назначен Борис Михайлович Коноплев. Чтобы дать небольшую характеристику Борису Михайловичу, я воспользуюсь материалами Бориса Евсеевича Чертока из его книги «Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны»:

	Б.М. Коноплев

«Коноплев был слушателем физфака МГУ, завлабом Института теоретической геофизики Академии наук у академика Отто Юльевича Шмидта, во время войны разрабатывал автоматические радиометеорологические станции для Арктики. В 1943 году он был переведен в НИИ-20, где разработал систему точной радионавигации для самолетов и сдал ее на вооружение, за что в 1946 году получил Сталинскую премию.

В НИИ-20 Коноплев с большим размахом организовал исследовательскую работу по системам точного радионаведения ракет... Он был достаточно умен, чтобы понять, что в перспективе системы управления боевыми ракетами должны избавиться от громоздких и сложных радиокомплексов...

В 1959 году он был назначен директором и главным конструктором созданного в Харькове ОКБ-692... Логически объяснимая метаморфоза произошла в мировоззрении Коноплева к тому времени. Став главным конструктором, отвечающим за всю систему управления ракетой Р-16, он отказался от радиоуправления и разработал чисто автономную систему».

Административный корпус ОКБ-692

Кадровой основой нового предприятия стали ведущие специалисты из двух СКБ серийных приборостроительных заводов: «Коммунар» и имени Т.Г. Шевченко. Дополнительных специалистов набирали в вузах, НИИ и на других заводах г Харькова. Перед вновь созданным коллективом стояла грандиозная задача – создать автономную систему управления первой межконтинентальной ракеты на высококипящих компонентах топлива Р-16. Научно-технического задела и опыта подобных разработок коллектив не имел.

	Межкон- тинен- тальная ракета Р-16 (8К64)

М.К. Янгель нашел в Б.М. Коноплеве своего единомышленника. Они были похожи друг на друга по стилю работы – напористые и энергичные в достижении конечных результатов. У них была красивая идея – собрать в Харькове силы для разработок практически всех составляющих комплекса системы управления. Для этого Борис Михайлович привез с собой из Москвы специалистов по гироскопическим приборам и планировал на базе завода ФЭД развернуть производство, а в будущем и разработку этих приборов. Параллельно он работал с ХЭМЗом в направлении создания силовых энергосистем для ракетного комплекса. Начали производство электронных преобразователей высокой частоты. Планировал он работы и по радиосистемам, но уже в другом направлении, для чего с завода им. Т. Шевченко к нам перешел ГА. Барановский вместе со своим КБ.

Авария Р-16

Первая половина 1960 года. В условиях жесточайшего временного прессинга со стороны правительства и ЦК партии, отсутствия в стране опыта создания аналогичных систем, недостаточной компетенции руководящих органов, предубежденного отношения к опытным специалистам проходили работы по разработке системы управления.

Запомнился такой случай. Мы готовились к заводским комплексным испытаниям системы управления ракеты Р-16. К первому мая аппаратуру сдали на стенд. Комплекс начал «сбоить». Б.М. Коноплев попросил (!) нас задержаться, чтобы сдать комплекс. Сам он был частым гостем комплексного стенда – приходил один, без сопровождающих. Так было и этот раз – пришел в три часа ночи. Мы доложили ему обстановку. Он попросил развернуть схему, долго ее изучал, а затем показал что и где надо доработать, чтобы убрать помехи. К семи часам утра комплекс был сдан. Б.М. Коноплев славился как высококлассный радиоспециалист!

Потом вновь поездка в Днепропетровск, комплексный стенд ракеты Р-16, знакомая технология встреч и работ с Александром Максимовичем Макаровым. Полное взаимопонимание! И в конце июля – командировка на полигон Байконур.

Пока я «прохлаждался» на полигоне, мою лабораторию ликвидировали, а все работы и личный состав передали в лабораторию И.А. Дорошенко. Я так и не понял, почему это сделали, ведь логика организации работ подсказывала: последующие испытания должны оппонировать предыдущим работам, быть независимыми и в компетенции разных руководителей. На мой вопрос по приезду из командировки: «А меня куда?» – последовал ответ: «Иди к Коноплеву». Борис Михайлович выслушал меня и вдруг задал неожиданный вопрос: «А ты в отпуске давно был?» И отправил меня отдыхать на два месяца.

Подготовка ракеты Р-16 в монтажно-испытательном корпусе полигона Байконур

При проведении летных испытаний первой ракеты Р-16 на космодроме БайконуР-24 октября 1960 года погибла большая группа ракетчиков, в том числе и Борис Михайлович Коноплев. Истинную причину их гибели страна узнала только через тридцать лет.

Я не был на полигоне при аварийном пуске этой ракеты, всеми комплексными испытаниями руководила И.А. Дорошенко. Об аварии узнал, находясь в командировке в Днепропетровске.

Главное направление

После аварии ракеты Р-16 по предложению О.Ф. Антуфьева, который до этого работал заместителем Б.М. Коноплева, лаборатория испытаний была выделена из комплексной лаборатории, и я вновь стал ее начальником.

Владимир Григорьевич Сергеев, который возглавил ОКБ-692 после гибели Б.М. Коноплева, был убежденным сторонником автономной инерциальной системы управления ракет. Тогда первые системы управления строились с аналоговыми и электромеханическими приборами, а с 1964 года уже с электронными – счетно-решающими приборами.

	В.Г. Сергеев, 1960 год

Когда приехал В.Г. Сергеев, он в основном занимался руководителями высшего звена, поэтому сначала я с ним не встречался. Новый руководитель заменил практически всех руководителей подразделений, поставив на их место более молодых. Основным консультантом и помощником у него был О.Ф. Антуфьев.

Вскоре было принято решение на базе моей лаборатории создать отдел испытаний. Олег Федорович (мы никогда не называли его настоящее имя – Оккас) предложил мне должность начальника отдела. Я отказался. Тогда от Н.А. Пилюгина был приглашен Устин Матвеевич Федотенков, который и возглавил отдел испытаний на предприятии.

У В.Г. Сергеева был собственный взгляд на построение систем управления, и он свои идеи реализовал как в создании технических систем управления, так и в системе управления организацией работ в коллективе предприятия.

Ракета Р-16, при активном и непосредственном участии В.Г. Сергеева в комплексных отработках и испытаниях системы управления у нас на предприятии, на ЮМЗ и на полигоне, успешно прошла ЛКИ и была принята на вооружение. Как напишут впоследствии днепропетровские конструкторы Л.А. Грибачев, И.М. Игдалов и С.И. Ус: «Это было ярким свидетельством наличия у В.Г. Сергеева прекрасных организаторских способностей, развитых и отточенных во время войны и службы в армии в 1941-1947 гг и отшлифованных в НИИ-885 в 1947-1960 гг»

Мне же В.Г. Сергеев напоминал А.М. Макарова – целеустремленный, деловой, правдивый. Он был старше всех нас, поэтому мы тоже называли его «Дед».

	Коллективное рассмотрение технических вопросов на совещании у Главного конструктора В.Г. Сергеева

Затем начались работы по постановке ракеты Р-16 на боевое дежурство в РВСН. Объем наших работ резко возрос, и в 1964 году был создан еще один отдел по сопровождению работ на боевых объектах и организации серийного производства на предприятиях-смежниках. Этот отдел и отдел испытаний объединились в комплекс. Начальником комплекса стал У.М. Федотенков, а меня Устин Матвеевич с помощью общественности заставил стать своим заместителем.

Теперь я, когда У.М. Федотенков был в командировках, присутствовал у В.Г. Сергеева на разных совещаниях и организационных, и технических. Проведенная работа по кадрам позволила В.Г. Сергееву создать костяк, который был в его руках и который ему безоговорочно подчинялся и выполнял все его указания. Владимир Григорьевич достаточно жестко руководил и не прощал никаких упущений, требовал безоговорочной реализации намеченных планов, т.е. все начальники комплексов ходили по струнке.

Что касается технического направления, то здесь наш Главный конструктор отказался от многих идей Б.М. Коноплева. Сергеев считал, что проще использовать фирмы, которые в этих направлениях уже работают, чем разворачивать заново все у себя. В результате, многие начинания были закрыты, а мы занялись традиционным направлением – системой управления.

Решение вопросов в начале нового заказа всегда сопровождалось техническими совещаниями, на которые приглашался не только ответственный за данный участок работы, но и те, кто находился рядом, кто проводил испытания. Мы имели возможность, выслушав докладчика, задать вопросы, выдать свои замечания и предложения. Т.е. разработка велась не в кулуарах, а в широком обсуждении, что позволяло находить оптимальные решения.

Ракета Р-36 на стартовой позиции

В таком режиме в начале 1960-х годов начались проектные работы по системе управления тяжелой ракеты М.К. Янгеля Р-36 (8К67). На этой ракете мы максимально учли опыт освоения и постановки на дежурство в войсках ракеты Р-16. Начало работ по Р-36 было драматичным и чуть не закончилось снятием В.Г. Сергеева с должности начальника предприятия и Главного конструктора за большое количество замечаний по приборам системы управления на КИС ЮМЗ. Сейчас многие считают, что нашего Главного конструктора от согласованной на всех уровнях отставки спас именно А.М. Макаров. А замечания по приборам системы управления, выявленные на КИС ЮМЗ, нами были быстро исправлены. Первый пуск ракеты Р-36 произвели в сентябре 1963 года без замечаний по системе управления. Да и последующие пуски проходили без аварий по нашей вине. Наверное, именно тогда у В.Г. Сергеева сформировалось требование к себе и работникам предприятия – комплексная отработка системы управления в полном объеме должна осуществляться в стенах своей организации. И Владимир Григорьевич был непреклонен в этом вопросе.

В 1965 году У.М. Федотенкова по состоянию здоровья отпустили назад в Москву, а я против своих принципов согласился стать начальником комплекса, который занимался отработкой СУ, оборудованием боевых позиций, сдачей на вооружение и всеми работами, связанными с полигоном.

После моего назначения начальником комплекса наши встречи с Владимиром Григорьевичем стали регулярными. Он приглашал меня не только на совещания, которые касались моей деятельности, но и когда рассматривались другие технические вопросы и планы на будущее. Если В.Г. Сергеев ехал в Днепропетровск, он обязательно брал меня с собой. В КБ «Южное» я находил общий язык с Виктором Васильевичем Грачевым, который вел испытания, а также с Михаилом Кузьмичом Янгелем.

	М.К. Янгель перед очередным вылетом на полигон

Был такой случай на полигоне. Как-то сидим у меня в кабинете. Толпа народа. Столб дыма. Дверь открыта на третьем этаже. Поднимается к нам Янгель и говорит: «Как освободишься, зайди ко мне на второй этаж». Прихожу. «Ну вот, смотри. Мы пускаем ракету. С ней летят ноги, на которых она стояла. Это ж колоссальный вес. А что если их отстрелить? В состоянии вы сделать, чтобы их отстрелить?» Я говорю: «Конечно, и это будет дешевле, чем вес ног». Янгель: «Хорошо, я понял». Тогда мы еще работали по ракете Р-36, а Михаил Кузьмич уже думал о минометном старте.

На заводе у меня остались хорошие отношения с Александром Максимовичем Макаровым. Но встречаться мы стали значительно реже. Став директором ЮМЗ в 1961 году, он полностью переключился на вопросы развития предприятия. Его часто можно было увидеть в Киеве и в Москве. Он стал государственным человеком, но остался таким же, каким я знал его во время работы на комплексном стенде ЮМЗ.

В 1973 году Александр Максимович поддержал реорганизацию нашего предприятия. Дело в том, что наступил момент в нашей работе, когда количество Генеральных конструкторов, которым мы делали системы, стало неподъемным для одного комплексного подразделения. Одновременно на разных полигонах шли испытания изделий разных конструкторов, и всем подай либо Сергеева, либо Передерия. Я уже не успевал мотаться по полигонам, да и трудно было все решать одному. И тогда было принято решение – создать несколько комплексов главных конструкторов по направлениям, куда входили бы разработчики, испытатели и другие подразделения с ориентацией на соответствующую головную организацию – Генерального конструктора. Такое решение В.Г. Сергеев согласовал в Министерстве.

Был создан комплекс, работающий на Владимира Федоровича Уткина, и я стал его начальником и главным конструктором систем управления для КБ «Южное». Владимир Александрович Уралов стал работать на Владимира Николаевича Челомея, Андрей Савич Гончар – по космическим проектам. Эта реорганизация была проведена в 1973-1975 годах.

А.М. Макаров был рад такому решению, и, наверное, в том числе и благодаря этому освоение ракеты Р-36М (15А14) и ее последующих модификаций, с цифровыми комплексам управления на основе бортовых вычислительных машин, прошло в довольно сжатые сроки.

Участники совещания в КБ «Южное»: В.Ф. Уткин (4-й слева в 1-м ряду), В.Г. Сергеев (3-й слева в 1-м ряду), В.В. Грачев (6-й справа во 2-м ряду), А.И. Передерий (2-й слева во 2-м ряду)

Так, в СССР в течение одного десятилетия были созданы хорошие тяжелые ракеты с высокими эксплуатационными характеристиками. То, что делали мы, было качественным, надежным и обеспечивало обороноспособность страны. И это не только заслуга предприятий украинского куста промышленности, но и заслуга таких личностей, как А.М. Макаров, М.К. Янгель, В.Ф. Уткин, В.Г. Сергеев.

Когда я приезжал в Днепропетровск и встречался с Александром Максимовичем на совещаниях или просто в коридорах, он всегда по-доброму улыбался, бросал пару теплых слов, и я уходил с чувством глубокого уважения к этому необыкновенному человеку.

Б.Е. Василенко
Содружество Киевского радиозавода и Южмаша

Борис Емельянович Василенко родился 21 ноября 1935 года в г. Артемово Донецкой области. Окончил в 1958 году Таганрогский радиотехнический институт и был направлен на Киевский радиозавод. В 1973-1976 гг. – первый заместитель Главного конструктора, в 1976-1995 гг. – главный инженер ПО «Киевский радиозавод».

Лауреат Государственной премии СССР (1981). Заслуженный машиностроитель Украины (1995).

В 1996-2005 гг. – советник Генерального директора НКАУ, в 2006-2015 гг. – председатель Общественного совета НКАУ/ГКАУ.

* * *

Вхождение в ряды создателей ракетно-космической техники

В 1950-е годы на планете бушевала холодная война. В Советском Союзе создавались новые институты, конструкторские организации и промышленные предприятия. Страна остро нуждалась в специалистах, особенно в развивающихся отраслях науки и техники: ядерная физика, ракетная техника, электроника и радиотехника.

В 1952 году в СССР были приняты решения правительства о создании новых институтов и факультетов в действующих учебных заведениях по новейшим специальностям. В том же году был создан Таганрогский радиотехнический институт.

6 февраля 1953 года постановлением правительства в Киеве (Дарница), на базе завода запасных частей Министерства путей сообщения было создано предприятие союзного значения, впоследствии названное «Киевский радиозавод», с подчинением его Министерству оборонной промышленности, которое возглавлял в те годы Д.Ф. Устинов.

Для разработки систем управления ракет КБ «Южное» в 1959 году в Харькове было организовано КБ электроприборостроения (КБЭ), а Киевский радиозавод стал серийным заводом по изготовлению аппаратуры управления.

Эти временные совпадения были неслучайными – страна всерьез и продуманно готовилась к своей обороне.

В 1958 году, в год окончания Таганрогского радиотехнического института, мы уже знали, где будем работать. Я ехал в Киев на радиозавод, некоторые мои сокурсники – в Днепропетровск на Южный машиностроительный завод и в КБ «Южное», большая группа уезжала в Москву, Подмосковье и на Урал. Мы вливались в ряды создателей ракетно-космической техники.

Диплом Б.Е. Василенко об окончании ТРТИ в 1958 году

Основной задачей нашего предприятия при его создании было освоение и производство мобильных радиолокационных систем. Но уже в начале 1958 года Киевскому радиозаводу поручили освоение и производство бортовой аппаратуры системы управления и наземного контрольнопроверочного и пускового оборудования ракеты Р-12 (8К63), разработанной КБ «Южное» под руководством Главного конструктора Михаила Кузьмича Янгеля. Серийное изготовление ракет было развернуто на Южном машиностроительном заводе. Систему управления для нее разработало СКБ харьковского завода «Коммунар» под руководством Главного конструктора А.М. Гинзбурга.

На одном трудовом героизме, иначе не назовешь, коллектив Киевского радиозавода в сжатые сроки изготовил первый комплект наземной контрольно-проверочной и пусковой аппаратуры и смонтировал ее на подвижных средствах – в КУНГах автомашин ЗИЛ. Вскоре появилась бортовая аппаратура и свой комплексный стенд. В конце 1958 года первые штатные комплекты аппаратуры были сданы Киевским радиозаводом в эксплуатацию, и завод заработал на полную мощность.

	В.Ф. Славгородский

В ракетную технику нас вводили: Виктор Федорович Славгородский, назначенный в 1958 году директором Киевского радиозавода, и Николай Андреевич Лукавенко, работавший с 1956 года главным инженером.

Н.А. Лукавенко вместе с Сергеем Павловичем Королевым и другими специалистами после войны был в Германии, где участвовал в изучении немецкой трофейной техники, потом работал в ОКБ-1, в том числе директором опытного завода. В 1956 году он вернулся в Киев, где в предвоенные годы окончил Политехнический институт.

В середине 1961 года В.Ф. Славгородский был назначен директором киевского завода «Арсенал», а директором Киевского радиозавода стал Борис Павлович Ястребов. С 1970 года КРЗ возглавил Дмитрий Гаврилович Топчий.

Встречи с А.М. Макаровым

Моя первая встреча с Александром Максимовичем Макаровым состоялась летом 1973 года, когда были развернуты поистине масштабные работы по созданию стратегического ракетного комплекса Р-36М (15А14) на основе глубокой модернизации ракеты Р-36. В марте того года я был назначен заместителем Главного конструктора Киевского радиозавода, а до этого времени работал начальником лаборатории КБ завода по освоению бортовой цифровой вычислительной машины (БЦВМ) новой ракеты.

Н.А. Лукавенко. Фото 1945 года, сделанное в Германии

На той первой встрече с А.М. Макаровым мы оказались вместе с Григорием Ивановичем Лящевым – заместителем Главного конструктора по системе управления ракеты 15А14. Мы уже успели с ним подружиться – одно время он возглавлял конструкторскую бригаду КБЭ на нашем предприятии по освоению аппаратуры новой системы управления.

В Днепропетровске решался вопрос о внедрении на разъемах бортовой кабельной сети, которую изготавливал Южмаш, специальных механических устройств для обеспечения адресной стыковки кабельных разъемов к разъемам приборов. В документации разработчиков системы управления были заложены специальные типы разъемов с такой механической кодировкой, но казанский завод опаздывал с их освоением и делал разъемы в обычном исполнении. По требованию заказчика В.Г. Сергеев ввел в документацию временный вариант механических устройств в виде доработки разъемов обычного типа. Изготовление этих устройств было поручено нам, мы их называли «рога и копыта», а устанавливался этот вариант доработки на кабельной части разъемов на Южмаше.

	Д.Г. Топчий

Г.И. Лящев, выполняя указание В.Г. Сергеева, мертво стоял на внедрении доработки с определенного комплекта. Южмашевцы спорили, сопротивлялись, ссылаясь на необходимость доработки уже готовых кабелей. Мы сидели в кабинете главного инженера, и в разгар совещания зашел А.М. Макаров и спросил: «Что за шум?» Григорий Иванович доложил обстановку, а я уже приготовился рассказать, что это за «рога и копыта» и показать один из экземпляров. Александр Максимович подумал секунду, крепко выругался, но дал команду на доработку.

Вообще, как я понял позже, днепропетровский завод по своему статусу отличался от других предприятий – в связке с КБ «Южное» он играл далеко не подчиненную роль. Южмаш был равным в разработке и даже влияющим на разработку. Технологические и инженерные службы завода настраивались на решение производственных и технических проблем, а не на примеривание их к возможностям производства. Надо сказать, что их «инженерный пот» давал практически всегда достойные результаты. А Александр Максимович, как известно, всегда был сторонником тесного сотрудничества с конструкторами и демонстрировал это не только на словах, но и в делах. Известны взаимно уважительные и партнерские отношения М.К. Янгеля и А.М. Макарова, его отеческая поддержка В.Г. Сергеева в период его становления главным конструктором, экономическая и моральная поддержка КБЭ и Киевского радиозавода в период освоения новой цифровой техники.

В.Г. Сергеев, Г.И. Лящев, А.И. Кривоносов

А.М. Макаров знакомится с новыми разработками смежников

Цех сборки приборов Киевского радиозавода

Потом у меня было много встреч с А.М. Макаровым в Киеве и в Днепропетровске: всегда коротких, по делу – все детали готовились специалистами заранее. С интересом наблюдал несколько раз встречу двух Генеральных директоров: ЮМЗ – А.М. Макарова и КРЗ – Д.Г. Топчия. Они никогда не говорили о трудностях производства и поставках аппаратуры. Разговор всегда шел о новом строительстве (в том числе жилья), о подсобном хозяйстве, о расширении курортной инфраструктуры и других социально-бытовых проблемах двух больших коллективов. Они говорили о людях и заботах о них. А за этим стояли успехи производственного характера.

Дорога к «Воеводе»

В апреле 1976 года на Киевский радиозавод приехал заместитель председателя Совмина СССР – председатель Военно-промышленной комиссии Леонид Васильевич Смирнов. В этот день, 16 апреля, был его шестидесятый день рождения. Но Леонид Васильевич приехал на завод не праздновать свой юбилей, а детально посмотреть и оценить состояние работ по системе управления ракетного комплекса Р-36М (15А14), а также поставить перед заводом новые задачи. Нам было сказано, что «четырнадцатая машина» – это только начало, предстоят более серьезные работы в этом направлении. Дмитрий Гаврилович Топчий в своих пояснениях в цехах завода был убедительным, логичным и последовательным. Это была уже не инспекция выбора, а проверка возможности решать сложнейшие задачи предстоящего периода.

Д.Г. Топчий и Л.В. Смирнов, 16 апреля 1976 года

Создание ракетного комплекса Р-36М оценивалось как одно из самых приоритетных направлений обеспечения военной безопасности страны. В решение этой задачи вкладывались огромные средства, в СССР создавалась ракетная индустрия нового поколения.

Система управления создавалась в КБЭ, а ее серийное производство было развернуто на Киевском радиозаводе. Все работы велись ударными темпами. В этот период в КБЭ В.Г. Сергеев создал институт главных конструкторов по тематическим направлениям, в основном в привязке к головным организациям – создателям ракетно-космической техники. Главным конструктором по системе управления ракеты Р-36М стал Анатолий Иванович Передерий. Главным конструктором БЦВМ был Анатолий Иванович Кривоносов. Впоследствии оба они стали лауреатами Ленинской премии.

ИМС серии 106			Первая серийная БЦВМ, выпускавшаяся на КРЗ

С самого начала было принято решение проектировать БЦВМ, электронные приборы борта и транспортно-пускового контейнера на новой для того времени элементной базе – твердотельных интегральных схемах (ИМС). Применение таких интегральных схем давало возможность обеспечить необходимые параметры машин. Известно, что работы по созданию ряда БЦВМ в стране дали мощный толчок развитию элементной базы для вычислительных машин оборонного значения. Было важно то, что главные конструкторы объединились по использованию типовых интегральных схем. Они стали инициаторами, заказчиками и соисполнителями разработки целого ряда этих схем, выпускавшихся крупными сериями, некоторые из них получили широкое применение не только в бортовой, но и в стационарной вычислительной технике.

Создание интегральных микросхем у нас в стране было настоящим технологическим прорывом в области построения сложных цифровых систем и современных бортовых вычислительных машин. Сегодня уже трудно представить беспрецедентность усилий ученых и конструкторов, сделавших гигантский скачок в этом направлении за довольно короткий отрезок времени. Причем, при разработке новых комплексов ракет ставка сразу делалась на новую элементную базу, которая рождалась в лабораториях Министерства электронной промышленности (МЭП). Общаясь в то время с разработчиками интегральных микросхем, мы видели, какие невероятные трудности стояли на пути их создания. К чести ведущих конструкторских организаций систем управления стратегических ракет, которые возглавляли А.Н. Пилюгин, В.Г. Сергеев и Н.А. Семихатов, были приняты решения по использованию однотипной элементной базы, что позволило МЭП в короткие сроки от опытных образцов с приемкой ОТК перейти к их серийному выпуску с приемкой заказчиком. На заключительном этапе создания ракетных комплексов были созданы элементы, обеспечивающие стойкость при воздействии на них поражающих факторов ядерного взрыва.

В цехе микроэлектроники Киевского радиозавода

Для повышения плотности компоновки интегральных схем был использован многослойный печатный монтаж. Изготовление многослойных плат связано с большим количеством сложных и трудоемких операций. Собственно, освоение интегральных схем и технологии обращения с ними, а также производство многослойных печатных плат были наиболее трудоемкими процессами создания новой аппаратуры на нашем предприятии.

Освоение системы управления ракеты 15А14, как мы тогда говорили «четырнадцатой машины», принципиально меняло производственно-технический облик предприятия. Это было поистине революционное преобразование производства – требовалось пройти через большое количество новых технологий. Стояла невероятно трудная задача: организовать серийное производство цифровой системы управления на основе бортовой вычислительной машины; добиться надежности элементной базы и аппаратуры в целом; обеспечить боевое дежурство ракет в течение гарантийного срока их эксплуатации; подготовить и переподготовить кадры рабочих и инженеров; преодолеть пессимизм, а иногда и неверие многих специалистов и руководителей в успешное решение этой задачи.

Освоение первых комплектов аппаратуры давалось нам нелегко, особенно много было проблем с бортовой машиной. Мы сутками не выходили из цехов. Часто по утрам на пороге лабораторного зала цеха, где велась регулировка и испытания блоков машины и самой БЦВМ, появлялась фигура директора, иногда с В.Г. Сергеевым, в сопровождении начальника цеха. Шел краткий доклад о ходе работ. Всех интересовали сроки.

Нас поддерживала вся страна. И, конечно, было важным отношение головного предприятия к нашим проблемам. Нигде и никогда, на коллегиях Министерства, совещаниях, в личных встречах Александр Максимович Макаров не выражал слов сомнения в успехе создания принципиально новой системы управления. Наоборот, его энергичное отношение к решению возникающих проблем вселяло уверенность в конечных положительных результатах. Был момент в нашей работе, когда возвратов аппаратуры с Южмаша по причине отказа интегральных микросхем было такое количество, что если оформлять штрафные санкции за поставку некачественной продукции, то наше предприятие не справилось бы с экономическими проблемами. Тогда было принято решение (два директора договорились) – до поставки продукции заказчику с Южмаша всю учетную работу вести в соответствии с ГОСТами, но штрафные санкции не выставлять. Мы же, киевляне, взяли обязательство быстро реагировать на все замечания головного предприятия. На комплексном стенде Южмаша постоянно были наши представители, работы там велись практически круглосуточно. Вот как вспоминает то время В.С. Соколов – бывший главный инженер Южмаша:

«Из смежных организаций прибористы Киевского радиозавода занимают особое место. В напряженные годы, когда в стране создавался потенциал боевых стратегических ракет, они стали для нашего завода надежными партнерами в выполнении важнейших государственных задач.

В.С. Соколов

Киевляне отличались от других искренним желанием выполнить свою работу качественно и в срок, справедливым подходом к оценке своей работы с позиций потребителя. Это укрепляло их авторитет и порой лишало нас возможности предъявлять серьезные претензии.

Мы знали, что основная причина отказов приборов системы управления, где впервые была применена БЦВМ, – некачественная элементная база. Много замечаний было в отношении интегральных микросхем, особенно на первых ракетах. Тогда, зачастую, испытанная и годная аппаратура при очередном включении выходила из строя, создавая всем невыносимые трудности, преодолевать которые должен был, в основном, Киевский радиозавод.

Но, главное, при таких критических обстоятельствах наши взаимоотношения не обострялись, а крепли и расширялись. Атмосферу совместной борьбы за конечный результат, взаимного доверия и поддержки, надежной помощи друг другу создавали руководители КРЗ – директор и главный инженер. Благотворная аура этой атмосферы охватывала всех участников производственных процессов и положительно влияла на все стороны жизни наших коллективов».

Наше сотрудничество со временем переросло в дружбу двух предприятий. Каждый квартал представители наших коллективов (в том числе и двух знаменитых цехов под одним и тем же номером – 33) попеременно встречались то на одной, то на другой площадке, подводя итоги напряженной трехмесячной работы. Цех 33 на КРЗ – сборка и выпуск БЦВМ, цех 33 на ЮМЗ – сборка и выпуск ракет.

«Четырнадцатая машина» была тем барьером, который должны были перепрыгнуть все. На ней училось целое поколение создателей качественно нового направления в ракетостроении. Главное то, что КБЮ с Южмашем, КБЭ с Киевским радиозаводом, ЦКБ с заводом «Арсенал», полигон Байконур и ракетные воинские части выдержали это испытание. Последующие комплексы создавались уже на освоенном фундаменте – многое неизвестное было познано и пройдено.

В 1971 году был произведен первый пуск новой ракеты Р-36М с системой управления на основе бортовой ЭВМ.

В декабре 1975 года Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР ракетный комплекс Р-36М был принят на вооружение. Без преувеличения, это была большая победа ученых, конструкторов и промышленности.

А.М. Макаров выступает на 40-летии Южмаша, 1984 год

В 1976 году, после освоения и постановки на боевое дежурство первых ракетных комплексов Р-36М, Министр общего машиностроения СССР назначил меня главным инженером Киевского радиозавода. В этой должности я проработал почти 20 лет – до декабря 1995 года.

В 1976 году началось освоение системы управления ракетного комплекса Р-36М УТТХ (15А18). Многие приборы применялись из предыдущего изделия, освоение прошло нормально, хотя были проблемы и непростые вопросы. Существенно улучшились дела с элементной базой. Работа перешла в плоскость обеспечения ритмичного выпуска аппаратуры, участия в испытаниях на сборочном заводе ракет и постановке их на боевое дежурство.

Президиум торжественного собрания, посвященного 40-летию Южмаша, 1984 год

В декабре 1980 года ракета Р-36М УТТХ была принята на вооружение, а в августе 1983 года было принято постановление правительства о создании ракетного комплекса Р-36М2 «Воевода» с ракетой 15А18М.

В 1985 году нам пришлось вновь в полную силу вернуться к знакомой системе управления, но с элементами новых технологий и элементной базой, обеспечивающих стойкость при действии на них поражающих факторов ядерного взрыва.

При очередной встрече с А.М. Макаровым в Киеве он спросил нас с директором: «Выдержите?» Александр Максимович знал загрузку нашего предприятия новыми заказами, и мы отставали по некоторым позициям. Ответ наш тоже был краток: «Стараемся не подвести».

Мы не знали, что ему остается менее года работать на посту Генерального директора. В ноябре 1986 года в возрасте 80 лет А.М. Макаров ушел на пенсию. Возраст – дело серьезное, но мы все жалели об его уходе.

Генеральным директором ПО «Южный машиностроительный завод» в 1986 году стал Л.Д. Кучма. Ему непосредственно пришлось заниматься завершением создания ракетного комплекса Р-36М2. Мы часто встречались в аэропорту Жуляны, когда Леонид Данилович прилетал по делам в Киев, и успевали обговорить все вопросы в машине по пути из аэропорта до гостиницы. Это было уже непростое время: началась «перестройка», упала дисциплина поставок, снизилось качество комплектующих. Леонид Данилович просил ускорить изготовление аппаратуры и не снижать ее качество.

Л.Д. Кучма в цехе главной сборки Южмаша

В августе 1988 года постановлением правительства ракетный комплекс Р-36М2 был принят на вооружение. А мы все продолжали называть этот комплекс «Макаровской машиной».

На долю Киевского радиозавода выпало освоение и серийное производство систем управления боевых ракетных комплексов стратегического назначения Главных конструкторов М.К. Янгеля и В.Ф. Уткина: от ракеты Р-12 до Р-36М2 шахтного и РТ-23 УТТХ железнодорожного базирования.

Полученный опыт производства этих систем позволил в дальнейшем перейти к выпуску целого спектра продукции: систем управления межконтинентальных баллистических ракет морского базирования и космических ракетных комплексов, в том числе, «Циклон-3М» и «Энергия-Буран»; разнообразной аппаратуры и систем для космических кораблей и станций «Союз», «Прогресс», «Алмаз», «Салют», «Мир», Международной космической станции.

За успешное освоение боевых ракетных комплексов и обеспечение поставок их в войска Киевский радиозавод был награжден орденом Трудового Красного Знамени и орденом Ленина.

Макаровские кадры

В те первые годы работы главным инженером КРЗ большую помощь и поддержку мне оказали мои коллеги из Днепропетровска. Александра Максимовича Макарова окружала большая армия прекрасных специалистов, но главным инженером, как правило, становился тот, кто глубоко знал производство и его главную сторону – подготовку. Мое назначение главным инженером произошло тогда, когда главным инженером Южмаша был Лука Лазаревич Ягджиев. Мы всего только несколько раз встречались по производственным делам, а основные вопросы были у нас по поставкам аппаратуры, согласованию сроков, оплаты комплектов и т.д. Яков Ефимович Штокмейстер – человек, которому полностью доверял Александр Максимович и который знал все тонкости работы своего завода, смежников, требования заказчиков и Министерства. Он с небольшой командой энергичных менеджеров, если переводить на современный язык деятельность его подчиненных, организовывал мощное движение комплектующих для сборки ракет из разнообразных уголков большой страны. В этих операциях были задействованы самолеты, железнодорожный и автомобильный транспорт. Я несколько раз присутствовал на его оперативных совещаниях и телефонных докладах А.М. Макарову и удивлялся, сколько информации держится в голове Якова Ефимовича. В руках он держал небольшой блокнот, в который были занесены понятные только ему графики поставок аппаратуры смежниками. Именно в коллективе Штокмейстера начинал работать будущий Генеральный директор Южмаша Сергей Николаевич Войт.

Главные инженеры ЮМЗ: Г.Г. Команов – в центре, В.С. Соколов – справа, А.С. Коротков – слева

С главными инженерами Геннадием Геннадиевичем Комановым, а затем с Владимиром Сергеевичем Соколовым пришлось работать длительное время, практически все основные события сотрудничества с 1975 по 1988 гг. прошли при них. Первый, до назначения главным инженером, был заместителем директора по ракетному производству, а второй – заместителем главного инженера по подготовке производства. Кроме производственных вопросов разговор часто шел об организационных и технологических проблемах. Южмаш лидировал в отрасли по многим вопросам передовой организации производства, внедрения производительного оборудования, создания лучших условий труда и отдыха трудящихся.

Ю.С. Алексеев

Александр Максимович поощрял наши контакты и дружбу, всегда советовал, с кем надо встретиться по интересующему нас вопросу. Особым его вниманием были станки с числовым программным управлением (ЧПУ), а мечтой – создание мощного отраслевого станкостроения. В то время Южмаш развернул производство станков с ЧПУ для собственных нужд и для нужд других предприятий отрасли, мы же поставляли для их укомплектования специальные системы управления. На этом направлении произошло мое знакомство с A.C. Коротковым-будущим главным инженером, затем наши встречи стали частыми. Не все первоначально ладилось и у них, и у нас, но выдержка и спокойствие Александра Сергеевича всегда помогали найти правильные решения. Позже я узнал, что он прошел такую жизненную и производственную школу, что ее хватило бы на несколько человек.

Умел Александр Максимович подбирать кадры!

В 1985 году заместителем главного инженера по подготовке производства Южмаша стал Ю.С. Алексеев. Я познакомился с ним на одном из совещаний у В.Ф. Уткина. Спокойный, рассудительный, прекрасно ориентирующийся не только в подготовке производства, но и в тонкостях конструкции самой ракеты и ее компонентов. В ноябре 1988 года он был назначен главным инженером Южмаша, а в октябре 1992 года – Генеральным директором этого предприятия.

	В.А. Андреев

Главным инженером у Ю.С. Алексеева стал Александр Сергеевич Коротков. А Владимир Алексеевич Андреев (главный инженер ЮМЗ в 1986-1987 гг.) был назначен в ноябре 1988 года начальником 1-го Главного управления Минобщемаша.

Оглядываясь назад, можно сказать, что 1970-1980-е годы были наполнены не только созданием новых ракетных и космических комплексов, но и огромной битвой за качественный скачок по всем направлениям – организация производства, создание новых высокотехнологичных мощностей, освоение новой элементной базы и доведение ее до нужного уровня надежности. А главное – это было время новых людей и новой психологии работы. Это был огромный коллективный труд большой страны, время новых идей, прекрасных товарищей и друзей.

Александр Максимович Макаров был лидером того времени.

«Главное, чтобы не было войны»

Многие годы меня преследовала мысль – откуда у таких людей, как А.М. Макаров, было такое высокое чувство долга и ответственности перед государством и народом? Ответ нашел у Владимира Федоровича Уткина, который в одном из своих последних интервью сказал: «Мы не имели права отстать, мы не имели права сделать хуже. Вот это все время над нами довлело. Все время. Потому что каждый день, каждый час, каждая минута, каждая проволочка заставляли оглянуться на Отечественную войну сорок первого года».

В 1994 году мы с Д.Г. Топчием были в Днепропетровске на праздновании 50-летия Южного машиностроительного завода. Нас встречали как хороших друзей. Мы услышали много добрых слов в адрес Киевского радиозавода, а в кабинете главного инженера А.С. Короткова состоялась короткая, но уже не такая грозная встреча с А.М. Макаровым. Мы обнялись. Александр Максимович шутил, заразительно смеялся, сетовал на возникшие трудности, но настроен был оптимистично. «Дмитрий Гаврилович, ты еще работаешь?» – спросил он, и, смеясь, продолжил, – А я вот безработный».

Д.Г. Топчий, С.А. Афанасьев и А.М. Макаров на праздновании 50-летия ЮМЗ, 1994 год

В конце разговора Макаров вдруг стал серьезным и, устремив взгляд куда-то вдаль, произнес: «Главное, чтобы не было войны». Эти его последние слова запомнились. Александр Максимович предчувствовал что-то недоброе...

Мы пишем эту книгу не в лучшую пору межгосударственных отношений России и Украины.

Россияне по рождению: Макаров, Янгель, Уткин, Сергеев – свою жизнь связали с Украиной, трудились на украинских предприятиях и достигли выдающихся результатов. Рожденные в Украине: Королев, Глушко, Челомей, Решетнев и многие другие, – работая в российских организациях, стали выдающимися конструкторами, учеными и руководителями.

Я склоняю голову перед нашими учителями и их человеческим подвигом во имя мира на Земле.

А.С. Болтенко
Таблички для Аллеи космонавтов на Байконуре

Александр Сергеевич Болтенко родился 5 декабря 1942 г., окончил Казанское артиллерийское училище в 1964 г. Проходил службу в 1-м и 2-м испытательных управлениях на Байконуре. В 1978-1984 гг. – начальник комплекса предстартовой подготовки космонавтов на космодроме Байконур. Подполковник запаса.

В 1984-2001 гг. – заместитель председателя Федерации космонавтики Украины, с 2002 г. – председатель Киевского Совета ветеранов космодрома Байконур, с 2012 г. – председатель Центрального Совета ветеранов космодрома Байконур в Украине.

* * *

В каждом новом деле зарождаются свои традиции, одна из них появилась и у космонавтов. В 1964 году, когда в космосе уже побывали шесть человек, Ю.А. Гагарин предложил открыть Аллею космонавтов, на которой каждый слетавший в космос космонавт мог бы посадить дерево в память о своём полёте. Идею горячо поддержали помощник ГК ВВС по космосу генерал-лейтенант Н.П. Каманин, командование Центра подготовки космонавтов и полигона.

На территории площадки 17-к была освобождена от бурьяна дорожка, вдоль которой строители проложили трубу для полива. Первое деревце в торжественной обстановке в окружении прессы посадил Ю.А. Гагарин, затем – С.Г. Титов, А.Г. Николаев, П.Р. Попович, В.Ф. Быковский и В.В. Терешкова. Так закрепилась новая традиция, и на Байконуре родилась Аллея космонавтов.

Саженцы подбирали из местных акклиматизированных пород деревьев – карагачей, которые при соответствующем уходе живут до 100 и более лет (кстати, пять саженцев я подарил жене М.К. Янгеля Ирине Викторовне Стражевой, которые до сих пор растут на их подмосковной даче).

Естественно, возле каждого дерева на Аллее космонавтов устанавливались таблички. Изготавливали их на военном заводе у Н.И. Кутепова, а надписи на них мы заказывали через политотдел полигона. Глядя на невзрачные таблички, установленные у деревьев, начальство кривило губы. Но как только космонавты улетали с космодрома, все забывали о табличках.

Аллея космонавтов на Байконуре. Сентябрь 1976 года

Именно эти таблички и будут главной темой моего рассказа.

В 1975 году к приезду американских астронавтов на полигон строители провели обустройство Аллеи космонавтов, положили асфальт. Аллея сразу стала выглядеть наряднее и солиднее. В память о своём приезде посол США в СССР Уинстон Стессел и американские астронавты посадили деревья. Так была заложена Аллея почётных гостей.

В 1982 году полигон тщательно готовился к приезду французских космонавтов. Нас всех переодели в гражданскую одежду, чтобы не показывать принадлежность полигона к МО СССР, хотя французы знали о полигоне больше, чем мы сами.

Коснулась эта подготовка и комплекса предстартовой подготовки космонавтов. На площадке 17-к одной из самых объёмных работ была реконструкция Аллеи космонавтов и Аллеи почётных гостей. На тот период там уже было посажено 66 деревьев космонавтами и 26 деревьев – почётными гостями. Строители сняли асфальт и уложили тротуарные плиты. Заканчивалась Аллея космонавтов смотровой площадкой, с которой днем открывался вид на казахские просторы, а вечером можно было взирать на звёздное небо.

А.М. Макаров, А.А. Леонов и В.Ф. Уткин (в центре) на 25-летии космодрома Байконур, июнь 1980 года

Комплекс предстартовой подготовки полностью был готов к приёму космонавтов, а на гостинице «Космонавт» повесили плакат: MENER A BIEN LE PROGRAMME DU VOL SPATIAL SOVITTO – FRANCIAS! – что по-русски означало: «Программу советско-французского космического полёта выполним с честью!»

Наши контрразведчики поставили нас в известность, что Жан Лу Кретьен действительно готовился только к космическому полёту, а вот у его дублёра Патрика Бодри была и другая задача. Забегая вперёд скажу, что ко мне Патрик, действительно, проявил повышенный интерес: и почему коротко пострижен, и почему в гражданской одежде, хотя выправка как у военного, и много ещё чего спрашивал. В конце-концов я показал ему на нашего фотографа Юру Бородицкого и сказал: «Патрик, вон ходит наш фотограф, давай сфотографируемся на память и ты не будешь больше задавать глупых вопросов». После этого Патрик оставил меня в покое.

В один из дней подготовки на обновленной Аллее космонавтов, собрались: помощник ГК ВВС по космосу В.А. Шаталов (сменивший на этом посту генерал-лейтенанта Н.П. Каманина), начальник Центра подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина генерал-лейтенант Г.Т. Береговой, заместитель начальника ЦПК генерал-майор А.А. Леонов. Я доложил о проведенных работах и будущей перспективе Аллеи космонавтов и Аллеи почётных гостей. В.А. Шаталов подчеркнул, что Аллея космонавтов – это очень важная традиция: «Проходит по аллее очередной космонавт, а за его спиной остаются дела и память его старших товарищей. Выходит космонавт на смотровую площадку и перед ним открывается необъятный космический простор, куда ему предстоит лететь. Но вот таблички надо бы заменить, уж больно некрасиво они смотрятся на аллее!»

Посадка дерева послом Франции в СССР К. Арно на Аллее почётных гостей, июнь 1982 года

24 июня 1982 года на площадку 17-К приехал глава французской делегации посол Франции в СССР Клод Арно. После беседы с космонавтами посол направился на Аллею почётных гостей для традиционной посадки дерева. Он как-то не очень ловко справлялся с лопатой, что дало повод A.A. Леонову пошутить: «Мы не капиталисты, но заставим работать каждого». Шутка вызвала большое оживление у присутствующих. Посол посадил дерево, а мы установили невзрачную табличку.

	Табличка для дерева, посаженного послом Франции в СССР К. Арно, июнь 1982 года

2 июля 1982 года нашу площадку посетил Генеральный директор Южмаша А.М. Макаров. Он был невысокого роста, неторопливый, проявлял большой интерес к жизни и быту космонавтов, подготовке их к полёту и возвращению на землю. Сопровождали А.М. Макарова летчик-космонавт А.А. Леонов, заместитель начальника 2-го испытательного управления (ИУ) подполковник Кузнецкий и помощник Гендиректора ЮМЗ Н.С. Вознюк. А.А. Леонов подробно ознакомил высокого гостя с историей комплекса предстартовой подготовки, показал номера в гостинице «Космонавт», где космонавты живут до полёта, традиционные автографы на дверях, которые космонавты оставляют перед выездом на стартовую площадку, медицинские кабинеты, где космонавты проходят обследование, столовую «Космос», космическую сауну.

Большой интерес у А.М. Макарова вызвал тренажёр «Бивни-1» (изготовленный на киевском заводе «Арсенал»), на котором космонавты отрабатывали все элементы космического полёта. Алексей Архипович даже предложил Александру Максимовичу состыковаться с орбитальной станцией, но ограниченное время не позволило Макарову почувствовать себя в роли космонавта.

Особое внимание Гендиректора Южмаша А.А. Леонов обратил на Аллею космонавтов – рассказал историю её появления и о традиции, заложенной Ю.А. Гагариным. А.М. Макаров одобрил традицию и сказал, что за деревьями чувствуется хороший уход. Леонов с ним согласился и добавил: «Но вот беда, уж больно убого выглядят таблички на исторической аллее. Нужны другие, более солидные».

А.М. Макаров немного помолчал, а потом попросил, чтобы мы подготовили нужный текст и списки почётных гостей и космонавтов, слетавших в космос. Связь предложил нам поддерживать через полковника М.И. Кузнецкого (с которым я начинал службу в одной части и был хорошо с ним знаком), а Кузнецкий будет контактировать с Вознюком Николаем Савельевичем через ВЧ связь – 220 аппарат Гендиректора Южмаша. «И звоните мне с 17.30 – до 18.00 местного времени», – сказал в завершение Александр Максимович.

Через неделю списки были в Днепропетровске. А через три месяца самолётом нам доставили новые таблички.

Сразу было видно, насколько серьёзно А.М. Макаров отнёсся к просьбе А.А. Леонова. Это был шедевр! По всей видимости, на заводе директор поставил задачу кому-то из начальников цехов хорошо продумать макет, дизайн и технологию изготовления табличек. На спецметалле размером 21х30 см химическим способом были вытравлены тексты:

			Когда мы установили новые таблички, обе аллеи приобрели торжественно-строгий вид. А запаса табличек нам хватило еще на несколько лет. Вот таким удачным для нас был приезд А.М. Макарова на космодром Байконур. А выполненный им заказ убедительно показал, что он человек не только слова, но и дела.
Новая табличка, изготовленная на Южмаше, у дерева, посаженного Ю.А. Гагариным. Сентябрь 1983 года

Патриарху ракетостроения от военных испытателей – тюльпаны Байконура

К.В. Вавилов
О развитии физической культуры и спорта

Константин Васильевич Вавилов (02.11.1945 – 30.11.2009)

Окончил Киевский институт физической культуры. С 1970 г. – в спортивном клубе «Метеор»: старший тренер, начальник учебно-спортивного отдела (1982-1986), председатель клуба и директор спортивного комплекса «Метеор» (1986-2009). В 1999-2009 гг. – помощник Генерального директора Южмаша по спортивно-массовой работе.

Мастер спорта международного класса. Один из самых титулованных бадминтонистов СССР: 32-кратный чемпион Советского Союза, 42-кратный чемпион Украины 2-х кратный обладатель Кубка Европы. Заслуженный работник физической культуры и спорта Украины.

* * *

Начало строительства спортивных объектов

Когда А.М. Макаров стал директором, на заводе уже был сформирован коллектив физической культуры, а во Дворце культуры машиностроителей работал малый спортивный зал.

Играли и в футбол. На месте нынешнего Ледового дворца было футбольное поле: здесь ребята месили грязь, гоняя мяч. Макаров часто приходил поболеть. Тогда играли цеховые команды. Ту ярость игры не купишь ни за какие деньги: ошметки болота от бутс летали во все стороны. Долетали они и до трибун. Возможно, именно тогда и созрела макаровская убежденность – взяться за строительство спортивной базы.

Стадион «Метеор». Начало строительства

С чего начал А.М. Макаров? Он отыскал через спортивных областных боссов Анатолия Алексеевича Гайдука, который к тому времени жил в провинциальном Новомосковске, выступал за спортобщество «Спартак» и даже был заместителем председателя областного спорткомитета. Сегодня трудно однозначно сказать, что привлекло Макарова в Гайдуке? То, как он работал на корте ракеткой, было загляденье. Но, в то время, этот вид спорта еще не был так популярен, как сегодня.

Когда к А.М. Макарову привели в кабинет А.А. Гайдука, между ними состоялся сухой разговор и прозвучало простое предложение директора:

- Анатолий, давай поднимем спорт!

Праздник на стадионе «Метеор»

Затем, в общих чертах Александр Максимович поделился прикидками, каким он видит создание спортивной базы, спортивного клуба и вообще политики вокруг физкультуры и спорта. Анатолию Алексеевичу встреча пришлась по душе. Он согласился, и с тех пор эти два человека взвалили на себя неподъемную глыбу – принялись за строительство спортивных объектов.

В 1962 году на базе коллектива физической культуры и спорта завода был создан спортивный клуб «Метеор». Его возглавил Анатолий Алексеевич Гайдук.

	У микрофона – гость южмашевцев – летчик-космонавт А.С. Елисеев (слева). Справа – председатель спортивного клуба «Метеор» заслуженный тренер Украины А.А. Гайдук

В 1967 году, будучи членом ЦК КПСС, А.М. Макаров добился решения провести в Днепропетровске Спартакиаду народов СССР среди учебных заведений. Учитывая авторитет А.М. Макарова в высших московских кабинетах, добро на проведение спартакиады дали, но спросили, готова ли материальная база для столь престижного соревнования? А.М. Макаров ответил, что дело за стадионом, но он сдаст его к нужному сроку. И вот, в 1967 году, в строительство стадиона был заложен первый камень.

Тщательно и долго выбирали место под стадион. Облюбовали часть балки в районе Комсомольского парка. Согласование рельефа местности со специалистами заняло больше времени, чем само строительство. Стадион построили за полгода. Появились футбольное поле и спортивный комплекс.

Поднялись чуть выше от стадиона – в сторону улицы Парковой. Тут оставалась свободной от застройки территория. Принялись на ней строить открытый каток.

Чемпионы и призеры турниров по бадминтону с А.М. Макаровым. Крайний слева – К.В. Вавилов

В 1970 году мы получили добро А.М. Макарова на проведение турнира по бадминтону. Теперь этот турнир носит его имя. Практически все турниры открывал он. Как правило, в соревнованиях участвовало до ста команд со всего Союза. Александр Максимович встречался с участниками, фотографировался. Постоянно подчеркивал подросткам, что им полезно заниматься спортом.

О назначении В. Лобановского старшим тренером «Днепра»

Получив одно из лучших футбольных полей в стране, Александр Максимович проникся футболом. Он буквально заболел им. На заводе была своя футбольная команда, но она не отвечала тому уровню футбольной культуры и мастерства, который предлагал заядлый болельщик А.М. Макаров.

В 1968 году на попечение Южмашу был передан городской футбольный клуб «Днепр» (до 1962 г. клуб имел название «Металлург»). В то время главным тренером «Днепра» был Л. Родос. Наверное, он устал от кочевой жизни: полеты, перелеты, смена мест – и перешел на научную работу. После его ухода, на заводе было много прений о футбольной политике в Украине, в стране и в мире. Затем эта тема выплеснулась на директорском рапорте. Александр Максимович пригласил на деловой разговор все спортивное руководство завода и предложил заместителю генерального директора по соцкультбыту Н.П. Филлиповскому: – Николай Петрович, надо найти толкового тренера. Не надо нам знаменитостей. Нам нужен человек, который бы любил футбол, болел за команду, за ее результаты. Ищи, а мы такого человека будем поддерживать.

Н.П. Филлиповский (в центре) на 80-летии А.М. Макарова

В цехе 67 работал начальником Сытников, который до войны был судьей Всесоюзной категории по футболу. Вот и поехал он с Филлиповским в Киев, в Федерацию футбола. Попросили: порекомендуйте нам тренера для заводской команды, чтобы человек болел футболом. Оказалось, есть такой человек – Валерий Лобановский. Он недавно завершил игровую карьеру в донецком «Шахтёре» (1967-1968 гг.) и работал в киевском проектном институте.

Посланцы Южмаша связались с Лобановским и пригласили его для разговора в Днепропетровск. После короткого знакомства – сразу вопрос А.М. Макарова в лоб: «Мы предлагаем Вам, Валерий Васильевич, перейти в «Днепр» на тренерскую работу. Если согласны – считайте меня своим ближайшим помощником».

Так В.В. Лобановский стал старшим тренером «Днепра». Естественно, первой необходимостью была тренировочная база. Макаров сам выбирал место под ее строительство. Вопрос непростой: место должно отвечать многим условиям. Одно из них – экологически чистая зона. Александр Максимович остановился на Приднепровске. И вот в течение 1970 года, там построили тренировочную базу.

Набрали новых ребят в команду «Днепр», устроили их на завод, чтоб числились и зарплату получали. И пошла изнурительная работа. Начало работы в новой команде было для Лобановского неудачным. Он пригласил в команду уже известных футболистов: Сабо, Назарова, Мирошина – людей, которые уже в высшей лиге поиграли и хотели спокойной жизни. Но такое пополнение не работало на перспективу команды, и «Днепр» попал на «пульку».

	В.В. Лобановский на стадионе «Метеор»

Но двадцатидевятилетний Валерий Лобановский оказался на редкость цельной и трудолюбивой натурой. Поднимался первым на зарядку и держал дистанцию в десять километров. Он бежал впереди, а за ним следовала команда. Он был первым на кроссах. На тренировках умел показать, как все делается, умел потребовать...

Именно при Лобановском в игре «Днепра» произошел качественный скачок: в 1971 году команда вышла в высшую лигу и в чемпионате СССР сразу заняла шестое место! По представлению А.М. Макарова Валерий Васильевич Лобановский был награжден орденом «Знак Почета».

Перед ответственными матчами А.М. Макаров спешил на спортивную базу. Нередко брал с собой председателя профкома, секретаря парткома и секретаря обкома партии. Интересовался настроением игроков и всегда спрашивал о личных проблемах. Кроме выделения квартир, семьи футболистов нуждались в разрешении множества бытовых проблем. И здесь Макаров всегда охотно помогал.

Футболисты команды «Днепр» со старшим тренером В.В. Лобановским, 1969 год

В 1973 году первый секретарь ЦК КПУ В.В. Щербицкий (в 1963-1965 гг. он был первым секретарем Днепропетровского обкома партии) переманил В. Лобановского в киевское «Динамо». Валерий накануне отъезда зашел к Александру Максимовичу, объяснил ситуацию. Макаров, конечно, расстроился, но поблагодарил его за работу с командой и пожелал дальнейшей футбольной карьеры.

Так директор ракетного завода открыл стране выдающегося футбольного тренера – Валерия Васильевича Лобановского!

От детского лагеря «Метеорит» – до Ледового дворца спорта

Между тем, спортивная база предприятия продолжала расширяться. Решено было соорудить спортивный лагерь «Метеорит». До этого перспективные подростки в летний период тренировались на базе «Дубравы». Здесь был разбит спортивный лагерь, оборудованы спортплощадки.

Макаров выходные дни проводил в пансионате «Дубрава». Он молодел от общения с ребятней. Большего удовольствия, чем от рыбалки и от общения с детьми Александр Максимович не получал. Как-то в окружении ребятишек сказал: «Вы чего здесь ютитесь?! Вот там ваше место!» И указал на противоположный берег, утопающий в полувековых соснах: «Вот там будут ваш лагерь, турбаза». И на противоположном берегу, как по мановению палочки волшебника, построили лагерь «Метеорит». Сколько бы ни приезжал Александр Мак-

симович в «Дубраву», всегда на лодке пересекал реку и заходил к ребятишкам. Спрашивал, как кормят, чем заняты, чего не хватает? «Метеорит» – это его вотчина. Он до последних дней общался с ребятишками. Сидел с ними у костра, слушал ребячьи песни, сам подпевал. Детишки были в восторге от него.

После ввода в строй стадиона «Метеор» пошла цепная реакция открытия спортивных школ: легкой атлетики, по бадминтону, по плаванию... Когда замахнулись на строительство бассейна, А.М. Макаров заметил:

– Имейте в виду, у меня должен быть лучший бассейн!

Послали гонцов по всему Союзу посмотреть, что в этом плане достигнуто. Натаскали «деталей», «фрагментов», но самое главное, что у нас предусматривалось – принципиально новый метод очистки воды. Без хлорки.

Когда мы открыли Дворец водных видов спорта, залили бассейн, у нас была вода цвета лазури. Это был лучший бассейн. Его построили под чемпионат Советского Союза по плаванию. Здесь началась эпопея всех наших пловцов-олимпийцев. Пришли крупнейшие тренерские кадры. Эта уже была вторая макаровская спортивная база.

Третья – Ледовый дворец. Опять А.М. Макаров поставил задачу, чтобы Дворец был лучшим в Союзе. Дворцы зимних видов спорта мы смотрели в Москве, Свердловске и других городах. Собирали проект по всему Союзу, копировали все лучшее, чтобы получить лучший из лучших. По стране мотались: работник заводского УКСа ГА. Михайлов, назначенный директором строительства Дворца, Ю.А. Василенко и ряд других руководителей. Эта работа напоминала работу пчел: с миру – по нитке. И, это притом, что к тому времени Дворца спорта даже в городе не было.

Заводчане – участники подготовки пионерлагеря «Орленок» к новому сезону, 1960-е годы

Деньги на строительство выделило наше Министерство. Но, мы попали под эпопею подготовки «Олимпиады-80». Денег требовалось на проведение такого грандиозного мероприятия немерено. И решено было их наскрести, законсервировав строящиеся объекты соцкультбыта. Под это решение попал и наш Ледовый дворец.

Ничего не оставалось, как ехать Макарову в Москву на прием к Брежневу:

– Леонид Ильич, мы ракеты хорошие делаем, я миллионный трактор гарантирую стране: вот-вот сойдет с конвейера. Но надо и нам пособить. Ледовый дворец практически готов. Я не прошу у державы ни одной копейки. Построю за счет заводской прибыли, только дайте возможность.

Генсек неторопливо расспросил о Южмаше, его людях, над чем работает коллектив. Вник в подробности отработки новых изделий.

А.М. Макаров в окружении ребятишек в спортивном лагере «Орленок». Справа от него: А.В. Мигдеев и Г.М. Вашуркин

В ЦК после этой встречи соответствующие ответработники сказали:

– Если Александр Максимович не просит денег и берется достроить Дворец, мы не будем возражать.

А.М. Макарову было непросто в ущерб развитию производства направить прибыль на достройку Дворца, но он это сделал. Только его усилиями была поставлена последняя точка в этом грандиозном строительстве.

После появления спортивной базы с замкнутым циклом ничто не мешало коллективу спорткомплекса работать на результат по всему спектру спорта. Александр Максимович еженедельно встречался с руководством спорткомплекса, интересовался, как выступают наши спортсмены, как развивается спортивная база, что где сделано, сколько людей участвуют в спартакиаде, сколько команд по футболу.

А.М. Макаров на открытии очередного сезона в пионерлагере «Орленок»

Когда ушел А.А. Гайдук, Макаров обратился ко мне:

– Так, хватит только спортом заниматься, надо заниматься хозяйством. Принимай комплекс, доведи его до соответствующего уровня. И в заключение встречи произнес фразу, которая стала напутствием великого человека на многие годы: «Чтоб смех и дети были.»

Я помню, как летом 1978 года проводили на стадионе праздник «Миллионный трактор». Многотысячный коллектив пришел на стадион. Тридцать тысяч народу! Принимали спортсменов со всего Союза. Все олимпийские чемпионы плотным кольцом окружили Александра Максимовича. Расспросы, пожелания спортивных побед. Это была веха в нашей спортивной жизни.

Команда «Днепр» – чемпион СССР!

В 1979 году наша команда «Днепр» вылетела из высшей лиги и со следующего года уже не могла участвовать в первенстве страны по футболу. Наша делегация только что вернулась из Москвы, где пыталась добиться отмены решения. Но после многочисленных переговоров стало ясно, что судьбу нашей команды может решить только Александр Максимович. Человек десять ярых болельщиков футбола обратились к нему за помощью. И, судя по информации председателя завкома профсоюза Южмаша Григория Михайловича Вашуркина, такая возможность была. Оказывается, сборная команда страны прыгунов в воду длительное время тренируется в Австрии потому, что в Советском Союзе не было вышки для прыжков в воду с изменяемой высотой. Спорткомитет СССР никак не мог добиться ее изготовления и установки в центральном бассейне города Москвы. Но ситуация изменилась с появлением на горизонте Макарова. Комитет согласился походатайствовать о команде «Днепр» взамен на вышку для прыгунов в воду. Александр Максимович поручил В.С. Соколову найти в стране оборудование, на котором можно было бы произвести расточку главного цилиндра вышки. Такой расточной станок нашелся на Ленинградском заводе «Большевик». На нем еще в начале ХХ века растачивали стволы орудий главного калибра для линкоров и орудий береговой обороны на Финском заливе. По просьбе Александра Максимовича директор завода Владимир Макарович Величко восстановил работу станка и произвел уникальную расточку на двух цилиндрах. Когда Александр Максимович оценил важность такой вышки для спортсменов, то решил сделать вторую вышку и для нашего бассейна. Так, в конечном итоге, футбольная команда «Днепр» была сохранена в высшей лиге, а в заводском бассейне появилась вышка с переменной высотой.

Незабываемым был футбольный сезон 1983 года. До золотых медалей ФК «Днепр» оставался один шаг – последняя игра на родном поле. За несколько дней до финального поединка в Днепропетровске высадился «московский десант». Прибыли руководители Спорткомитета СССР, Федерации футбола СССР, высокие партийные и профсоюзные чиновники и даже уполномоченные КГБ. Вопрос стоял ребром: «Днепр» не может быть чемпионом – город закрытый, стадион рядом с секретным заводом, на нем нельзя будет принимать зарубежных футболистов... На Макарова «жали» со всех сторон, а он отшучивался: «Вы – интересные люди! Я директор завода, а не тренер футбольной команды. Как я могу футболистам дать указание проиграть?»

Играет футбольная команда «Днепр»

5 ноября в кабинете Александра Макарова раздался телефонный звонок из Москвы. Гендиректору Южмаша звонил «один друг – очень большой начальник», как его называл сам Макаров.

– Максимыч, ну зачем оно вам надо, закрытому городу. В Кубке чемпионов лучшие команды Европы играют. Что вам там делать? Отдайте золото «Спартаку».

– Нет. «Спартак» – многократный чемпион – может еще добиться золотого успеха... А для «Днепра» – это первый шанс и, может быть, единственный!

Звонившим был член Политбюро ЦК КПСС, министр обороны, маршал Дмитрий Федорович Устинов...

В день матча Макаров внезапно пропал... Лишь спустя некоторое время он приоткрыл тайну своего исчезновения: «Я не мог появиться на стадионе – мне бы не дали посмотреть игру. Вот я и «убыл в командировку» – в нашу «Дубраву». Матч смотрел по телевизору. Накануне встретился с тренерами и футболистами. Сказал им: «Буду болеть за вас!»

Результат матча – на табло!

Чтобы понять, какой был ажиотаж в городе перед этим поединком, достаточно одной справки: на 35 000 мест на «Метеоре» поступило порядка 140 тысяч заявок!

Шестого ноября 1983 года футболисты «Днепра» впервые в своей истории завоевали титул чемпионов СССР, обыграв в последнем туре московский «Спартак» со четом 4:2! К чемпионству команду «Днепр» привел старший тренер Владимир Александрович Емец.

Отдельной строкой в той победе была блестящая игра Олега Тарана – он забил три гола. Помимо Олега, в Днепропетровске родилось целое созвездие выдающихся футболистов: Геннадий Литовченко, Олег Протасов, Владимир Лютый, Виктор Кузнецов, Сергей Краковский.

Седьмого ноября пьяный от счастья город вывалил на демонстрацию трудящихся, посвященную очередной годовщине Октябрьской революции.

Газета «Советский спорт»: 6 ноября 1983 года футбольная команда «Днепр» стала чемпионом СССР!

Команда «Днепр» шла по главной площади Днепропетровска под овации десятков тысяч жителей города, а традиционные для этого дня кличи: «Ленин, партия, комсомол», заменили на более искренние: «Днепр – чемпион!»

С первыми международными матчами действительно были проблемы. Их пришлось проводить в Кривом Роге, Симферополе, Запорожье... Объясняли это реконструкцией стадиона в Днепропетровске. Потом стали играть и на «Метеоре». А.М. Макаров не пропустил ни одного домашнего матча!

Центр олимпийской подготовки – кузница чемпионов!

Универсальный зрелищно-спортивный дворец «Метеор»

На катке Ледового дворца Оксана Баюл – будущая олимпийская чемпионка

Как-то мы высказали А.М. Макарову свой взгляд на идею создания Центра олимпийской подготовки, чтобы в спорте прижилась школьная система: десятый класс заканчиваешь – надо идти дальше в институт. А у нас: закончил спортивную школу – надо отчислять. Тут бы совершенствоваться дальше, поскольку после восемнадцати идет расцвет. А как? Закончивший спортивную школу никому не нужен. И мы предложили А.М. Макарову принципиально новую модель: создаем Центр олимпийской подготовки как очередную ступень, чтобы после спортивной школы юноши и девушки могли совершенствовать свое мастерство вне зависимости от их места учебы или работы. Новая модель позволяла стать членом спортивного клуба, членом Центра. Ты – наш спортсмен, и ты растешь, растешь. Здесь уже просматривалась вузовская система. После окончания института ты защищаешь кандидатскую, снова растешь. Так и у нас: после Центра ты будешь играющим тренером, затем будешь тренером. Александр Максимович это сразу оценил по достоинству. Людей надо держать в этой системе, а не выбрасывать на улицу. Эта система продолжает и сегодня приносить свои плоды.

Под пристальным вниманием А.М. Макарова в спортклубе «Метеор» воспитаны тысячи спортсменов. Мы ежегодно воспитывали несколько мастеров международного класса (это уровень чемпионов Европы и мира), до двадцати – мастеров спорта, до «полтинника» – кандидатов в мастера, а в массовых разрядах – пятьсот-шестьсот человек.

XXXТоржественное открытие спартакиады на стадионе «Метеор»

У нас не было ни одной Олимпиады, чтобы в ней не участвовали метеоровцы. Сначала, прославляли наш спортивный клуб легкоатлеты Белокуров, Хвостик, Грачев, Гуреев – бронзовые призеры. Потом пошла эпопея Зайцева – гребля, Целинкова – плавание. Потом пошли наши фигуристы, бадминтонисты. И каждые четыре года у нас были свои чемпионы и призеры Олимпийских игр!

Тенденции, которые были заложены при А.М. Макарове, работали на результат, работали как часы.

Работник Южмаша Олег Протасов после получения «Серебряной бутсы», 1985 год