Под общ. ред. Ю.С. Алексеева
МАКАРОВ – патриарх ракетостроения

Часть II. Воспоминания об А.М. Макарове и его времени

© ЮМЗ им. А.М. Макаровая, 2016

Наш адрес: ruzhany@narod.ru

   

Часть II, главы 10-13

(Полное оглавление сборника см. здесь)

Воспоминания В.А. Андреева, А.С. Короткова, Б.А. Васильева, Н.М. Иванова

В.А. Андреев
Воспитание коллектива Южмаша – один из главных подвигов А.М. Макарова

Владимир Алексеевич Андреев родился 2 февраля 1942 года в с. Ново-Спасовка Ростовской области. После окончания в 1964 г. Ждановского металлургического института работал на Южмаше. Прошел путь от инженера-технолога (1965) до главного технолога (1985) и главного инженера – первого заместителя Генерального директора (1987-1988).

В 1988-1992 гг. – начальник первого Главного управления Минобщемаша СССР. Основатель и руководитель АО «Асконд» (1992), Генеральный директор МКК «Космотрас»( 1997-2012), с 2012 г. – президент МКК «Космотрас». Один из главных инициаторов и организаторов международного проекта «Днепр».

Кандидат технических наук. Лауреат государственных премий СССР (1986) и Украины (2003). Академик Международной академии астронавтики (2012).

* * *

Генеральный директор Южмаша А.М. Макаров больше всего помнится людям как Человек. Через отношения с людьми строилась его политика, реализовалась принципиальная позиция, велась борьба за развитие завода, осуществлялась государственная деятельность.

Для каждого из нас Александр Максимович дорог как учитель, наставник, герой-борец, прокладывающий путь вперед, открывающий перспективу. У всех, кто в годы макаровского руководства Южмашем непосредственно работал с ним, выполнял поставленные им задачи, есть о нем свои мысли, выводы, жизненные примеры, факты.

О таком человеке и такой судьбе нельзя говорить мало. Историю его трудовой жизни невозможно описать кратко, это сложно сделать одному человеку. Мы – его многочисленные ученики и последователи обязаны это делать во имя памяти и справедливости, во имя будущего и воспитания новых ракетостроителей, во имя сохранения мира на земле.

Слово «коллектив» – не сходило с уст нашего директора

Мне довелось познакомиться с Александром Максимовичем уже на первом году своей работы на заводе в 1965 году. Жилье для семьи молодого специалиста всегда было проблемой. С помощью Виктора Михайловича Кульчева удалось записаться на прием по личным вопросам к Генеральному директору. В кабинете приема в инструментальном корпусе я впервые увидел А.М. Макарова. Уверенная, отеческая манера разговора с молодым человеком, постукивание по столу красным карандашом в знак утверждения принимаемых решений. Знак депутата Верховного Совета СССР на груди. Мои объяснения, почему я прошу ускорить предоставление квартиры и без того гарантированной мне государством, выслушаны внимательно. Ответы даны уверенным тоном и главное с оптимизмом. Этот оптимизм, его уверенность в своих действиях очень запомнились, потом я много раз убеждался в том, что это особенно присуще ему. Я тогда еще не знал, что мне доведется 34 года знать этого человека при жизни, из них 10 лет работать под его непосредственным руководством, почти 14 лет поддерживать психологически и материально ветерана труда – пенсионера. Но это будет потом.

Владимир Андреев – инженер- технолог Южмаша, 1965 год

Свою первую в жизни однокомнатную квартиру семья молодого специалиста получила через несколько месяцев после этого приема. Это не просто удача и не случай в одной семье. Это типичная история, характеризующая обстановку на заводе и в стране, где задачи укрепления обороноспособности ставились во главу угла. Государство выделяло большие ресурсы на развитие производств, их социальную инфраструктуру. Генеральный директор обязан был наряду с наращиванием производственной базы заниматься строительством жилья для развивающегося коллектива предприятия. Делать это с не меньшим вниманием, чем к основному производству. Лично вникать в его распределение, поддерживать молодые семьи – будущее завода. Нужно было успевать все это делать, нужно было быть чутким и заботливым. Это было одним из непременных условий развития. Это хорошо понимал А.М. Макаров. Он прекрасно выполнял социальную функцию Генерального директора, это было свойственно его гражданской позиции, именно за это он был и остается очень уважаемым в народе.

Деловой разговор с Генеральным директором в цехе Южмаша. В центре: Ю.С. Алексеев, В.А. Андреев, А.М. Макаров

За период директорства А.М. Макарова завод превратился в объединение, его коллектив достиг 53 000 работающих. Люди, коллектив – это самое важное и самое главное в жизни любого предприятия, и будет успешным тот руководитель, кто хорошо это понимает. А.М. Макаров как директор рано и прочно усвоил эту истину. Становление коллектива, его нужды, его организованность, нацеленность на главные государственные задачи, его общественное мнение и моральный дух, управляемость. Чего это стоило первому руководителю, Генеральному директору, отвечающему перед страной за этих людей и свято чтившему прежде всего интересы коллектива предприятия! Коллектив – наиболее трепетно произносившееся слово, оно не сходило с уст нашего директора во многих жизненных ситуациях: «Тебе доверил коллектив!», «А как это оценит коллектив?», «Его принял коллектив.», «Это нужно делать в интересах коллектива.». Коллектив – это и все объединение, коллектив – это и каждый цех, отдел, производство. Ценить свой коллектив, работать с ним, опираться на него, слышать от коллектива обратную связь учил нас Александр Максимович. Мнение о руководителе в коллективе – лучшая ему оценка.

С огромным коллективом и большие заботы: жилые дома, детские учреждения, подшефные школы, базы отдыха, пионерские лагеря, спортивные базы. Все эти непременные составные части социальной инфраструктуры Южмаша развивались при А.М. Макарове пропорционально бурному росту ракетнокосмической техники и гражданской продукции.

Один из фактов, характеризующий заботу Генерального директора о трудящихся Южмаша.

	Е.И. Чазов – начальник 4-го главного управления при Минздраве СССР в 1967-1986 гг.

Александр Максимович дружил и очень тесно сотрудничал с Евгением Ивановичем Чазовым – великолепным кардиологом, долгие годы возглавлявшим известное 4-е Главное управление Минздрава СССР. Это была дружба не в интересах собственного здоровья или возможности получения престижной путевки в Нижнюю Орианду. Дело в другом. Наш директор нашел общие интересы Южмаша и 4-го управления, строго выполнял свои обязательства и благодаря этому трудящиеся получали ежегодно большое количество путевок в лучшие санатории и дома отдыха страны. Эти путевки были доступны начальнику цеха и простому рабочему. Следует отметить, что вообще все свои огромные связи и возможности А.М. Макаров направлял на решение прежде всего социальных вопросов коллектива завода и его развитие.

На Южмаше сохранился костяк того коллектива, который был создан при Макарове. К большому сожалению, это в основном уже далеко немолодые люди. Нет вины Макарова в резком сокращении производства, персонала предприятия, взрослении среднего труженика завода, проходящего заводскую проходную сегодня. Но сильны еще в коллективе макаровские традиции, и это выручает предприятие.

Можно с уверенностью сказать, что кропотливый, талантливый труд Александра Максимовича Макарова, вложенный в становление, развитие и воспитание коллектива Южмаша, – это один из главных его подвигов.

А.М. Макаров и производство

Главная функция предприятия – производство, то, во имя чего предприятие и создавали, потому оно и названо производственным объединением. Генеральный директор ПО «ЮМЗ» А.М. Макаров и заводское производство – это особенная тема.

Существует несколько понятий, подразумеваемых под конкретными емкими фразами: производство, производственная функция, производственный процесс. Это и выпуск продукции, создание материальных благ. Это соотношение объемов и темпов выпуска с экономическими ресурсами. Это, наконец, подразделение предприятия, управляющее и организующее производственный процесс. Каждому из этих понятий посвящены целые науки.

На Южмаше эти науки реализованы на практике. Здесь годами выработан свой стиль, свой подход к планированию и управлению огромным производственным организмом. Это тоже своеобразный макаровский почерк.

Одним из известных, талантливых и очень авторитетных руководителей предприятий в оборонной промышленности страны был Дмитрий Архипович Тараков – в прошлом Генеральный директор производственного объединения «Стрела» в г Оренбурге. Говоря об А.М. Макарове, Дмитрий Архипович любил вспоминать одну историю из своей жизни, относящуюся к 1970-м годам.

Министр общего машиностроения Сергей Александрович Афанасьев, назначая его на должность Генерального директора, сказал: «Ты для начала поезжай на недельку в Днепропетровск, к Макарову. Посмотри, поучись».

Президент АН УССР Б.Е. Патон и президент АН СССР Г.И. Марчук знакомятся с технологией вафельного фрезерования обечаек корпусов ракет

Таракова вовсе не обидел такой подход министра. С той встречи между двумя генеральными директорами сложились деловые, дружественные, уважительные отношения, несмотря на большую разницу в возрасте и положении на тот момент. Отношения руководителей отразились и на сотрудничестве предприятий. Много раз ПО «Стрела» получало южный заказ и как предприятие точной механики всегда с честью выполняло свои партнерские обязанности. Дмитрий Архипович Тараков был всегда дорогим гостем в ПО ЮМЗ, в том числе и на праздновании 100-летнего юбилея А.М. Макарова в 2006 году.

Такие педагогические поступки министр совершал не только с Д.А. Тараковым, но и еще в целом ряде случаев при назначении руководителей крупных предприятий. Чему же хотел научить министр будущих директоров – ракетостроителей на Южмаше, почему именно на Южмаше, у А.М. Макарова?

Дмитрий Архипович Тараков на торжественном собрании, посвященном 100-летию со дня рождения А.М. Макарова, г. Днепропетровск, 12 сентября 2006 года

Начнем с понятия общезаводской рапорт. Во-первых, это наиболее крупное в масштабах предприятия совещание, где присутствуют руководители примерно 100 цехов, 40 отделов, все заместители Генерального директора, главного инженера, начальники производств, директор Павлоградского механического завода, все главные специалисты, заместитель Генерального конструктора КБЮ, ведущие конструкторы по темам, представители заказчика – всего около 200 человек руководящего состава Южмаша и КБ «Южное». Обсуждаемые вопросы: производство, техническое и материальное обеспечение, подготовка производства, качество, строительство, реконструкция, экономика. Все самые важные направления обеспечения плана выпуска продукции, ее качества, технико-экономические показатели, состояние трудовой дисциплины, чистоты, культуры производства, техническое перевооружение, охрана труда, вопросы противопожарной безопасности, режима, перспективы предприятия. В годы расцвета ПО ЮМЗ рапорты проводились в 12 часов дня практически 5 раз в неделю. При этом в отдельные дни был специальный рапорт по вопросам качества – день качества. Был день общественного рапорта с участием руководителей общественных организаций, где рассматривались вопросы социальной политики, обеспечения кадрами. Основные докладчики на производственных рапортах – начальник отдела подготовки производства и главный диспетчер.

Рапорт – это и конкретный документ, содержащий задание каждому цеху, отдельным техническим службам, отделам снабжения. Задания до вынесения на рапорт проработаны со всеми, кому они устанавливаются, и этот процесс в итоге охватывает практически все подразделения предприятия. Рапорт длится 1 час, ведет его Генеральный директор или лицо его заменяющее – как правило, это главный инженер. В ходе рапорта Генеральный директор задает вопрос о принятии задания каждому начальнику цеха, руководителю службы. В итоге весь огромный состав руководства предприятия знает задачи, поставленные каждому подразделению. Весь коллектив живет единой задачей.

Южмаш – это завод-парк. Вся внутренняя территория предприятия и прилегающая к нему территория за заводским забором распределены и закреплены за заводскими подразделениями, которые отвечают за чистоту, опрятность и пополнение зеленых насаждений. В начале каждого рапорта слушается доклад комиссии по чистоте и культуре производства, возглавляемой начальником, так называемого, дворового цеха. Если есть замечание – подразделение получает «двойку».

Горе тому, у кого есть какие-либо другие замечания по рапорту. Эти замечания могли относиться к выполнению производственных заданий, экономике, качеству, выполнению плана новой техники...

Южмашевский рапорт был динамично функционирующий, сильный, эффективный и необходимый инструмент управления огромным предприятием. Каждый человек, которого посылали на Южмаш за передовым опытом, прежде всего был приглашен на заводской рапорт, участвовал в нем, а затем изучал методику его подготовки и проведения. А.М. Макаров за годы своего директорства внес свою большую лепту в совершенствование системы заводских рапортов, железно сам ее исполнял и поддерживал, считал рапорт органически неотъемлемой частью жизни завода. Этому стоило учиться будущим руководителям.

Рапорт на ЮМЗ – это типичное явление систематизированных действий. Все основные функции управления производством, техническим перевооружением, социальным развитием представляли собой хорошо организованную, спланированную и отлаженную систему. Генеральный директор – человек, управляющий этой системой, держащий в руках ключ к ней. Только с таким системным подходом можно было управлять предприятием-гигантом, установившим своеобразный рекорд выпуска ракетно-космической техники, гражданской и другой машиностроительной продукции.

В 1980-1982 гг. мне довелось пройти курс обучения в Академии народного хозяйства при Совете Министров СССР. Для выпускной дипломной работы была выбрана тема «Управление развитием крупного производственного объединения в машиностроении». Руководителем дипломного проектирования от производства был А.М. Макаров. Я ничего не придумывал нового в своем дипломе. Познакомившись в академии с теорией системного анализа, я применил ее к обоснованию существующей на практике огромной производственной системы, которой являлся Южмаш. Александр Максимович, как руководитель проекта, с удовольствием поставил свою подпись на титульном листе моего дипломного проекта.

Выступает Генеральный директор Южмаша А.М. Макаров

Необходимо особо сказать о номенклатуре и объемах производства ПО ЮМЗ. В 1980-е годы директорства А.М. Макарова в производстве Южмаша находились до семи наименований межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и ракет-носителей (РН), а именно:

• МБР РС-20 – тяжелые жидкостные ракеты шахтного базирования;
• МБР РС-22 – твердотопливные ракеты шахтного базирования;
• МБР РС-22 – твердотопливные ракеты железнодорожного базирования;
• РН «Циклон-2»;
• РН «Циклон-3»;
• РН «Зенит»;
• модули блока А системы «Энергия-Буран»;
• на Павлоградском механическом заводе ПО ЮМЗ окончательно комплектовались и сдавались заказчику боевые железнодорожные ракетные комплексы (БЖРК).

Номенклатура узлов собственного выпуска ПО ЮМЗ, необходимая для производства такого семейства ракет, составляла:

• жидкотопливные реактивные двигатели – 27 наименований;
• топливные емкости – 42 наименования;
• рулевые агрегаты – 30 наименований;
• маршевые твердотопливные двигатели – 10 наименований.

Объемы производства ракетной и космической техники в этот период:

• выпуск МБР и РН – до 100 ракет в год;
• выпуск КА, сдача ОКР по космосу – в среднем 18 тем в год.

Объемы производства гражданской продукции:

• тракторы ЮМЗ шести моделей – до 61 510 шт.
• товары народного потребления – на сумму до 30 млн. руб. в год.

Максимальный годовой объем выпуска продукции ПО ЮМЗ составлял 1 млрд. 383 млн. руб. Эти рубли тогда стоили дороже долларов!

Академик Владимир Федорович Уткин уже в годы своей работы в ЦНИИ-маше, имея возможность анализировать всю ракетно-космическую отрасль страны и зная это производство в мире, высказал обоснованное утверждение о том, что по масштабам производства, объемам научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ ПО «Южный машиностроительный завод» было своеобразным феноменом и установило рекорд в мировой ракетно-космической практике.

Внедрение новых технологий

Александр Максимович своим примером демонстрировал высочайший уровень решения вопросов по внедрению в производство новых технологий.

Например, как появилась и развилась до мирового лидерства технология контактной стыковой сварки шпангоутов и корпусов ракет на Южмаше?

Группа специалистов по контактно-стыковой сварке в цехе №2 Южмаша

Инициатором ее внедрения был главный сварщик В.В. Бородин. Но технология пришла, когда уже шло серийное производство изделий, прошли летные испытания и все виды наземной отработки. Обычно такие кардинальные изменения в технологии, проводят с начала отработки. А.М. Макаров выслушал своих специалистов-энтузиастов и быстро разобрался: «Я помогу вам, объясню Борису Евгеньевичу Патону, что все отработано и гарантирую качество. Он поймет и поддержит».

Борис Евгеньевич уже давно знал, что Александр Максимович попусту не будет давать гарантий. И он поддержал, присоединив свою гарантию к гарантии Макарова. Такую же поддержку оказал Генеральный конструктор Владимир Федорович Уткин. Это дало огромный рывок в производительности труда и качестве. Это вдохновило инженеров на новые идеи, что привело к появлению в жизни контактной стыковой сварки продольных швов корпусов ракет – технологии, которой до сих пор больше нет ни у кого в мире.

При этом следует напомнить, что в ходе освоения первой стыкосварочной машины К-767 для сварки обечаек в 1982 году был серьезнейший инцидент: лопнула по сварному шву уникальная деталь – станина, спроектированная в ИЭС им. Е.О. Патона и изготовленная на Новокраматорском заводе тяжелого машиностроения. Обсуждалась даже идея списания этой машины, но специалисты Института электросварки, поддержанные академиком Б.Е. Патоном, отстояли идею ремонта. Поддержку и доверие им уже теперь оказал А.М. Макаров. В результате на этой машине была сварена вся партия корпусов последнего поколения самых мощных в мире межконтинентальных баллистических ракет РС-20В «Воевода».

Еще одна поучительная история, связанная с этой технологией. В 1985 году ПО ЮМЗ совместно с ИЭС им. Е.О. Патона выдвинули работу на тему «Контактная стыковая сварка корпусов ракет» на соискание Государственной премии СССР в области науки и техники. Это был второй случай в истории завода, когда на такой высокий уровень выдвигалась работа в области конкретной технологии ракетостроения. Но тема не прошла в 1985 году.

	Контактно-стыковая сварка с помощью машины К-767, разработанной в Институте электросварки им. Е.О. Патона

Сколько отрицательных эмоций от А.М. Макарова получили по этому поводу главный инженер Владимир Сергеевич Соколов и я, работавший его первым заместителем. «Если вы выдвинули, не имеете права проигрывать. Такому заводу стыдно проигрывать. Это позорит коллектив, унижает оценку труда людей. Вы не доработали» – и так далее. Мы, в свою очередь, «обозлились» и решили повторить выдвижение. Теперь уже наш директор лично контролировал весь процесс и мы добились заслуженной победы. Комитет по Ленинским и Государственным премиям присвоил высокое звание инженерам и ученым Южмаша, ИЭС им. Е.О. Патона, КБЮ и завода им. М.В. Хруничева. А вручал нам премии в Киеве в стенах Академии наук УССР Борис Евгеньевич Патон.

Б.Е. Патон (2-й справа) на Южмаше. Слева – А.М. Макаров и В.Ф. Уткин. Справа – главный сварщик Южмаша Л.Г. Чепур

С началом бурного внедрения оборудования с ЧПУ потребовалось увеличение числа инженеров-программистов. Их остро не хватало. Но штатное расписание служб, лимиты по труду не позволяли набирать этих специалистов. Мы не раз выходили к руководству завода, но потом обратились с принципиально новым предложением: добиться в Министерстве изменения одного из планируемых предприятию показателей – доли инженерно-технических работников в общей численности персонала. Это означало уменьшение общего количества рабочих в пользу увеличения количества инженеров. Прибавку предлагалось использовать для набора программистов. Такой заход вызвал вначале отрицательную реакцию Генерального директора. Но позже Александр Максимович проникся, поверил и помог своей поддержкой.

Когда же Генеральный директор Южмаша увидел монтаж обрабатывающих центров с ЧПУ в инструментальном цехе №51, то сказал мне тогда: «Имей в виду, твой траурный портрет будет висеть в этом цехе, если станки не дадут отдачи!»

Уроки А.М. Макарова

Приведу некоторые примеры, послужившие воспитательными уроками для меня и моих коллег на всю жизнь.

1. В 1984-1985 гг. объединение готовилось и переходило к серийному производству целого ряда ракетных и ракетно-космических комплексов. Не хватало производственных мощностей, еще больше не хватало реальных рабочих рук. Параллельно мы решали проблемы расшивки узких мест в собственном производстве. Не всегда мы – руководители – были единомышленниками в оценке этих проблем и нахождении путей их решения. Но в данном случае выход был найден Генеральным: по его заданию я провел много дней и недель в

Министерстве и на смежных предприятиях в Москве, Оренбурге, Перми, Златоусте, чтобы добиться развития кооперации и передачи другим заводам отработанных нами в производстве узлов.

А.М. Макаров, Ю.С. Алексеев, В.А. Андреев, В.И. Сичевой

2. При освоении изделий «Зенит» и «Энергия» мы пережили очень сложный период из-за целого ряда новых технических проблем. Наиболее сложными из них была чистота полостей баков и окисные плены в сварных швах. Особенно много хлопот доставили нам пресловутые окисные плены. Отраслевые нормативы не допускали в сварных швах криогенных емкостей выходящих на поверхность окисных плен. Но по своей природе алюминиевые сплавы не могут быть сварены абсолютно без плен. На баках работали сварщики высочайшей квалификации. После сварки выявленные дефекты ремонтировали, но после испытаний баков в результате нагружений они вновь проявлялись на поверхности. Возникали ситуации повторных возвратов ранее принятых операций между рабочими, представителями ОТК и заказчиком. Это породило особую психологическую проблему: люди переставали верить друг другу. Главным сварщиком в эти годы на ПО ЮМЗ был Леонид Григорьевич Чепур – настоящий профессионал и патриот завода. Он особо остро переживал эту трудность. Но кардинального решения проблемы не было.

Топливный бак ракеты-носителя «Зенит»

В один из моих визитов в цех 25 я застал сцену, когда Владимир Иванович Сичевой – заместитель Генерального директора по производству «распекал» главного сварщика прямо у бака. Цех не мог сдать баки заказчику. Я понимал, что эта сцена от безысходности, В.И. Сичевой и Л.Г. Чепур хорошо относились друг другу, а тут скандал. Никто не мог в тот момент рассчитывать, что найдутся силы, способные доказать возможность нормировать и допустить эти дефекты в конструкциях без вреда для работоспособности. Я встал на защиту главного сварщика. И тогда Владимир Иванович сгоряча сказал: «Тогда пойдем к Александру Максимовичу, там доложишь о том, в какой тупик вы завели завод». Я согласился идти. Пошли пешком через цех №2. В.И. Сичевой был человеком умным и быстро отходчивым. На выходе из цеха №2 он предложил: «Может не пойдем к Макарову? Что это нам даст?» Тут запротестовал я: «Нет пойдем».

А дальше мы вместе убедились еще раз каков наш директор. Когда мы вошли к нему в кабинет, он, очевидно, прочел на наших лицах суть происходящего и встретил нас широким дружеским жестом с улыбкой на лице. В результате, мы договорились о том, что наберемся терпения и будем дальше работать.

А проблема допустимости окисных плен в криогенных баках была решена кардинально. Три человека – ученые и инженеры – особо творчески проявили себя, организовали огромный объем исследований на заводе, в Центральном НИИ материаловедения (ЦНИИМВ), МВТУ им. Баумана и получили необходимые доказательства. Имена этих специалистов: Юрий Георгиевич Бушуев – 1-й заместитель директора ЦНИИМВ; Борис Павлович Ржанов – заместитель главного сварщика, а затем главный сварщик ПО ЮМЗ; Владимир Викторович Бородин – научный сотрудник ЦНИИМВ.

3. Однажды, в 1985 году, в очередной раз исполняя обязанности главного инженера вместо находящегося на полигоне В.С. Соколова, я получил проект приказа на реконструкцию участка пайки цеха камер сгорания №23. На приказе были собраны уже все визы от производства, экономических и инженерных служб. Я позвонил главному специалисту по пайке Е.И. Клименко. Спрашиваю, откуда взялся вопрос? Мы не собирались ничего серьезного делать в части развития участка пайки в цехе №23. Он признался, что его «убедили» пойти на этот шаг в производстве. Я понимал, что есть гораздо более важные на заводе вопросы и узкие места, на которые в тот момент нужно было тратить время, средства и мощности служб подготовки производства. Но, с другой стороны, если я сейчас буду спорить против такого проекта приказа, то потрачу много драгоценного времени... Я решил завизировать этот документ и дать ему возможность потихоньку быть забытым на фоне других насущных проблем.

Не прошло и одного дня, как меня вызвал А.М. Макаров. В кабинете было собрано специальное совещание: заместители Генерального директора по производству и экономике, начальник планового отдела, начальник 2-го производства, начальник цеха 23. А.М. Макаров спрашивает, что мы хотим добиться этим приказом и зачем эта работа? Все молчат, никто из участников не хочет защищать проект приказа. Я чувствую, что наш мудрый директор интуитивно уже все понял. И тогда в порыве откровения признаюсь, почему я поставил свою визу, и о чем я тогда думал. Далее была страшная сцена, какие не часто приходилось мне испытывать в жизни. В мой адрес были направлены «воспитательные тирады». Главный смысл их выглядел образно так: «Спасайтесь, в ряды руководства завода бюрократ прорвался». Пока это произносилось, все собравшиеся потихоньку удалялись, поняв, что больше эту тему на заводе обсуждать не нужно. Я вышел последним, когда «речь» закончилась. Александр Максимович остался один за большим столом совещаний с разбросанными на нем листами проекта приказа. Когда я проходил через приемную в свой временный кабинет, секретари смотрели на меня более чем сочувствующе. Но, что было потом? Плюхнувшись в кресло, я подумал: «Что же я наделал. А если ему (директору) сейчас там плохо? Ведь он же немолодой человек».

Через несколько минут я очнулся от пронзительного звонка прямого директорского телефона. Александр Максимович уже спокойным голосом произнес: «Зайди, пожалуйста, Владимир Алексеевич!» В кабинете я увидел Генерального уже за своим рабочим столом, перед ним на столе лежал злополучный проект приказа. «Так что нужно делать с этим приказом?» – спокойно и очень дружелюбно спросил он меня. «Ничего не надо делать» – ответил я. «Тогда забери его и делай так, как ты считаешь нужным». Я вышел и выбросил проект приказа в корзину.

Потом много раз в жизни приходилось мысленно возвращаться к этому уроку, данному Александром Максимовичем: если позволишь себе непринципиальность во имя сиюминутной выгоды, то эта проблема все равно тебя настигнет и ты за нее поплатишься.

Вот такие истины мы познавали благодаря нашему руководителю и воспитателю.

Генеральный директор и Генеральный конструктор

Постоянным и главным партнером Южмаша в отработке и производстве ракетно-космической техники является КБ «Южное». Необходимо подчеркнуть некоторые моменты, на которые особо нацеливал нас А.М. Макаров в отношениях с конструкторами.

Как Генеральный директор А.М. Макаров хорошо осознавал, что обязательным планом для ПО ЮМЗ является и серийный выпуск, и опытно-конструкторские работы. И та, и другая задачи решались при большом количестве технических вопросов между КБЮ и заводом. Иногда, особенно после аварийных исходов испытаний, велись ожесточенные инженерные споры. Кто виноват? Генеральный директор требовал от нас – специалистов завода – быть принципиальными, быть начеку. Это означало, что работа наша с конструкторами должна вестись так, чтобы не оставалось не решенных вопросов, которые мешали ведению производства. Вместе с тем, он никогда не запрещал нам инженерные риски, без которых невозможно движение вперед. Техническое новаторство в пользу новых идей конструкторов поощрялось на заводе Генеральным директором. А.М. Макаров любил приводить слова поддержки М.К. Янгеля: «Саша, работай спокойно. Я всегда пойду на самый верх и скажу, что у меня не получается». В этом была глубокая философия. Если будут неудачи в создании техники, в производстве не будут искать главную причину. Конструкторы создают принципиально новые вещи, у них главные проблемы и они не будут без дела закрываться производством.

В.Ф. Уткин и А.М. Макаров на праздничной демонстрации в Днепропетровске, 1980-е годы

Такой подход создавал условия для смелого творчества, сокращал во времени отработку новых идей конструкторов. Именно в таких условиях была переведена на ампулизированных сварной вариант тяжелая ракета Р-36 (8К67М), а также была реализована революционная идея минометного старта межконтинентальной баллистической ракеты Р-36М (15А14) массой 210 тонн. Есть и другие примеры, когда КБ «Южное» и Южмаш демонстрировали реализацию выдающихся новых инженерных решений в сжатые сроки. Это было следствием открытых, честных, доверительных отношений руководителей. Оба коллектива выигрывали от этого в решении главной государственной задачи: КБ «Южное» прогрессировало в новых разработках, а ПО ЮМЗ получало полную загрузку и развитие.

Линия сотрудничества была продолжена во времена Генерального конструктора КБ «Южное» В.Ф. Уткина. Немало новых задач было решено, в особенности в 1980-е годы. В КБЮ бурно развивалась тематика, следовательно, росла номенклатура и на Южмаше. Сам факт наличия при КБЮ самого мощного в отрасли производства открывал большие возможности для конструкторов. Те, кто тогда работал на заводе на соответствующем уровне, понимают правильность и рациональность схемы, при которой Южмаш является для КБЮ серийным и опытным производством. Хотя об этом до сих пор много спорят. Но темпы перевооружения армии и новые разработки не всегда были совместимыми во времени. А.М. Макаров требовал от инженерных служб завода сосредотачиваться на ракетной технике и по возможности не отвлекать мощности на космос. Это создавало определенные противоречия в отношениях Генерального конструктора и Генерального директора. Однако при этом в спорах главным мерилом был государственный подход. И они вместе выхаживали важнейшие правительственные документы, в том числе историческое Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о развитии производственного объединения «Южный машиностроительный завод» и КБ «Южное».

А.М. Макаров и С.А. Афанасьев

Два сильных человека, два гиганта: один управлял всей ракетно-космической отраслью страны, был ее создателем; второй возглавлял самое крупное в ней производственное объединение. Между ними были особые отношения.

В 1977-1978 гг. шло интенсивное перевооружение завода под новые технологии для ракет «Зенит» и «Энергия». Мы обязаны были в сжатые сроки получить от Коломенского завода новые программные станки СВО-21, помочь этому заводу сделать их, убрать в цехе 87 старое оборудование, построить огромные фундаменты, ввести станки в эксплуатацию. Мы отставали. Вопрос слушался на коллегии. Я в должности заместителя главного инженера отвечал за завод. Меня не слушали, министра С.А. Афанасьева не интересовали наши трудности. Прервав меня в самом начале доклада, он сказал: «Не поправишь положение, снимем с работы». Я только начинал работать в этой должности, а мой предшественник Григорий Михайлович Вашуркин был в аналогичной ситуации освобожден от работы по звонку С.А. Афанасьева А.М. Макарову. Было над чем задуматься.

Мы тогда не могли понять, откуда у наших шефов такая жесткость? Об этом мы узнали позже, став ближе к ним по истории и по судьбе.

Еще на заре ракетостроения, в первые годы Южмаша С.А. Афанасьев многие дни и ночи провел в его цехах. Ветераны вспоминали случай, когда начальник технического управления Министерства С.А. Афанасьев ночью, не дождавшись электрокара, перенес камеру сгорания из цеха 9 в цех 23 на своих могучих плечах. Он тогда отвечал за выполнение графика отработки камер сгорания ракетных двигателей лично перед Лаврентием Берией. Тогда и С.А. Афанасьев, и А.М. Макаров хорошо прочувствовали особую ответственность. Поэтому можно понять, как дорога была таким людям последующая судьба предприятий, которые создавались ими.

А.М. Макаров относился к С.А. Афанасьеву с глубоким уважением и признанием не просто как к вышестоящему начальнику, а как к профессионалу и специалисту, руководителю государственного масштаба. На заводском рапорте для всего завода объявлялось: «Звонил министр». Генеральный пояснял, что беспокоит министра, на что он предлагает обратить внимание, какие он видит у нас недостатки, проблемы. Он подчеркивал, что требования министра нужно выполнять. Такое отношение А.М. Макарова к С.А. Афанасьеву передавалось и нам.

С.А. Афанасьев (в центре) во время посещения Южмаша

С особой тщательностью мы готовились к коллегиям Министерства, куда редко вызывали Генерального директора, чаще главного инженера, заместителя Генерального директора по производству, других заместителей и даже главных специалистов. А.М. Макаров требовал от нас, чтобы на коллегиях мы вели себя достойно. Нужно было уметь отстаивать интересы завода, но уважать мнение специалистов Министерства, решать вопросы, добиваясь признания наших аргументов, быть авторитетными, выполнять выданные обязательства.

На наших глазах произошло много событий, связанных с С.А. Афанасьевым и А.М. Макаровым. Каждый приезд министра на завод и в КБЮ означал сам по себе значительное событие. К этому тщательно готовились мы на заводе и наши коллеги – специалисты Министерства. Готовился специальный документ – Решение министра. В нем отражалась реальная оценка ситуации на предприятии с планом, подготовкой производства, освоением новых изделий. Давались поручения заводу и управлениям Министерства. Документ этот всегда создавался в спорах, но на нем до подписи министра ставили визы все участники обсуждений и исполнители, далее он жестко контролировался с обеих сторон.

В один из последних приездов С.А. Афанасьева в качестве министра общего машиностроения на завод шло подведение итогов по проекту Решения. Время было после 23-00. Министр оставался недоволен проектом, его потребительским характером. В таких случаях он любил говорить: «У вас пальцы на руках сгибаются только в одну сторону, к себе» – и красноречиво это демонстрировал. А.М. Макаров настаивал на подписании и возражал министру. Спор обострился, наш директор явно «перегнул», когда в ответ на очередное замечание сказал: «Вы и раньше так говорили». Это означало: «А мы все равно добивались своего результата». Нас было много в конференц-зале. Мы увидели «вскипевшего» министра. Подняв мощную руку, он изо всей силы хлопнул по столу, по Решению. И сказал: «Подписывать не будем. Едем смотреть завод». В 12-м часу ночи, уже вторая смена заканчивает работу. А мы обязаны доказать, что все, в особенности, новые станки, работают полностью, в две смены. Смотрели вновь вводимый в эксплуатацию корпус 110, цех 58, изготовление дефицитной крупногабаритной оснастки и оборудования. Не к чему было придраться. Люди были на своих местах, станки работали, только в пролете крупных каруселей работало пять станков. Сергей Александрович остановился у одного горизонтально-расточного станка с претензиями, что мы снимаем толстую стружку, перегружая дорогой точный станок. Продемонстрировал нам еще раз, что он понимает в технологии. Начальник цеха И.С. Чуб быстро сориентировался и объяснил, что так разрешено по паспорту станка. Сергей Александрович успокоился, и в таком состоянии мы с ним пришли снова в заводоуправление, где среди ночи его ждал 77-летний А.М. Макаров. Между ними произошло ночное выяснение отношений, один на один. Утром мы откорректировали документ и подписали.

Сейчас прошли времена жесткого и компетентного управления из центра, настали рыночные отношения и прочее новое. Не стало таких министров, как С.А. Афанасьев. Но что получилось в ракетно-космической промышленности?

А.М. Макаров и его школа

«Прошел все стадии проектирования.» – эта фраза принадлежит тому же С.А. Афанасьеву и образно характеризовала в те времена специалистов ракетно-космической отрасли страны, имеющих особый разносторонний опыт, успешно поработавших на разных направлениях создания техники и готовых к новым серьезным задачам и назначениям. Эти слова в полной мере относились к Александру Максимовичу Макарову.

На пути к своей вершине – посту Генерального директора Южмаша А.М. Макаров прошел ступени от мастера до руководителя производства и главного инженера Южмаша. Человек с таким опытом мог быть достойной кандидатурой руководителя предприятия, которому отведена особая роль в создании оборонного щита страны. Жизненный опыт подкреплялся феноменом личности А.М. Макарова. Он от природы обладал крепким здоровьем, трудолюбием и выносливостью, смекалкой, быстрым и ясным умом. Суровая жизнь воспитала в нем высокую ответственность к государственным делам и задачам, особое чутье и интуицию. На посту Генерального директора он быстро завоевал высокий авторитет на самых высоких уровнях руководства страны и был вхож к первым лицам в Москве и Киеве. Такой человек по праву имел большое уважение к себе и авторитет в коллективе Южмаша, был по-настоящему формальным и неформальным лидером. Такой директор имел полное право на директорский спрос с подчиненных. Он знал, что требовать и с кого требовать. В управленческих делах он был строг, жесток, но очень справедлив, а после вспыльчивости непременно следовала быстрая отходчивость.

Главными рычагами макаровского управления являлась работа со всеми службами предприятия, дела которых он знал, хорошо понимал, тонко чувствовал. Многим его ученикам и соратникам, работавшим в разных службах объединения, есть что вспомнить.

Генеральный директор А.М. Макаров всегда имел особо принципиальное отношение и проявлял высокую требовательность к инженерным службам. В те годы на предприятии работало свыше 8 000 инженеров и техников. Требовались высокие темпы подготовки производства новых изделий. Их освоение и постановка на производство постоянно требовали новых технологий, оборудования, материалов и комплектующих. Многое делалось в первый раз. Не хватало времени. За это отвечали инженеры. Генеральный директор отвечал за все перед министром и так называемыми директивными органами, но в стенах своего предприятия умел спросить с соответствующих служб.

	Главный инженер Южмаша в 1978-1982 гг. Г.Г. Команов

В годы директорства А.М. Макарова на предприятии сменились четыре главных инженера. Ими были: Николай Дмитриевич Хохлов, Лука Лазаревич Ягджиев, Геннадий Геннадиевич Команов, Владимир Сергеевич Соколов.

Все они внесли большой вклад в создание ракетно-космической техники, каждый из них трудился день и ночь во благо завода. Все они Герои Социалистического Труда, лауреаты Ленинских или Государственных премий. Не просто было им быть руководителями первого директорского спроса, выполнять требования А.М. Макарова, человека, который сам поработал главным инженером, знал эту работу, а главное как руководитель не допускал срыва любого задания, поставленного сверху.

Задачи были огромны, и то, что эти люди вынесли на своих плечах в период макаровского директорства, достойно геройских званий.

Главные инженеры были сильны и могли справиться с задачами, если они опирались на опытных, компетентных и авторитетных в глазах Генерального директора главных специалистов: главного технолога, главного металлурга, главного химика, главного сварщика, главного энергетика, главного механика и еще целый ряд руководителей инженерных служб.

	Главный технолог Южмаша в 1963-1985 гг. В.М. Кульчев

Центральной фигурой среди инженерных служб на Южмаше традиционно является служба главного технолога. Здесь нужно вспомнить об отношениях А.М. Макарова и В.М. Кульчева, Генерального директора и главного технолога. Генеральный директор с особой мерой требовательности относился к главному технологу и к технологической службе. Главный технолог обязан был отвечать за уровень технологии, а следовательно за производительность труда, благоприятные условия для рабочих в цехах; обеспечение стабильного и высокого качества продукции; минимизацию затрат по труду, материалам, энергоресурсам. Особая ответственность главного технолога в создании прогрессивных возможностей для конструкторов – разработчиков изделий, а следовательно, условий для прогресса ракетно-космической техники. Уровень технологии – это лицо предприятия, его оценка в глазах руководства отрасли, страны в техническом, социальном, политическом смысле. Естественно такие вопросы были важнейшими в политике А.М. Макарова и он со всей принципиальностью и строгостью спрашивал с главного технолога, а В.М. Кульчев был всегда готов отвечать, всегда имел свое мнение, успешно решал задачи, отстаивал позиции.

Высшей оценкой признания со стороны Генерального директора роли технологических служб в решении заводских задач явилось выдвижение кандидатуры В.М. Кульчева на присвоение звания Героя Социалистического Труда. Это было наградой всем технологам.

Заместитель Генерального директора Южмаша по тракторному производству в 1964-1987 гг. Л.М. Ганзбург

В макаровские времена на заводе всегда была группа начальников цехов, руководителей служб, которые обладали особым авторитетом, признанием и уважением в глазах Генерального директора. Они заслужили такое отношение к себе стабильно высокими результатами работы вверенных коллективов, производственной и общественной активностью, реальной оценкой дел. Генеральный особо прислушивался к их мнению, с особым уважением говорил с ними на рапортах, ставил их в пример. Таких руководителей было немало, в их числе необходимо назвать: заместителя Генерального директора по производству тракторов и товаров народного потребления Ганзбурга Лазаря Моисеевича, начальника приборного производства, а затем заместителя главного инженера по реконструкции и эксплуатации оборудования Дрозденко Владимира Николаевича, заместителя Генерального директора по качеству Кулика Георгия Митрофановича, главного технолога Кульчева Виктора Михайловича, начальников цехов Евграфову Валентину Григорьевну, Головина Петра Васильевича, Чуба Ивана Сергеевича и других. Этих людей нельзя называть любимчиками. В трудных ситуациях им по-своему доставались директорские воздействия. Но своим упорным и успешным трудом, своей преданностью делу и заводу, они добились особого признания.

Лазарь Моисеевич Ганзбург. Мы по-хорошему столкнулись с ним в 1978 году в деле кардинальной реконструкции литейного цеха №4, в значительной мере определявшего план выпуска тракторов. Он – авторитетный заместитель Генерального директора, уже ветеран завода, я – молодой заместитель главного инженера по новой технике. Мы регулярно вместе проводили в цехе оперативные совещания со всеми службами завода и подрядчиками. В самом начале этой работы Л.М. Ганзбург спросил у меня: «Ты что-нибудь понимаешь в литье?» Я ответил: «Нет». Он сказал: «И я тоже нет». Мы вместе учились. Мы одинаково понимали, что не решить эту сложную задачу нельзя. В конце концов, реконструкция была сделана. Потом мы много раз по делам встречались с Лазарем Моисеевичем. Он долгие годы нес на себе труднейшую задачу организации выпуска более 60 000 тракторов в год на ракетном заводе, где тракторы – не основной профиль. У него каждый день была труднейшая задача – откуда взять людей на конвейер. Он все решал стойко и мужественно. Мы видели, что авторитет его в глазах А.М. Макарова заслужен.

Особым образом складывались отношения Александра Максимовича Макарова с Владимиром Николаевичем Дрозденко. Генеральный директор назначил Владимира Николаевича на должность начальника приборного производства в непростой ситуации. Цеха производства были засыпаны новыми задачами, резко возросла номенклатура, остро стоял вопрос отработки и выпуска рулевых агрегатов в цехе 16. У В.Н. Дрозденко слово никогда не расходилось с делом, он никогда не подводил своего директора. Скоро всем стало понятно, что в 3-м производстве появился крепкий руководитель, хозяин положения. Владимир Николаевич владел ситуацией, и производство выполняло свои задачи. Его выдвижение на пост заместителя главного инженера было логичным, А.М. Макаров видел во Владимире Николаевиче человека, которому можно доверить большие дела.

	Заместитель главного инженера Южмаша по реконструкции и эксплуатации оборудования в 1985-1997 гг. В.Н. Дрозденко

Напомню несколько примеров крупных реконструкций и вводов новых мощностей, выполненных под руководством В.Н. Дрозденко.

С начала 1980-х годов в производстве ПО ЮМЗ наряду с гептильно-амильной появилась криогенная тематика, связанная с использованием кислорода. Реконструкции, организации новых участков и даже цехов подверглись испытательное, двигательное, корпусное производство, главная сборка. Под двигатель 2-й ступени ракеты «Зенит» (11К77) был серьезно реконструирован цех гальванохимобработки.

Особое положение на заводе всегда было с производством топливных баков – основных элементов конструкции корпусов ракет. Когда в цех №25 наряду с баками для ракет Р-56, Р-36орб, Р-36М2, жидкотопливных ступеней для ракет РТ-23 УТТХ вошло производство баков для РН «Зенит» и «Энергия», цех захлебнулся. Не хватало площадей, оборудования. Не было возможности создать условия для повышения культуры производства, укрепления технологической дисциплины, нормальных условий труда и быта. Из цеха уходили рабочие. Цех не справлялся со своими задачами.

Я помню, как мы с Владимиром Николаевичем докладывали предложения по реконструкции А.М. Макарову. Наш директор еще раз продемонстрировал свою смекалку и интуицию. Взглянув на огромную технологическую планировку цеха 25 и не дав мне высказать до конца свои мысли, он сказал: «Это надо делать. Делать очень быстро. За полгода!» И поставил свою подпись сверху. Мы переглянулись с В.Н Дрозденко и не стали спорить с шефом. Жизнь поправит, решили мы. Но это не означало, что кто-то забыл установленный срок. Реконструкция цеха попала в заводскую систему постоянного контроля, под прессинг Генерального директора.

Большой труд был вложен многими службами, которыми руководил Владимир Николаевич Дрозденко. В сжатые сроки на заводе был не только реконструирован цех 25, но и создано новое производство криогенных емкостей в цехе 97. За время этой работы я стал работать главным инженером, и мне удалось реально помочь в выполнении этой задачи – создать производство баков на самом передовом в мире уровне.

В итоге производственное объединение ЮМЗ в период 1985-1990 гг. выполнило огромную программу выпуска межконтинентальных баллистических ракет Р-36М2, РТ-23 УТТХ, а также освоило производство ракет-носителей «Зенит». Эта работа начиналась при А.М. Макарове и завершилась в период директорства Леонида Даниловича Кучмы. В.Н. Дрозденко был одинаково авторитетен и признан обоими генеральными, потому что он хорошо делал свое дело.

Среди особо почитаемых А.М. Макаровым руководителей подразделений Валентина Григорьевна Евграфова – начальник цеха гальванохимической обработки и покрытий. Валентина Григорьевна олицетворяла собой по-настоящему красивую, умную, волевую женщину-руководителя. У нее все получалось в производственной и общественной работе, она управляла прекрасным, ею воспитанным, в основном женским коллективом. Такие люди имеют особое значение в формировании качества управляющего звена предприятия.

Но, все же, особыми любимцами у Александра Максимовича были творцы-изобретатели. Наиболее ярким примером такого талантливого инженера является Павел Антонович Плескановский – человек, принесший заводу много творческих реализованных идей.

А.М. Макаров и Л.Д. Кучма. Преемственность в руководстве Южмаша

80-летнего А.М. Макарова на посту Генерального директора ПО ЮМЗ сменил Л.Д. Кучма. Это произошло в ноябре 1986 года. Этому событию предшествовала выездная коллегия Министерства общего машиностроения под председательством министра О.Д. Бакланова. В ее работе участвовали председатель Военно-промышленной комиссии, заместитель председателя Совета Министров СССР Ю.Д. Маслюков, заведующие оборонными отделами партийных ведомств из Москвы и Киева. На коллегии были заслушаны доклады о состоянии дел в КБ «Южное» и ПО ЮМЗ. От КБЮ докладывал 1-й заместитель Генерального конструктора Л.Д. Кучма, от производственного объединения главный технолог – первый заместитель главного инженера В.А. Андреев. Я хорошо помню, что после коллегии Александр Максимович одобрил мой доклад, хотя не вмешивался в его подготовку.

После консультаций Леонид Данилович Кучма был назначен Генеральным директором ПО ЮМЗ. Сразу же он приехал на завод, пришел в кабинет главного технолога и предложил мне работать главным инженером объединения. Я согласился.

Главный инженер В.А. Андреев и Генеральный директор Л.Д. Кучма (в центре) в цехе главной сборки Южмаша, 1987 год

Леонид Данилович многое взял от партийной школы. Работая секретарем парткома КБЮ, Леонид Данилович не был в стороне от дел заводских. А.М. Макаров неоднократно обращал наше внимание на правильное выступление секретаря парткома КБЮ на общем партийно-хозяйственном активе где-то еще в 1980 году. Такая активная позиция Леонида Даниловича позволила ему быть выдвинутым и избранным секретарем объединенного парткома Южмаша и КБЮ. Он хорошо зарекомендовал себя на этом посту и стал по-хорошему известен в партийных и государственных кругах в Москве и Киеве. Руководители партийных организаций, как известно, в те годы вместе с хозяйственными руководителями занимались актуальными, важными, государственными делами.

Затем работа 1-м заместителем Генерального конструктора КБЮ В.Ф. Уткина. Это был тот период, когда осваивались новые ракетные и космические комплексы. Леонид Данилович был заместителем председателя Госкомиссии по отработке комплекса «Зенит», решал практические вопросы по всем новым комплексам. Он провел на ПО ЮМЗ много дней и ночей: тогда все вопросы и задачи были общими. Вместе с тем, Л.Д. Кучма был вхож в любые директивные органы, признан высшим руководством Министерства обороны. Леонид Данилович стал по-настоящему масштабным руководителем, к тому же он обладает прекрасными личными качествами: жизненной активностью, коммуникабельностью, какой-то особой человечностью.

Леонид Данилович Кучма, придя Генеральным директором, не мог сразу все знать на заводе. Но он стал опираться на заводскую команду руководителей и предоставил свободу действий главному инженеру. Я занимался всем новым, вникал в экономику, контролировал болевые точки в производстве. Нас вместе называли тандемом.

Сверху внимательно смотрели за нашими действиями. Главное было выполнять план по всем его аспектам серийного производства, опытно-конструкторских работ в ракетной технике, выпуску тракторов и товаров народного потребления. Важно было сохранить макаровские традиции в управлении объединением, опираться на авторитетных руководителей, беречь и укреплять коллектив.

Всему этому вредила начавшаяся в стране «перестройка»: демагогия, развал дисциплины поставок и прочая чехарда. В 1985 году начались проблемы в управлении народным хозяйством. Мы, к счастью, к этому времени уже многое успели сделать в плане отработки новых комплексов и создания условий для перспективы. ПО ЮМЗ выполняло план, чего бы это не стоило. Сложнее всего было выполнять план по выпуску тракторов, где кооперированные поставки из авиационной и оборонной промышленности сразу «захромали» как только появилась так называемая свобода, демократия, а проще, безответственность.

В эти годы персональный пенсионер союзного значения А.М. Макаров часто посещал завод. Из дома он практически ежедневно звонил кому-либо из нас, заводских руководителей. Держал руку на пульсе. Иногда критиковал нас. Когда однажды главный инженер, направляясь в аэропорт, попал в автомобильную аварию, он примчался ко мне в кабинет и преподал урок: как надо подбирать и готовить водителей, как резервировать свое личное время, чтобы не спешить.

Мы не слышали в те годы от нашего учителя никаких категоричных выводов о наших неправильных действиях в объединении. Можно считать, что он был удовлетворен делами, хотя очень болезненно воспринимал события, связанные с перестройкой.

Леонид Данилович как Генеральный директор оказывал всяческое внимание Александру Максимовичу и всесторонне был им поддержан. Можно считать, что преемственность в руководстве ПО ЮМЗ состоялась, это было очень важно для макаровского коллектива. Коллектив принял своего нового руководителя.

С ноября 1988 года меня обязали принять руководство 1-м Главком Минобщемаша в Москве. Министром уже работал Виталий Хусейнович Догужиев. Перед моим отъездом в Москву Александр Максимович приехал на завод. Высказал мысль о том, что для завода и для меня это повышение хорошо. Но, даже он не предполагал, что произойдет в 1991 году.

Дальше, после 1991 года, наступил новый сложный период в жизни Южмаша и его бывшего Генерального директора пенсионера А.М. Макарова.

Бывая в Днепропетровске, я регулярно заходил в дом к Александру Максимовичу. Это были сложные беседы, трудно было его успокоить, дать надежду на лучшее будущее завода. Иногда в его глазах блестели слезы. Он глубоко переживал происходящий обвал в производстве и то, что ничем не может помочь заводу.

В те годы он несколько раз побывал в Москве. Лечил глаза, встречался с С.А. Афанасьевым. Мы помогали ему в этих визитах.

В 1995 году в квартире А.М. Макарова в Днепропетровске произошла очень важная встреча. К нему приехал Президент Украины Леонид Данилович Кучма, Генеральный директор Южмаша Юрий Сергеевич Алексеев, руководство области, мне тоже довелось там быть. Была очень дружественная обстановка. Со стороны Президента Александру Максимовичу было оказано самое искреннее внимание. Были обсуждены меры по празднованию предстоящего 90-летнего юбилея А.М. Макарова, принято решение о выделении его семье более удобной квартиры в этом же доме.

В сентябре 1996 года торжественно отмечался 90-летний юбилей Александра Максимовича Макарова. Президент Украины Леонид Данилович Кучма, Генеральный директор ПО ЮМЗ Юрий Сергеевич Алексеев устроили большой, хорошо организованный праздник. Было много гостей – ветеранов из всей ракетно-космической отрасли бывшего большого государства. От лица ветеранов 1-го Главка МОМа, сотрудников акционерной компании «Асконд» мы вручили Александру Максимовичу удостоверение пенсионера нашего негосударственного фонда и выплачивали ему дополнительную пенсию до последних дней его жизни. Нам очень хотелось помочь нашему учителю на этом трудном для него отрезке жизни.

«Имейте в виду...!»

Александр Максимович Макаров любил так говорить, обращаясь к сотрудникам, руководителям разного уровня, рабочим, в любых коллективах, во многих жизненных ситуациях.

Эти слова по-особому предупреждающе-призывно произносились человеком, который всю жизнь боролся за процветание дела, коллектива, предприятия, своей Родины.

На 90-летии А.М. Макарова: слева – С.Н. Конюхов, В.А. Андреев, 12 сентября 1996 года

А.С. Коротков
Успех был предопределен, если во главе находился А.М. Макаров

Александр Сергеевич Коротков (13.04.1940-19.10.2015)

Родился в г. Днепропетровске. С 1959 г. – слесарь-инструментальщик завода №586. В 1965 году без отрыва от производства окончил Днепропетровский горный институт. С 1963 года на ЮМЗ – технолог, старший технолог, начальник бюро, заместитель начальника цеха, заместитель начальника технологического отдела, заместитель начальника производства, начальник производства. С 1992 по 2010 гг. – главный инженер – заместитель Генерального директора Южмаша.

Кандидат технических наук. Лауреат Государственных премий СССР (1989) и Украины (2002). Полный кавалер ордена «За заслуги» (2000).

* * *

Начало работы на Южмаше

Окончив в мае 1959 года заводское техническое училище №3 по специальности «слесарь-инструментальщик», я был направлен в цех 53 инструментального производства. Это был единственный в то время цех по выпуску приспособлений и крупностапельного оснащения, обеспечивающий технологии изготовления ракетной техники. В тот период развернулась большая работа по реконструкции соответствующих мощностей завода для увеличения выпуска первых стратегических ракет Р-12 (8К63), освоения и поставки на производство ракет Р-14 (8К65), Р-16 (8К64), Р-36 (8К67).

Моя трудовая биография началась с этого периода. Я после небольшого времени работы на участке цеха был включен в комплексную бригаду по монтажу и наладке крупностапельного оборудования непосредственно в цехах основных производств.

Слесарь-инструментальщик А.С. Коротков (на заднем плане). Первые годы работы на Южмаше

Проводилась реконструкция цехов 25, 21, 23, 32 по выпуску топливных отсеков и двигателей, создавались новые: цех 74 – по выпуску клепальных узлов, цех 50 – по производству камер трубчатой конструкции по образцам фрагментов американских ракет, доставленных нам из зоны Карибского бассейна, а также развивались другие направления завода. Вот в это время и состоялись мои первые встречи с Александром Максимовичем, который тогда был главным инженером завода и под руководством которого осуществлялась реконструкция.

Он часто бывал в цехах, где проходила реконструкция, беседовал с руководителями и, конечно, с нами – рабочими. При этом здоровался с каждым из нас. Интересовался, что мешает выполнять вовремя установленные задания и в чем требуется помощь?

Одновременно с реконструкций на основной площадке завода большое внимание было уделено в 1961-1962 годах реконструкции Павлоградского полигона под выпуск первых твердотопливных машин РТ-20П (8К99).

И здесь Александр Максимович был с нами.

Во главе производства нестандартного оборудования

Продолжалась постановка на производство новых изделий. В начале 1976 года Макаров назначил меня начальником вновь создаваемого производства нестандартного оборудования и станкостроения по выпуску новых станков с ЧПУ Замечу, что буквально с первых дней организации производства Александр Максимович удовлетворил все мои просьбы, касающиеся нормального функционирования нового производства. Тем самым дал понять своему окружению, что не позволит обделять вниманием коллектив нового подразделения.

Далее начался интенсивный сложный процесс работы новой структуры по освоению и отработке уникальных изделий Р-36М (15А14), МР-УР100 (15А15), Р-36М УТТХ (15А18), Р-36М2 (15А18М), «Зенит» (11К77), РТ-23 УТТХ (15Ж60, 15Ж61). Интенсивно вводились новые мощности, строились производственные корпуса 54, 76, 110, реконструировались действующие. При этом особое внимание уделялось сложнейшему объекту – стендовой огневой базе под испытание ракетных двигателей.

Во время визита на Южмаш министра общего машиностроения О.Д. Бакланова

Следует заметить: чем сложнее изделие, тем сложнее и объемнее каскад нестандартизированного оборудования. Например, при подготовке к твердотопливной тематике по ракетам РТ-23 УТТХ (15Ж60, 15Ж61) объемы нестандартного оборудования достигали свыше полутора тысяч тонн. Кроме внушительного тоннажа, это оборудование отличалось своей уникальностью. Знаменитые сварочные установки, крупногабаритное оборудование для отжига, термопечи, грузоподъемные механизмы, стапеля, сборочная, сварочная гамма оборудования и многое другое.

С созданием всего объема крупногабаритного нестандартного оборудования завод не мог справиться собственными силами. И Александр Максимович в этой ситуации жестко требовал с меня:

– Не можешь сам, думай, как привлечь к решению задачи сторонние предприятия. Так сказать, работай по прямым связям.

За короткое время с помощью Александра Максимовича и других руководителей я наработал надежные производственные связи со многими крупнейшими предприятиями бывшего Союза. Этому вопросу Макаров уделял большое внимание. Мы бывали на многих предприятиях, встречались с руководителями предприятий, органов исполнительной власти, и везде безотказно действовал макаровский авторитет.

В цехе нестандартного оборудования Южмаша

Предприятий, с которыми мы отшлифовали наши взаимоотношения, было немного: НКМЗ (Краматорск), Азовмаш, ДЗМО, Юргинский машзавод, Уралхиммаш, Сызранский и Псковский заводы тяжелого машиностроения, Ленинградский завод «Большевик». Здесь макаровский авторитет был непререкаем. Его уважали, любили, ценили. И когда я приезжал на эти предприятия вместе с Александром Максимовичем, это был большой и торжественный праздник. Наши коллеги старались продемонстрировать свои достижения, совместную работу, над которой трудились их и наши специалисты. Люди понимали: если приехал Макаров или его сподвижники, надо сделать все, но нас не подвести. Старались обязательно выполнить те работы, которые наиболее аварийно ощущали на Южмаше.

Наиболее тесные производственные связи у нас сложились с Новокраматорским машиностроительным заводом. Мое сотрудничество с ним началось, когда предприятие возглавлял В.А. Масол – будущий председатель украинского правительства. Но взаимоотношения наших заводов достигли своего апогея при директоре Е.А. Мацагоре. На НКМЗ мы постоянно изготавливали большой объем оборудования. Крупностапельное сборочное оборудование возили из Краматорска на железнодорожных платформах, а у себя на заводе собирали.

С заботой о людях

Вспоминаю далекий 1977 год. В очередной раз необходимо было наведаться на НКМЗ, причем требовалась встреча на уровне генеральных директоров. Я обратился к Александру Максимовичу за помощью, и он дал согласие на поездку в Краматорск.

Я жил тогда далеко от завода, на левом берегу Днепра. Всякий раз до этого, если мы выезжали в командировку, приезжал утром к дому директора, и он забирал меня в машину. Но в тот раз, я попросил его забрать меня в моем районе, поскольку это было по пути в Краматорск. И вот к месту встречи подъезжает «Чайка».

– Садись, поехали! Так ты здесь живешь? Как же ты добираешься на работу?!

– Городским транспортом – часа полтора утром и около двух – после работы.

А работали мы в ту пору по 10-12 часов в смену.

Вернувшись из командировки, утром прихожу на работу. Звонят из приемной Генерального директора:

– Обратитесь в бытсектор, Александр Максимович распорядился выделить вам квартиру.

Справа-налево: главный инженер Южмаша В.С. Соколов, Генеральный конструктор КБ «Южное» В.Ф. Уткин, начальник ракетного производства А.С. Коротков

Замечу, я и словом никому не обмолвился об улучшении квартирного вопроса, хотя в семье было двое детей. Вот такой человек был Макаров!

Александр Максимович не упускал из поля зрения всю социально-бытовую сферу Южмаша. На всем этом плацдарме многофункциональной работы крепло взаимопонимание между А.М. Макаровым и мною. Он отслеживал малейшие вопросы, которые касались судьбы завода, судьбы многотысячного коллектива. Если что-то не получалось у подчиненных, тотчас включался в решение проблемы сам. Тормошил руководителей нашего и других Министерств, Главснаба СССР, секретарей горкомов, обкомов партии. Я видел этого человека как большого стратега.

У А.М. Макарова в характере было замечательное качество: если он человека уважал, всячески его поддерживал, особенно в трудную минуту.

Помню, что-то не сладилось с высшим руководством у Алексея Михайловича Копычева – директора Днепропетровского завода металлургического оборудования (ДЗМО). Южмаш с этим предприятием был в дружбе. Так получилось, что Копычев оставил пост генерального директора, и Макаров забрал его к нам в сферу подготовки производства. Алексей Михайлович работал у меня долгое время начальником цеха. Здесь проявилась мудрость и человечность Макарова.

В день 90-летнего юбилея А.М. Макарова, 12 сентября 1996 года

Мы оба любили рыбную ловлю и такое у нас было хобби: едем в командировку, в багажник кладем удочки. Проезжаем мимо воды, хоть на полчаса, но остановимся. И тут же достаем удочки. Сколько радости, когда идет хороший клев! Ради спортивного удовольствия. Не в рыбе дело как таковой, спортивного удовольствия ради.

К началу 1980-х я уже занимал должность заместителя начальника инструментального производства. Сложный это был период, но вместе с тем положительный. И здесь нельзя не вспомнить первого начальника цеха 53 Н.Н. Кольцова, начальников инструментального производства разных лет В.П. Дмитриева, А.Д. Иккола, инструментальщиков от Бога М.Б. Лулова, В.И. Орлова, П.В. Головина, С.Л. Марика и, безусловно, В.С. Соколова, который возглавил подготовку производства завода и впоследствии стал главным инженером. Все они оказали огромное влияние на мою судьбу.

Он уважал в людях честность

Макаров был жестким, мог и по-русски «завернуть фразу». Многие боялись входить с ним в конфликт. Но я один раз вошел, на почве реорганизации службы управления подготовки производства. Тогда я был начальником этого управления. Из моего подчинения приказом по заводу вывели два завода – ЗНГО и ЗВО. К слову, директора этих заводов – М.М. Винокуров и А.Г. Ярошенко – заслуженные люди. Приказ я принял к исполнению. Но, коль они вышли из моего прямого подчинения, то уже сами должны отвечать за ежемесячные графики и ежедневные задания. И тут у них пошли срывы по вине А.Г. Ярошенко, а задания были серьезные и ответственные. И вот на рапорте Александр Максимович поднимает меня:

– Ты начальник управления, почему не следишь за своими подчиненными?

– Извините, Александр Максимович, они мне не подчинены. На этот счет есть приказ.

– Какой приказ?

– Есть приказ о выводе ЗВО и ЗНГО из моего прямого подчинения.

Коллеги одергивают меня за полу пиджака: мол, не вступай в конфликт. А я – нет. Генеральный директор принимает мудрое решение: поручает своему заму по экономике А.П. Немцову разобраться и на следующем рапорте доложить. При подготовке к рапорту меня все берут в ежовые рукавицы, вплоть до главного инженера: «Не лезь на рожон, это же Макаров!» Я говорю: «Нет, я тоже занимаю принципиальную позицию».

На рапорте докладывают: да, такой приказ вышел. Макаров спрашивает:

– А кто ж его подписал?

А приказ подписал он сам. Видимо, машинально: документов шел поток, немудрено в какой-то из них и не вчитаться.

– Хорошо. Теперь спрашивайте с директоров через главного диспетчера, – заключил примирительно А.М. Макаров.

Александр Максимович уважал в людях честность, принципиальность и порядочность. Если человек отстаивал свою точку зрения правильно и объективно, то он к этому человеку благоволил, старался поддержать максимально по всем направлениям.

Мы оставались друзьями до последнего дня его жизни

В 1990-е годы Макаров тяжело переживал падение завода, которому он посвятил лучшие годы своей жизни! И мы, его соратники, насколько хватало аргументов, успокаивали Александра Максимовича. Хотя понимали, что слабы мы в своих доводах да еще в диалоге с таким великим и мудрым человеком.

Какими словами можно оценивать этого человека? Тут слов не хватит. Ничего в Александре Максимовиче не было от чиновника. С большой буквы – Человек с открытой душой. Дал мне путевку в жизнь и научил очень многому. Второй отец, вместе с ним я проработал более половины своего трудового стажа. Закалил в сложном жизненном горниле. Он формировал атмосферу, в которой появлялась уверенность в себе, и мы шли на любую задачу, не жалея живота своего. Успех был предопределен, если во главе находился А.М. Макаров.

Цветы от соратников к памятнику А.М. Макарова на территории Южмаша, 12 сентября 2006 года

Б.А. Васильев
Для Макарова ничего невозможного не было

Борис Александрович Васильев начинал трудовой путь мастером производственного обучения ремесленного училища №11 – готовил для завода рабочие кадры. С 1959 года прошел на Южмаше путь от технолога до начальника ракетного производства, затем возглавлял производство головных частей межконтинентальных баллистических ракет. Когда закончилась холодная война, принял цех по производству вафельных обечаек топливных баков для ракет «Зенит».

* * *

Макаров несколько лет переманивал меня на завод

Первая моя встреча с А.М. Макаровым произошла в сентябре 1954 года в ПТУ, где я работал мастером производственного обучения. К началу учебного года в училище традиционно приезжали директор союзного завода №586 Л.В. Смирнов и главный инженер А.М. Макаров. Кроме поздравления с началом нового учебного года, руководство завода интересовалось проблемами педагогического коллектива. А проблема тогда была у всех одна – отсутствие жилья. С помощью завода мне сначала выделили комнату в только что построенной гостинице «Южная». А через короткий промежуток времени – однокомнатную квартиру по улице Парковой.

После той встречи Макаров в течение пяти лет переманивал меня на завод. Когда я стал технологом, на частые встречи с директором рассчитывать не приходилось. Но когда работал заместителем начальника цеха, начальником производства – встречи были частыми. Особая интенсивность пришлась на период изготовления головных частей для межконтинентальных баллистических ракет.

Легче было сделать десяток моноблочных ракет, чем одну с РГЧ

Фундаментальная наука, проектно-конструкторские силы страны, наконец, заводские специалисты поспешно уходили от моноблокового оснащения, как от вчерашнего дня, торопя им на смену разделяющиеся головные части (РГЧ) – последнее слово в ракетной технике. К этому нас подстегивали американцы.

В середине 1960-х гг. в США начались работы по созданию нового класса ракет – с разделяющимися головными частями. Первой ракетой с РГЧ стала американская БРПЛ «Поларис». Она могла оснащаться разделяющейся головной частью, состоящей из трех неуправляемых боевых блоков. Следующим шагом стала разработка межконтинентальной ракеты «Минитмен-3» с прицельным разведением трех боевых блоков. Это существенно повышало эффективность ракетных комплексов, и естественно, что в Советском Союзе обратили на это самое серьезное внимание.

Установка первой РГЧ на ракету Р-36

В СССР ставилась задача не только достижения паритета, но и превосходства в ракетно-ядерном соперничестве. Иными словами, следовало в результате модернизации существующих ракетных комплексов повысить степень защищенности ракет в ШПУ, увеличить вероятность прохождения боевых блоков (ББ) к цели в условиях ПРО противника и многое другое.

Южмаш готовил эти головные части в девятом производстве, которое я в свое время возглавлял. И могу засвидетельствовать, что Макаров с коллективом специалистов на этих разделяющихся головках, можно сказать зубы проел.

Под эту задачу была создана вся необходимая инфраструктура: корпус сборки, изотермический транспортный агрегат и многое другое. За три года завод поставил армии 308 ракет. Умножьте каждую на 10 РГЧ, получится умопомрачительное число головных частей, отработку и производство которых следовало наладить. Вот в этот ад и был я брошен.

Головная часть – это не просто емкость для наполнения ядерным зарядом. Она многофункциональна. Она не должна бояться ядерного взрыва противной стороны, она обязана обладать комплексом средств преодоления ПРО. Она должна в военный период «пудрить мозги» противнику, заводя его в заблуждение ложными целями. Что такое РГЧ в действии можно понять только в условиях военного конфликта сторон. Не приведи, Господи!

	Газодинамический старт из ШПУ МБР Р-36 с разделяющейся головной частью

Так вот это чудо XX века делали самые обыкновенные люди, которыми руководил необыкновенный человек по фамилии Макаров. Чем он отличался от себе подобных, так это мужицкой хваткой, работоспособностью до дурноты и крайне жесткой требовательностью. Вот и весь Макаров. Эти слагаемые личности директора проецировались на сотни цеховых и отдельческих руководителей, от них шел заряд на рядовых подчиненных, которых насчитывалось на завода более пятидесяти тысяч.

Сложен процесс вызревания идей, не менее сложны выверенные всем предыдущим опытом линии в чертежах конструкторов, но во сто крат сложнее процесс организации производства доселе неведомого изделия, не говоря о перепрофилировании на ходу производственных мощностей, ориентированных на выпуск принципиально иного характера продукции. Даже выпустить простой пустотелый конус нужной конфигурации, в которую садится ядерный заряд, непросто. Требуется мобилизация ресурсов по всему многосложному спектру производства, начиная с инструментального. Но речь-то шла не просто о конусе, а о конусе с такими допусками, с таким спецпокрытием, которые бы позволили в случае военного конфликта уйти незамеченным для ПРО потенциального противника.

Ведущие специалисты отдела головных частей КБ «Южное» обсуждают варианты конструкций РГЧ

Легче было сделать десяток моноблочных ракет, чем одну с РГЧ.

Ядерные боевые блоки головных частей баллистических ракет. Музей РФЯЦ-ВНИИТФ г. Снежинск

Отношения со смежниками по РГЧ

Е.П. Славский – министр среднего машиностроения СССР в 1957-1986 гг. Родился в г. Макеевке Донецкой области

Когда начинаешь новое дело, следует, помимо прочего, наладить деловые отношения со смежниками. Теми, кто поставляет входящие и кому мы поставляем свою продукцию. В данном случае – головные части.

Наша задача была – создать и поставить на базу в Пензу головные части под их ядерное заполнение. Поскольку технология изготовления РГЧ была фантастически новой, то требовалось прежде всего обеспечить глубокое понимание и проникновение в проблемы другой стороны, чтобы в случае чего, не выносить сор из избы. В Минобщемаше это было не принято, но Южмаш по роду работы имел дело с предприятием другой отрасли. Вот для этой цели Александр Максимович первым и направился в Пензу.

Город был закрытый до такой степени, что самому Макарову пришлось две недели сидеть в Москве, дожидаясь разрешения ступить на территорию Пензы. Требовалось разрешение как минимум первого заместителя министра отрасли или самого министра-атомщика Е. Славского.

К слову, о Пензе. В ту пору в стране наблюдался острый продуктовый дефицит, а вот в Пензе было все. Когда мы возвращались, например, из Перми, то не было чего взять из продуктов в дорогу. А в Пензе был рай!

После той поездки Макаров выстроил такие благодатные отношения, что мы потом диву давались. Нас встречали, как космонавтов. Местное начальство не раз взахлеб рассказывало о Макарове, что они такого директора еще не встречали. Это – народный артист, заводила, балагур!

Город атомщиков Пенза-19 (ныне г. Заречный). На Пензенском приборостроительном заводе (ныне ПО «Старт») серийно изготавливались ядерные боеприпасы

Мы обычно приезжали в Пензу устранять свои дефекты на РГЧ. Иногда покрытие на головных частях отставало от алюминиевой обшивки и приходилось вылетать к заправщикам ядерного заряда, чтобы на месте заниматься ремонтом. Процедура проверки (есть дефект на РГЧ или нет) была простой. Молоточком постучишь по обшивке, если она «бухтит», значит очевидное отслоение и требуется ремонт. Об этой методологии и о Макарове в Пензе ходила легенда.

Директор местного завода рассказывал:

– Приезжает к нам Макаров. Идем с ним отбраковывать головные части. Традиционно стучим молоточком: бухтит покрытие или не бухтит? Когда Макаров стучит – не бухтит обшивка. Ничего не простукивается, ничего не шумит. Стоит Макарову отойти на почтительное расстояние, проявляются все признаки того, что головные части подлежат ремонту. Чертовщина какая-то. Какое-то странное поле у директора Южмаша!

	Моноблочная головная часть МБР Р-36. Мощность ядерного боезаряда – 25 Мт. Находилась на вооружении РВСН в 1967-1978 гг.

– Я вас разыграл, – хохочет Макаров. – Будем ремонтировать.

В процессе ремонта приходилось разделывать полости, проклеивать, просушивать. Пока наши командированные специалисты ремонтировали головные части, Макаров знакомился с местностью. Ему нравилась природа Зауралья. К тому же он – заядлый рыбак.

Как-то встретилась ему ранним утром молодая женщина с двумя ведрами «золота». Макаров таких женщин называл молодками. Подходит ближе, а в ведрах «золото» прыгает – молодка карасей в озере наловила.

– Сколько видел карасей, но таких золотистых еще не видал, – говорит Макаров.

В тот период деревни умирали по всей стране и люди страдали от безденежья.

– Продай карасей, – попросил Макаров.

– Забирай оба ведра.

– А за сколько отдашь?

– А сколько у тебя есть?

Головная часть МБР Р-36М2 «Воевода». Внутри размещались 10 ядерных боевых блоков

Друг друга на «ты». У Макарова было всего три рубля. Подает их женщине. Она протягивает ему оба ведра.

– Не надо мне столько.

В очередной раз летим самолетом без Макарова, чтобы произвести ремонт на нескольких головных частях. Мы на заводе работаем – летчики нервничают. Мы с ремонтом не успеваем, а им надо улетать. Они нас долбят. Жалуюсь Макарову на террор пилотов. Работать нельзя.

– Работайте, проблему разрешил – отвечает Александр Максимович.

Звонок кому следует и летчики трое с лишним суток терпеливо и безропотно ожидали нас. Если Макаров брался решать вопросы, он доводил их до логического завершения.

Продукция ПО «Старт» в заводском музее в г. Заречный Пензенской области

Когда стало идти много головок, Пенза не успевала начинять ядерными зарядами РГЧ. И тогда Совмин подключил Златоуст. Я, по команде Макарова, поехал на новую базу для налаживания связей. И здесь меня поразила организация работы на сверхсекретном объекте: часа три мы решали вопросы в директорском кабинете, и за это время никто не зашел и не позвонил!

По мере совершенствования ракетного комплекса совершенствовались и РГЧ. Людей хронически не хватало. Работали в три смены и не успевали. Тогда Макаров собрал кадровиков и сказал:

– Дайте Васильеву 250 человек. Если сейчас не дадим, через полгода и 500 не помогут.

Это был период, когда мы оснащали 18-ю машину (SS-18). Шли головные части, в основном 8-зарядные, где две головные части служили ложными целями. Эти головки были начинены всякими иголками, гвоздями, чтобы «туману нагнать» и не засечь настоящую боеголовку. Мы сделали этих головных частей очень много. Около 100 ракет выпускали в год, на каждую цепляли минимум по 8 головных частей.

Отправки продукции были сумасшедшие: прохождение состава с головными частями жестко контролировалось по всему пути следования на базы.

Для Макарова ничего невозможного не было

Вспоминаю период, когда было обнаружено несколько случаев течи горючего, в том числе на боевом дежурстве. Видно, это Макарова так потрясло, что когда он нагнулся над рабочим столом, то у него глазные мешки чуть ли не свисали, а глаза были красные.

Негерметичность в ракетной технике – имеет специфический смысл. Применяемый термин «утечка компонентов» нельзя воспринимать буквально. Эти малые негерметичности на внешней поверхности металла не оставляли следов, а сквозной капилляр после слива мог перекрыться продуктами взаимодействия с влагой или кислородом воздуха и не быть зафиксированным даже гелиевым течеискателем. Однажды представитель ГУРВО, назначенный председателем комиссии по работе с ракетой для выяснения причин негерметичности, с удивлением сказал: «Все говорят, что потекло изделие. Я думал, что тут надо подставлять ведро. А оказалось, что эту сквозную негерметичность не то что увидеть, а специальным течеискателем нельзя обнаружить!»

В тот критический момент Макаров созвал совещание и поставил жесткие сроки. Включился наш главный сварщик Бородин, который в данной ситуации незаменимую роль сыграл. Наметили мероприятия и сообща справились с бедой.

Еще помню случай. Я был начальником бакового производства. При испытании произошло разрушение бака. Рванул бак. Испытательные камеры были устроены с таким расчетом, что в случае взрыва ударная волна устремляется к потолку. А там вышибные заглушки. Их вырывает, не разрушая весь корпус. Атмосфер в бак закачивается немного, там объем большой.

В.В. Бородин – главный сварщик Южмаша в 1960-1968 гг.

Тогда В.И. Золотарев был начальником комплекса, в состав которого входило четыре цеха. Владимир Иванович вызвал нас и начал воспитывать. Откуда ни возьмись, появился Макаров. Глянув на самого молодого начальника цеха, возмутился:

– Вы что, хотите за спиной этого пацана спрятаться?

Жестким он был, что и говорить. И снимал меня с работы (и не только меня), и снова назначал, всякое было: какие задачи, такие и требования. Ведь чего греха таить, сроки, конечно, были жуткими, но и подчас ума недоставало, а кое-когда и физических возможностей.

Когда внедряли станки вафельной обработки (СВО-21 и СВО-30), Александр Максимович не уходил из цеха. Им и сейчас равных нет, а в ту пору и подавно. Из двухтонной заготовки мы получали готовую обечайку массой 300-350 кг Много отходов, но на это стоило идти. По прочности и по легкости этой конструкции равной нет. Александр Максимович очень много сил здесь положил. Много операторов тогда требовалось. И Макаров выделил новому набору специалистов этой квалификации 20 квартир! Чтобы закрепить людей. Многие из них до сих пор работают в цехе.

	Нагружение бака ракеты Р-36М2 внутренним давлением до разрушения

Трудно давалось внедрение стыкосварочной машины. Другой такой машины в мире не было и нет. Когда Макаров узнал, что можно сделать такую машину, он от патоновского института не отходил, пока в Пскове нам не сделали эту машину. Когда мы привезли ее в цех и начали осваивать, нам потребовалось тонн 30 чистейшей меди. Для губок, которые пропускают ток. Стали искать медь – везде с примесью. И тогда Макаров через секретаря ленинградского обкома партии Романова с какого-то их завода «выколотил» эту медь и привез ее на Южмаш. Сейчас мы понимаем, что и с примесью пошла бы медь, но тогда мы только начинали и чистота технологии была превыше всего. Здесь наши инструментальщики сделали оснастку на эту машину.

У нас в цехе применяется много видов сварки: вакуумная, аргонно-дуговая, стыкосварка. Если их выстроить в ряд, то стыкосварка – на первом месте. Сварной шов – прочнее основного металла. А алюминий тяжело варится, соединяясь с кислородом, плены, трещины дает. Мы выпускали 18-ю машину (Р-36М2) семь лет, даже больше, до развала Союза. Около 100 машин в год. У нас ни одного дефекта по сварке не было! Вы можете это себе представить? Не было ни одной течи ни на заводе при испытании, ни на боевом дежурстве. Огромную роль сыграла стыкосварочная машина. На каком оборудовании делали, такие ракеты и получилась. Равной 18-й машине не было и сейчас нет. Для Макарова ничего невозможного не было!

Президент АН СССР А.П. Александров (2-й слева) и президент АН УССР Б.Е. Патон (крайний справа) во время посещения Южмаша

Много ученых с нами работало. Они жили в заводской гостинице. Дело было зимой, топили плохо, я им и калориферы покупал, и нагревалки всякие. Были уже и пожилые, мерзли. Мы находили возможность согреть их. Но дело сделали.

Макаров был на короткой ноге с крупными учеными страны. Довольно часто я встречал его с видными академиками. Когда мы начали делать 25-ю машину, в цех прибыл президент Академии наук СССР Александров. Его внимание привлек огромный бак окислителя первой ступени. Емкость 210 кубов. Это пошли баки вафельной конструкции, обечаечные. Александр Максимович сам поставил лестницу, залез, посмотрел. Затем уступил место Александрову. Академик восторженно прокричал в бак: «Ку-ку!» Отозвалось мощное эхо!

С ним интересно было работать!

У Александра Максимовича была привычка (или правило) ходить по цехам. Мог дать такого дрозда, что мало не покажется.

Как-то он пришел в баковый цех 25. Не в духе. Я был в ту пору начальником бакового комплекса. Я иду впереди, он – за мной. Обечаек наставлено возле стапеля! Кто их там понаставил, не знаю. Я запутался, где выход, а Макаров окрестил меня. Когда уже выходили из цеха, он глянул наверх, а над антресолью потекло, отслоился потолок. Директор тут же мне выдал: «На это место я твою башку повешу!»

Ровно через час прибегает начальник ремонтно-строительного цеха И.В. Рябоволенко:

– Что ты наговорил Макарову?

– Какой наговорил! Я сам чуть жив остался. А что такое?

– Он меня сейчас вызвал и дал: «В каких условиях делаем баки? Ты думаешь работать или не думаешь? Иди, Васильев тебе все покажет и расскажет. Чтобы через неделю все было сделано».

Все было сделано гораздо раньше.

Реконструкцию бакового цеха, гордость Южмаша, начинал Макаров. Потом взял в свои руки главный инженер В.А. Андреев. Но Макаров контролировал каждое движение. С ним интересно было работать!

На одном из рапортов подняли вопрос о борьбе с амброзией на территории завода. Капитализм собираемся победить, а перед амброзией пасуем. Поступила команда: все на борьбу с амброзией! Срок – два дня. Чтобы все было вырвано. Из зала вопросы: так мы ж не знаем, как она выглядит? Пошли толкования: кто говорит, что у амброзии три листика, кто утверждает, что четыре. На следующий день на столе стоял горшок, а в нем шикарное растение. Вот вам амброзия! Каждый после рапорта проходил мимо нее, как мимо памятника.

С девятого производства меня перевели начальником первого. Пока я вникал в детали, каждый вечер заходил Макаров. Заканчивает работу – и на третий этаж ко мне идет своей медвежьей походкой. Придет, сядет, и не в кресло начальника производства, а в сторонке за приставным столиком, как рядовой посетитель: «Ну что, как прошел день? Какая нужна помощь?»

Его на всех хватало. Редкий дар. Я много раз благодарил судьбу, что доверила мне работать с мудрым и дальновидным Макаровым. Его авторитет и неутомимость вели нас к цели.

Сейчас если нормальному человеку с хорошим образованием да с пониманием предмета рассказать, что за неполных четыре десятилетия Южмаш создал четыре поколения межконтинентальных баллистических ракет, да еще под занавес гонки вооружений воткнул в глотку мировых противоречий SS-18, то такой специалист от недоумения «выпадет в осадок». Такого быть не может, потому что не может быть никогда. Это не срок для такого планетарно-масштабного дела. Но оно засвидетельствовано на мировом уровне!

Обечайка РН «Зенит» в цехе Южмаша

Н.М. Иванов
Академия нравственности

Николай Маркович Иванов прибыл на строительную площадку завода в ту пору, когда пленные немцы возводили производственный корпус под цех ракетной сборки. Начал трудовую деятельность в 1951 году технологом этого цеха, затем стал начальником испытательной станции, заместителем начальника цеха №33, был начальником ряда цехов: №73 – сборки ракет, №32 – изготовления ракетных двигателей, №26 – производства головных частей, возглавлял сборочный комплекс №171 и космическое производство Южмаша.

* * *

Стиль работы А.М. Макарова

А.М. Макаров очень много времени уделял заготовительным цехам. Он понимал производство так: если металл или материал поступил на завод, то дальше за ним легче следить. Потому что есть исполнитель, который за это получает зарплату, и с него можно спросить за решение задач, которые перед ним стоят.

Ежедневно Макаров занимался литейными цехами, а параллельно и 23-м цехом, где изготавливали камеры сгорания к ракетным носителям. Камера сгорания имела в то время цикл изготовления 186 дней, и если не контролировать маршрутный цикл прохождения, то серьезные последствия неминуемы в других подразделениях завода. Здесь А.М. Макаров к срыву сроков относился крайне жестко. Он не допускал самой мысли «выпасть» из графика, ибо малейшее пренебрежение к графику вело к цепной реакции срыва сроков. Примерно в той же тональности он вел разговор и когда речь шла о выпуске тракторов.

Вот эта внутренняя дисциплина Макарова поклоняться графику, как святыне, привела к строительству цеха №8, который полностью решил обеспечение тракторного производства штамповочными заготовками. Новый цех, по сути, был включен в конвейерную систему, благодаря чему каждые три с половиной минуты на главном конвейере рождался новый пропашной трактор.

До строительства и пуска цеха №8 комплектация сборки тракторов штамповочными деталями осуществлялась за счет мощностей основного производства, конкретно – за счет мощностей цеха №2, который был в структуре основного, то есть ракетного производства. Но с наращиванием выпуска тракторов второй цех стал задыхаться. Доведя выпуск сельхозтехники до 60 тысяч в год, на заводе начали «захлебываться» и литейные цеха. Включив цех №8 в состав действующих, Макаров сосредоточился на строительстве нового литейного цеха №50. При этом не терял из поля зрения и другие цехи, в частности, цех №32, где в то время я работал начальником испытательной станции.

Большую часть времени А.М. Макаров проводил в цехах. В наш цех он приходил в определенный день и час. Это было утреннее время, между 9 и 10 часами. Заходил сам и спрашивал, что и как? Словом, Макаров в цехе – это был ритуал, как чаепитие для японца. Он мог подолгу выслушивать подчас неуклюжие фразы рабочих и обрывал косноязычие начальства.

Когда постановлением правительства была установлена пятидневная рабочая неделя, А.М. Макаров взял за правило по субботам с руководством обходить цеха. Поговорит с начальниками цехов, определит состояние подготовки производства, выслушает претензии, даст указание соответствующим службам. Причем никаких письменных документов на сей счет не готовилось. Слово Макарова воспринималось как закон.

Честно говоря, я не сразу вник в суть макаровского контроля за цехами. Иногда Александр Максимович поздно вечером звонил в цех и спрашивал:

– Как у тебя дела? Я тебе не нужен? Ну, будь здоров!

Со временем пришло понимание, что до этого звонка Макаров успевал выяснить состояние дел у руководителей отраслевых производств, главного инженера и только после этого звонил руководителю конкретного цеха. Таким способом директор имел возможность выяснять – кто из руководителей ловчит...

А.М. Макаров: разговор в цехе

В таком деле, как ракетостроение, правда о положении вещей – есть лучшее технологическое обеспечение, если так можно выразиться. Когда А.М. Макаров перезванивался с руководителями различных ступеней управления, то он не только преследовал решение чисто производственных задач, но и отрабатывал механизм искреннего поведения руководства в работе. Косвенно по этой схеме можно было без труда понять, кто чего стоит в нравственном аспекте. Это была своеобразная макаровская академия нравственности.

А сам Александр Максимович при случае напоминал, что диктаторы Древнего Рима считали за правило знать всю правду, но не допускали, чтобы о ней говорил народ.

Как я стал начальником цеха двигателей

Поработав некоторое время начальником сборочного цеха №73, где велась сборка межконтинентальных баллистических носителей, я стал потенциальным кандидатом на должность начальника двигательного цеха. Двигательное производство всегда считалось основополагающим в ракетостроении. Корпусники негласно считались «вспомогательным» звеном. Освоить тонкости двигательного производства было голубой мечтой любого ракетостроителя.

И вот Макаров усиленно напрягает меня: принимай двигательный цех – и все тут. К прессованию подключился главный инженер Л.Л. Ягджиев. Я упрямлюсь, мол, не созрел до двигательного цеха.

В цехе с Гендиректором Л.Д. Кучмой и главным инженером В.А. Андреевым, 1987 год

Как-то утром А.М. Макаров звонит в цех 73 и спрашивает:

– Ты где?

– В 73-м цехе.

– Что там делаешь?

– Провожу оперативку.

– А чего ты не в 32-м? Двигателями тебе надо заниматься... Зайди ко мне, потолкуем.

Являюсь. В приемной узнаю, что серьезное совещание отменено ради того, чтобы доубедить меня идти на двигатели. С порога ссылаюсь на болячки: ноги отказывают, то, се... В ответ:

– Я себя чувствую хуже некуда, но терплю. В 6 утра встаю и до восьми хожу, занимаюсь зарядкой, пока приду в себя. А ты молодой, все будет нормально. Не дрейфь, на первых порах пособим.

Говорит, а сам собирается покидать кабинет:

– Давай сходим в твой новый цех.

И вот уже в приемной к нам присоединился главный инженер Л.Л. Ягджиев. Сговор: действуют синхронно, как в парном катании.

Посмотрели цех реактивных двигателей, тут же прошла команда работникам собраться на пятиминутку. Макаров представил меня как нового начальника цеха. Назначение произошло молниеносно: опомниться не успел, как стал начальником нового цеха.

Отношения «руководитель-подчиненный»

Завод буквально изнемогал от непосильного объема работ. В ведущих цехах переходили в область невозможного. Изо дня в день надлежало напрягать телесные и душевные силы до состояния критического натяжения тетивы.

Если бы кому-то пришла мысль расшифровать, во что обошлась нам холодная война, занимательный труд получился бы. И дело тут не в экономике, хотя и в ней, но главное – в человеческих ресурсах, в психологическом здоровье людей.

Руководители основных цехов от перегруза довольно часто оказывались на больничной койке. Привозили их в номерной медсанотдел в бесчувственном состоянии. Москва в свое время позаботилась о ведомственном медсанотделе, в задачу которого входило поддерживать в рабочем состоянии ракетчиков. Здесь в беспамятстве работник почтового ящика мог «поделиться» государственной тайной. Но в закрытом учреждении – это было не опасно. А.М. Макаров лично опекал ведомственную медицину, а в критические моменты ставил ее на «уши».

Не забуду случай, когда, я «возвращался к действительности», а надо мной склонилась главврач Надежда Владимировна Левченко. Фронтовичка, курящая мадам, повидавшая всякого... Спрашивает прокуренным голосом нарочито бесцеремонно:

– Что ты нас пугаешь? Александр Максимович волнуется, который раз спрашивает, чем помочь своим орлам.

А.М. Макаров тяжело переживал, когда заводчан, как трупы, свозили в реанимацию. Он готов был собственной душой расплачиваться, только бы вернуть парней в цеха, к ракетам.

По всему, так сказать периметру отношений «руководитель-подчиненный» была продумана до мелочей схема «вживания» проблем державы в каждого работника.

Характерный пример, хотя и из разряда вспомогательных: помощник Макарова Кравченко, помимо всего прочего, готовил от имени директора завода поздравительные открытки семьям руководящего звена к различным праздникам. Вроде мелочь, а было приятно.

Помню, шел в июле в отпуск. Билет с санаторной путевкой в кармане. Но А.М. Макаров буквально перехватывает на полпути и велит задержаться.

Нервничаю, билет на руках до Кисловодска.

– Все будет нормально, – твердит Александр Максимович.

– Как же нормально, если опоздание в санаторий не предусмотрено. Опоздал, значит не получишь полный курс лечения, значит весь отдых в тартарары.

– Составь телеграмму Чазову, что задерживаешься, я подпишу. И сбрось ее по ВЧ, – советует директор.

А Е.И. Чазов, между прочим, – министр здравоохранения СССР!

Г.Г. Команов, В.А. Андреев, Н.М. Иванов

Составил текст телеграммы, подписал у А.М. Макарова, отправил. Утром звоню в приемную Е.И. Чазова:

– Получили телеграмму?

– Получили.

– Как решен вопрос?

– Положительно. Депешу послали в санаторий.

А все равно еду в Кисловодск с тяжелым сердцем. Думаю, прокачусь до Кисловодска и вернусь домой. Опоздание не предусмотрено.

На месте прибытия ждет документ за подписью Е.И. Чазова: «Устроить по прибытии».

Вот что такое авторитет директора завода. Автомобиль нужен – пожалуйста, любая медицинская консультация – заходите, сердечно рады Вам! За мной ходили по пятам. Вот что такое Макаров для страны. Его знали все, кому надлежало знать!

Макаров умел поступать взвешенно

Когда в нашу жизнь входил хоккей, трудно было удержать на работе фанатов во время интересных матчей. Бывало, в ночную смену многие ухитрялись «улизнуть» на полтора-два часа за периметр завода, посмотреть матч и затем вернуться на рабочее место. В числе фанатов были и военпреды. Это вносило нежелательные коррективы в производственный процесс: предъявляешь продукцию военной приемке, а военпреда и след простыл.

Административно подавить эту страсть не представлялось возможным. И тогда в цехе пришли к неожиданному решению. Вместе с замом начальника цеха решили собрать по кругу деньги и купить телевизор. Тем самым покончить с вынужденными отлучками с работы во время хоккейных баталий. Купили телевизор, установили в кладовой, так сказать, подальше от завистливых глаз.

Первой на покупку агрессивно отреагировала бухгалтер цеха. Дальше – цепная реакция: она доложила главному бухгалтеру завода А.Т. Легкошерсту, квалифицировав информацию, как «финансовое нарушение». Тот поставил в известность директора. Макаров негодует:

– Бесчинствуете? Готовь приказ на увольнение с завода своего зама.

– Искаженная информация, Александр Максимович. Это моя инициатива, а зам лишь меня поддержал....

– Тогда готовь приказ на себя.

Прошло несколько дней после инцидента. А.М. Макаров является в очередной раз в филиал первого отдела цеха №32 подписывать формуляр на отправку готового изделия заказчику. Документ совсекретный. Его подписывают начальник цеха, начальник ОТК, военпред и директор завода. Этот таинственный процесс совершался в стенах цехового филиала первого отдела, за пределами которого документацию на изделие из режимних соображений не выносят.

Макаров интересуется, где приказ о наказании виновников за нецелевое использование средств – покупку телевизора? Мол, без этого приказа формуляр на машину не подпишу. А за задержку отправки машины в войска – ответишь головой.

Я предусмотрительно сделал проект «мягкого» приказа и носил его при себе. Тут же протягиваю его директору. Инцидент был исчерпан.

А телевизор перенесли в красный уголок цеха, поскольку криминала, связанного с покупкой телевизора, не было. В коллективе сбросились наличными, как сбрасываются, когда собирают на помощь семье усопшего, а директору доложили о нецелевом расходовании средств. Все зависело от того, под каким углом шла директору информация.

Приведу другой пример. В который раз была поставлена задача срочно отправить изделие заказчику. К подобной команде народ наш был приучен: приходилось не выходить из цехов сутками. Бывали случаи, когда я по неделе не являлся домой, хотя жил напротив проходной завода.

Кстати, однажды жилищная проблема моей семьи разрешилась в течение суток: ушел на смену из одной квартиры, а вернулся в другую, трехкомнатную, в том же подъезде. Макаров дал команду соответствующей службе, чтобы у Иванова через сутки была трехкомнатная квартира. И она появилась, как по волшебству!

А.М. Макаров в кабинете Генерального директора Южмаша

Однако вернемся к делам производственным. И в этот раз, движемся к цели из последних сил. Отработали выходные дни, в понедельник – изделие готово. Осталось только подписать формуляр (в том числе директору завода), и машина готова к отправке.

Мы так измотались за эти дни, что потеряли элементарную осторожность. Принесли в мой кабинет что было перекусить, а прекрасный испытатель Кунченко на правах фронтовика налил по чарке, чтобы снять напряжение. В этот момент открывается дверь, и на пороге кабинета появляется Макаров:

– Здравствуйте!

– Здравствуйте!

– Это что, обед?

– Нет.

– Завтрак? Тогда кушайте, я подожду.

И вышел. Мы сидим и думаем: пить или не пить? Уже все равно: он же видел бутылку... Выпили и закусили. Но никаких вопросов от Макарова не последовало! Нужно ли после этого объяснять, что за человек был Александр Максимович?

Мы ведь создавали святая-святых – технику мирового класса. А здесь поллитра, да еще в рабочем кабинете. То был период жесточайшей государственной дисциплины. Между тем, Александр Максимович сделал вид, что ничего не произошло.

Он умел в самых разных ситуациях поступать взвешенно, оттого и был близок по духу как рабочему Южмаша, так и государственным деятелям страны.

О попытках переманить меня на сторону

Пройдя такой вот непростой путь и доработав до начальника сборочного комплекса, я попал в поле зрения высшего руководства отрасли. Меня начали манить директорскими должностями на предприятия Омска, Воронежа и других городов. Возили даже на смотрины в Москву.

Макаровский завод всегда славился умением ковать кадры. С первых шагов на плечи молодых специалистов шел обвал проблем. Те, кто мог из-под «обвалов» выбираться собственными силами, удостаивались пристального внимания со стороны руководства завода. Таких руководителей как бы «пасли». Им доверяли решение задач с возрастающей сложностью.

Макаров не мог отказать министру. Но как-то пригласил меня в кабинет для разговора:

– Я не знаю, где ты будешь работать, но я тебе не советую ехать в Воронеж. Там сложная обстановка, тебя сожрут. На основном производстве замыкается 19 цехов. Под тобой на Южмаше – 12 тысяч специалистов высшей пробы. Ты и тут директор большого завода. А о профиле я уже не говорю...

Только угомонились кадровики отрасли, как дал о себе знать секретарь Синельниковского райкома партии, который письменно просил секретаря Днепропетровского обкома партии назначить меня директором Синельниковского рессорного завода.

В этом районе коллектив производства, которым я руководил, шефствовал над 24-мя хазяйствами. Строили элеваторы, токи, коровники, свинарники – осуществляли на практике «смычку» города с деревней. В ту пору так мы пытались закрыть брешь на прилавках магазинов. Зарекомендовали себя ракетостроители здесь как нельзя лучше.

Письмо с соответствующей резолюцией обкома партии переслали в заводской партком. О поступившей депеше секретарь парткома поставил в известность А.М. Макарова. Тот положил документ под сукно. У него была своя политика. Он не отпускал на сторону работников, без которых не мог обойтись сам.

Фотоснимок вместе с М.С. Горбачевым

Летом 1985 года А.М. Макаров позвонил мне и поручил готовить главный цех сборки ракет, цех №33, к встрече высокого гостя. Ждали Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева. В главном сборочном цехе решено было продемонстрировать во всем величии достижения, так сказать, высшего разума. Развернуть ракету в боевом порядке позволяли площади цеха №33, в котором осуществлялась окончательная сборка ракетных комплексов SS-18.

В ожидании высокого гостя, 25 июня 1985 года

Постигать науку встречать высоких гостей южмашевцы начали еще с шестидесятых годов. Первым тестом на понимание предмета была встреча Н.С. Хрущева в 1959 году перед его вояжем в США. С тех пор на заводе побывало много высокопоставленных лиц. Но при подготовке к встрече Михаила Сергеевича чувство мандража не покидало. Горбачев ошеломил народ перестройкой, популярность его в народе была умопомрачительной. Да и вообще, Горбачев первым отменил лобызание при встрече высокопоставленных чиновников, не поощрял ношение наград. Иначе говоря, с Горбачевым нелишне было держать ухо востро.

Пояснения дает Генеральный конструктор КБ «Южное» В.Ф. Уткин

Изделия шахтного базирования находились в цехе, где планировалось принимать высокого гостя, и они никого не могли оставить равнодушным. Они сражали наповал даже посвященных в возможности этой техники. Для полноты восторга первого лица государства недоставало комплекса железнодорожного базирования. Он находился за сто километров от Днепропетровска, в цехах Павлоградского механического завода, который занимался этой тематикой.

Ехать в Павлоград не входило в планы Горбачева и местных властей: шахтерский край, пустующие прилавки магазинов.

Железнодорожный комплекс надобно было доставить на Южмаш, в цех №33, развернуть его в полную боевую готовность, чтобы Генсек воочию увидел, на что способны ракетчики страны, в которой он затеял перестройку.

Александр Максимович не единожды прорабатывал со мной, как начальником комплекса №171, вопрос посещения главного цеха М.С. Горбачевым. А уж спецорганы, так те даже расписывали схему, где кто должен стоять во время приема высокого гостя. И все эти технические подробности можно было бы пережить, только бы не сорвалась демонстрация самого важного объекта. В то время существование этого изделия держалось в строгом секрете.

Павлоградский «поезд» и на его создателей наводил ужас. Дискомфорт – точно. Что-то в нем было демоническое. Во-первых, «поезд» неуловим для противника. Он постоянно курсирует, например, между Павлоградом, Днепропетровском, Донецком, Киевом. У него есть, так называемые реперные точки. Когда требуется, состав выходит на эту точку, срабатывают домкраты, крыша вагона с изделием открывается, щипцы режут контактный провод, включается мощный двигатель-генератор, изделие становится вертикально. Оно полностью ампулизировано. Команда «пуск» – и поехали к мировой катастрофе.

Пригнали «поезд» из Павлограда, загнали в цех №33, развернули изделие. У оптимистично настроенного Генсека тонус поднялся выше крыши. Комментировать достоинство машины поручили мне. Хотя и Макаров не оставался безучастным: от случая к случаю дополнял всеобъемлющий рассказ о южмашевских изделиях. Под занавес Александр Максимович сделал акцент на перспективах развития производства боевых изделий и, скромно, – на трудностях. К тому времени и у ВПК появились трудности: экономика давала сбои по всему спектру народного хозяйства.

Михаил Сергеевич восторги своего окружения увиденным и озабоченность руководства завода воспринимал в хорошем расположении духа. Казалось, что ничто не предвещало краха той системы, которую так филигранно выстраивали архитекторы социализма на одной шестой части суши, а ее прорабы – типа Макарова и ему подобных – создавали для этой системы неприступный щит.

Участники фотографирования с М.С. Горбачевым

Уже ближе к финалу встречи я обратился к высокому гостю. Мол, просьбу можно? Макаров насторожился. Какая просьба, что задумал?

Горбачев улыбается:

– Слушаю Вас.

– Разрешите нашему коллективу с Вами сфотографироваться.

– Пожалуйста.

У Макарова отлегло от сердца, лицо посветлело, заискрились глаза: ну, Иванов, ну, молодец!

Предложили сфотографироваться на фоне стенда соцсоревнования. Михаил Сергеевич заосторожничал: «А у вас тут секретных данных не содержится?» Я успокоил Генсека.

Затем министр, его заместители, генеральные конструкторы, члены ЦК КПСС, да и сам Горбачев сняли белые халаты, которыми их снабдили в цеховом гардеробе. Только я остался в халате. Горбачев заметил это:

– А Вы?

Пояснил, что пиджак в кабинете оставил, а в подтяжках – неудобно.

– Ну, тогда будешь нашим доктором, – весело вышел из положения Генсек.

Через полтора года, в ноябре 1986 года, Александр Максимович ушел на заслуженный отдых. Четверть века Южмаш был макаровским заводом. Четверть века все мало-мальски важные решения по производству специальной техники сверялись с возможностью этого человека поднять многотысячный коллектив на решение поставленных правительством задач. И он ни разу не подвел.

На переднем плане: В.В. Щербицкий, Н.М. Иванов, М.С. Горбачев, А.М. Макаров