Под общ. ред. Ю.С. Алексеева
МАКАРОВ – патриарх ракетостроения

Часть II. Воспоминания об А.М. Макарове и его времени

© ЮМЗ им. А.М. Макаровая, 2016

Наш адрес: ruzhany@narod.ru

   

Часть II , главы 1-5

(Полное оглавление сборника см. здесь)

Воспоминания В.С. Будника, М.К. Янгеля, А.М. Макарова, В.Ф. Уткина, С.А. Афанасьева

В.С. Будник
Начало пути в ракетной технике

Василий Сергеевич Будник (11.06.1913 – 08.03.2007)

Василия Сергеевича Будника с полным правом можно считать основоположником практического ракетостроения на украинской земле. Именно он, работая в комиссии Д.Ф. Устинова, предопределил выбор Днепропетровского автозавода в качестве первого в СССР серийного ракетного завода, а затем дал согласие стать его Главным конструктором. В то время в Днепропетровске ни один человек не имел представления, что такое ракеты, не говоря о том, как организовать их серийный выпуск.

Уроженец села Семёновка на Черниговщине и выпускник МАИ (1940) В.С. Будник уже имел опыт внедрения первых достижений реактивной техники на боевых самолетах в КБ С.В. Ильюшина (1940-1943) и в НИИ-1 у Ю.А. Победоносцева (1943-1945), изучал трофейную ракетную технику в Германии (1945-1946) и разрабатывал первые отечественные боевые ракеты в НИИ-88 (1946-1951) (с 1950 года – в должности заместителя Главного конструктора ОКБ-1 С.П. Королева).

В июле 1951 года В.С. Будник был назначен Главным конструктором завода №586. С 1954 по 1970 годы – первый заместитель Главного конструктора ОКБ-586 М.К. Янгеля. В 1972-1980 годах – заместитель руководителя Днепропетровского отделения Института механики АН УССР, в 1980-1988 – заместитель директора Института технической механики НАН Украины.

Герой Социалистического Труда (1959), лауреат Ленинской премии (1960), академик АН УССР/ НАН Украины (1967), лауреат премии АН УССР им. М.К. Янгеля (1982), заслуженный деятель науки УССР (1983), кавалер шести орденов, Ветеран космической отрасли Украины (№1, 2001), Почетный гражданин города Днепропетровска (2006).

В 1993 году, накануне своего 90-летия, Василий Сергеевич Будник написал краткие мемуары «От штурмовиков Ил-2 до космических ракет».

В данной статье публикуются фрагменты его воспоминаний о зарождении ракетостроения в СССР и Украине.

* * *

В.С. Будник во время изучения трофейной ракетной техники в Германии. С.П. Королев – за рулем «Хорьха», 1945 год

В 1946 году наше правительство признало, что работы, проводившиеся в Германии по ракетной технике, особенно по жидкостным баллистическим ракетам Фау-2, имеют серьезную научную основу и большие перспективы.

Наркомат авиационной промышленности заинтересованности к ракетной технике не проявил, поэтому работы по этой тематике были поручены Наркомату вооружения, возглавляемому Дмитрием Федоровичем Устиновым.

В.С. Будник, С.П. Королев, Ю.А. Победоносцев (справа-налево в 1-м ряду) со специалистами группы «Выстрел» в бывшем кабинете конструктора немецких ракет Фау Вернера фон Брауна. Ракетный институт РАБЕ в Германии, 1945 год

Для изучения и разработки ракет различного типа с жидкостными ракетными двигателями в августе 1946 года в небольшом поселении у станции Подлипки, на базе бывшего артиллерийского завода №8, эвакуированного в Свердловск, был организован Научно-исследовательский институт №88. Тогда там располагался завод №88 этого же Наркомата, готовящийся к выпуску в 1946 году буровых установок, от него и получил название институт. Директором института был назначен Герой Социалистического Труда, видный деятель наркомата вооружения Лев Робертович Гонор, а главным инженером – Юрий Александрович Победоносцев. Для разработки ракет и ракетных двигателей в институте было организовано специальное конструкторское бюро (СКБ), начальником его стал К.И. Тритько, также работник Наркомата вооружения.

Выгрузка и транспортировка ракет Р-1 первых испытательных серий на железнодорожной станции полигона Капустин Яр

СКБ состояло из девяти различных отделов. Начальником и Главным конструктором отдела №3 был назначен С.П. Королев, с задачей – воссоздание Фау-2. По возвращении из Германии большая группа наших специалистов, работавших в институте «Нордхаузен», была приглашена для работы в НИИ-88. Были привлечены и бывшие сотрудники ГИРД (Группа изучения реактивного движения), РНИИ, ГДЛ (Газодинамическая лаборатория), которых по совместной работе знали Ю.А. Победоносцев и С.П. Королев.

В.П. Мишин, Л.А. Воскресенский, Б.Е. Черток и я были приглашены в ОКБ С.П. Королева в качестве его заместителей: Мишин – по проектным работам, я – по конструкторским, Воскресенский – по испытаниям, Черток – по вопросам систем управления и по разработке отдельных приборов.

В последующем я шесть лет проработал с Сергеем Павловичем Королевым в конструкторском бюро его заместителем и очень близко познакомился с ним. Работая в конструкторском бюро Королева с момента его организации, я наблюдал Главного конструктора «в действии». Его кипучая деятельность и удивительная неутомимость, способность организовать и сплотить людей, привлечь и подчинить их одной общей идее, важной на данном этапе, просто поражали.

Будучи настоящим ракетчиком с уже достаточно большим опытом и обладая недюжинным талантом организатора, Сергей Павлович Королев сразу завоевал авторитет среди сотрудников отдела и руководства НИИ-88. Благодаря умелому развертыванию работы и сразу получаемым результатам отдел баллистических жидкостных ракет стал центральным в СКБ, а его работы – основными для всего института.

КБ Королева быстро разрасталось, уже имело свою самостоятельную структуру с проектными, конструкторскими и испытательными подразделениями.

Главной задачей КБ в то время было воссоздание немецкой ракеты А-4 (Фау-2). Работа была организована в широкой кооперации различных наркоматов.

В.П. Глушко, М.С. Рязанский, В.П. Бармин, С.П. Королев, В.И. Кузнецов. Полигон Капустин Яр, 18 октября 1947 г.

Главным конструктором по двигателю назначили Валентина Петровича Глушко – его КБ осталось в Наркомате авиационной промышленности и расположилось на бывшем авиационном заводе в городе Химки под Москвой.

В Наркомате промышленности средств связи был создан НИИ-885 для разработки комплекса радио- и автономной системы управления. Директором института и Главным конструктором стал Михаил Сергеевич Рязанский, а его заместителем по системам автономного управления – Николай Алексеевич Пилюгин. Разработка гироскопических приборов была возложена на Наркомат судостроительной промышленности, и Главным конструктором был назначен Виктор Иванович Кузнецов. Главным конструктором по стартовому, пусковому и заправочному оборудованию назначили Владимира Павловича Бармина.

Сергею Павловичу Королеву было довольно трудно координировать работы по ракетному комплексу в такой широкой кооперации различных ведомств и организаций. Королевым был предложен и создан специальный институт – Совет Главных конструкторов, объединявший под его руководством разработчиков всех ведомств – целенаправленно по одной общей работе.

	Отчет по первым огневым испытаниям двигателей ракет Р-1 на стенде НИИ-88

Королёвцы через некоторое время получили статус «Особое конструкторское бюро». При этом было учтено, что они со своими смежниками не только заставили собранные из разысканных немецких деталей и узлов ракеты летать, но и обнаружили их слабые места и устранили их.

Изготовленная уже из отечественных материалов, получилась надежная ракета. Ее назвали Р-1. Она весила 13 тонн. Дальность полета – 270 километров, масса доставляемого ею взрывчатого вещества – 700 килограммов. В качестве топлива для двигателя использовался этиловый спирт и жидкий кислород. Испытания ракеты Р-1 на полигоне в Капустином Яре прошли успешно, и она была принята на вооружении армии.

Как первый шаг в направлении улучшения характеристик ракеты, была принята задача увеличения дальности стрельбы до 600 километров с тем же боевым оснащением. Благодаря царившему тогда среди разработчиков необыкновенному энтузиазму довольно быстро разработка и заводские испытания комплекса были проведены. Госиспытания прошли успешно, и ракета была принята на вооружение с шифром Р-2.

Однако дальность полета ракеты и ее боевое оснащение все же не устраивали военных. Тогда была предложена новая разработка – ракета на дальность 1000 километров с возможностью применения на ней новых вариантов боевого оснащения – химического, радиационного и других, включая ядерное. Она была названа Р-5. Ракета довольно быстро была доведена до заданных летных характеристик и надежности эксплуатации и также была принята на вооружение армии.

По окончании разработки и принятия на вооружение ракет Р-1 и Р-2 в 1951 году встал вопрос о серийном изготовлении ракет. Мощности опытного завода в Подлипках было явно недостаточно.

Решение правительства было следующим – подыскать другой большой завод для серийного производства. Специальной комиссии во главе с Министром вооружения СССР Д.Ф. Устиновым нужно было определить, какое предприятие перенацелить на новое производство. По предложению Королева в состав комиссии включили и меня. Летом 1951 года мы приступили к работе. Выбор пал на молодой Днепропетровский автозавод (ДАЗ), производивший грузовики модели «ЗИС». Конструкторы автозавода работали тогда над созданием автомобиля-амфибии. Мы обошли цеха завода, ознакомились с городом и пришли к выводу, что при соответствующей реконструкции здесь можно организовать крупное ракетное производство.

Про себя я подумал, что, поскольку завод находится в большом промышленном городе, расположенном на берегу прекрасной реки Днепр, в городе есть университет, другие высшие учебные заведения, – то тут можно будет заниматься не только серийным производством, но и разработкой новых ракет, создав настоящее конструкторское бюро и подобрав необходимые кадры: люди же, я думал, сюда пойдут.

Через некоторое время, после возвращения комиссии в Москву, меня пригласили в Министерство, и заместитель министра Иван Герасимович Зубович предложил мне, с согласия Королева, поехать на работу в Днепропетровск Главным конструктором серийного ракетного завода, создаваемого на базе Днепропетровского автомобильного завода. Решение правительства по этому поводу уже вышло. Подумав и посоветовавшись с женой, я согласился.

На ДАЗе следовало прекратить выпуск автомобилей, реконструировать завод и организовать производство ракет и двигателей к ним. КБ серийного завода должно было быть одно – общее и по ракете, и по двигателю.

Переговорив с Сергеем Павловичем Королевым, который, собственно, и предложил мою кандидатуру, я начал подбирать людей для работы в Днепропетровске. Желающих уехать из Подлипок в большой оживленный город было достаточно. Нужно было отобрать ракетчиков из КБ Королева и двигателистов из КБ Глушко в Химках: людей же, работающих там, я хорошо знал. Я составил общий список всего из 25 человек ведущих работников, специалистов по всем системам ракеты и двигателя. В список я включил и конструкторов, и проектантов, так как твердо решил, что в Днепропетровске мы будем заниматься не только серией, но и проектированием новых ракет. Сергей Павлович просмотрел список и вычеркнул из него всех проектантов, сказав, что им делать там будет ничего. Согласиться с этим я не мог и обратился в Министерство – заместитель министра Зубович заверил меня, что указанные мной специалисты будут переведены в Днепропетровск, несмотря на возражения Королева, что в последующем и было сделано. Валентин Петрович Глушко, из КБ которого я записал людей меньше, чем из КБ Королева, но тоже очень сильных специалистов, немного покряхтел, но согласился их отпустить и даже уступил мне своего заместителя Шнякина Николая Сергеевича, которого не было в списке.

Меня торопили с отъездом, так как срочность работ была чрезвычайная. Перевод всех людей был быстро оформлен, и мы поехали в Днепропетровск.

Первую группу из 18 человек конструкторов и производственников, во главе со мной, отправили туда специальным автобусом: семьи, сказали, приедут позже. И вот в августе 1951 года наш первый «десант» из автобуса высадился на ДАЗе.

Директором завода был Григорьев – опытный работник автотракторной промышленности и приятный человек. Встретил и принял нас он очень радушно, всем определили жилье и дали рабочее место. Вскоре начали прибывать и остальные специалисты, отобранные мной, и другие, захотевшие перебраться в Днепропетровск.

Ракета Р-2 в войсках

Вместе со мной из Подмосковья, из ОКБ С.П. Королева и ОКБ В.П. Глушко приехала группа конструкторов-ракетостроителей: Н.Ф. Герасюта, П.И. Никитин, Н.С. Шнякин, И.И. Иванов, Ф.Ф. Фалунин, М.Б. Двинин, Л.М. Назарова, М.Д. Назаров, И.М. Рябов, М.И. Кормильцев, Н.Н. Жуков, В.Н. Лобанов, М.В. Лобанова и др. Всего 25 человек.

Одновременно на завод прибыла большая группа технологов и производственников с опытного завода в Подлипках и других предприятий Министерства вооружения во главе с главным технологом С.Н. Курдиным. Туда вошли Н.Д. Хохлов, ГФ. Туманов, главный металлург В.А. Медведев и др. Вообще на завод приехало много технологов и производственников с разных предприятий Министерства вооружения. Теперь уже авотозаводцы под руководством прибывших специалистов вместе со строителями начали реконструировать завод и осваивать производство ракеты Р-1.

Сотрудника отдела Главного конструктора завода №586 на ноябрьской демонстрации в Днепропетровске. В центре – В.С. Будник, 1953 год

Производство жидкостных ракет близко к авиационному, но довольно далеко от производства грузовых автомобилей. Поэтому начало освоения его протекало в сложных условиях. Технический персонал приходилось полностью переучивать. Особенно остро дело обстояло с конструкторами. Некоторая часть конструкторов-автозаводцев вошла в состав конструкторского бюро нового ракетного завода. Пришло много молодых специалистов из различных вузов России и Украины, щедро направляемых минвузом Союза на ракетостроение. Так как ракетное производство вообще было делом новым, то всем приходилось обучаться на ходу. В начале серийного производства Р-1 наибольшая нагрузка пришлась на конструкторов и технологов, приехавших из Москвы. Ведь мы уже имели некоторый опыт по производству и испытаниям ракет Р-1 и Р-2. Нам приходилось оставаться в цехах почти круглосуточно.

Правительство требовало срочного налаживания производства ракет, так нужных армии. Кроме того, производственная дисциплина на перестраиваемом заводе была еще не на должной высоте. Многие рабочие были тесно связаны с селом. Они вынуждены были часто отлучаться, чтобы помогать в хозяйстве. Ракетное же производство – дело точное, и требует постоянной аккуратности и ритмичности в работе. В период организации производства Д.Ф. Устинов и министр вооружения К.Н. Руднев многие недели проводили на заводе, непосредственно участвуя в организации дела и оказывая оперативную помощь заводу от Министерства вооружения и от ведомств-смежников.

Р-1М – модернизированный вариант ракеты Р-1, Главный конструктор – В.С. Будник. Разработка начата в 1953 году, были успешно проведены 10 пусков

Ведущие конструкторы и технологи, многие рабочие иногда сутками находились на заводе, отдыхая и ночуя прямо в цехах. Мы быстро продвигались вперед. В 1953 году производство Р-1 и Р-2 было уже налажено, началась подготовка к освоению ракеты Р-5 тоже разработки КБ С.П. Королева.

Успешная работа КБ и завода в Днепропетровске над освоением серийного производства ракет и испытаниями ракетных комплексов при сдаче их заказчику, а также бурное развитие боевой ракетной техники в нашей стране в то время, как того требовала армия, поставили вопрос о создании дополнительных ОКБ по разработке боевых ракет.

В 1954 году было решено создать в Днепропетровске самостоятельное ОКБ по разработке новых ракет. Главным конструктором вновь созданного ОКБ 586 был назначен освобожденный от должности в НИИ-88 Михаил Кузьмич Янгель. Я стал его первым заместителем и руководителем проектного КБ. С ним вместе мы проработали 17 лет.

За это время конструкторское бюро «Южное», как впоследствии было названо ОКБ-586, стало основной базовой организацией в стране по разработке боевых ракет, а завод Южмаш – по их изготовлению и поставке на вооружение Советской Армии.

Во время работы с ракетами Р-1, Р-2 и Р-5 выявился один их крупный недостаток для боевых машин – необходимость заправки жидким кислородом, весьма неудобной для военных. Дело в том, что жидкий кислород нужно иметь все время на боевой стартовой позиции, для чего необходим невдалеке кислородный завод, откуда непрерывно подвозится кислород на стартовую позицию в легко обнаруживаемых парящих обмерзлых цистернах. Тем самым демаскируется стартовая позиция. Кроме того, система управления этих ракет для большей точности по направлению включала не защищенную от внешних помех боковую радиокоррекцию. Об этом мне все время твердил Александр Григорьевич Мрыкин, заместитель начальника Главного управления Ракетных войск, с которым я часто встречался на полигоне в Капустином Яре при испытании серийных ракет.

Военным нужны были помехозащищенные ракеты, которые могли бы храниться скрытно и в то же время сохранять максимальную боевую готовность к пуску. Отсюда и возникло предложение о применении на ракетах высококипящих компонентов топлива – азотной кислоты в качестве окислителя и керосина в качестве горючего, и автономной системы управления.

Еще до прихода Михаила Кузьмича Янгеля в серийном заводском КБ был создан проект такой ракеты – с двигателем, работающим на азотной кислоте и керосине, с автономной помехозащищенной системой управления. Началась ее разработка. Собственно, на базе этой разработки и вышло решение о создании ОКБ в Днепропетровске.

Из-за удобства использования заводской оснастки ракета была выполнена в том же диаметре, что и серийные Р-5 и другие, но с несколько большим удлинением нового корпуса, баки ракеты были несущие, торовый газовый баллон и совершенно новый четырехкамерный двигатель. Новая автономная система управления должна была обеспечить заданную точность попадания в цель.

Откуда возникла эта разработка? Следует сказать, что все мы, приехавшие в Днепропетровск из двух КБ, были энтузиастами ракетной техники, и, имея уже достаточный опыт, стремились к разработке новой, более совершенной боевой ракеты. Мы и подготовили проект и предложения по новой ракете, хорошо зная нужды и пожелания военных, возникшие при эксплуатации серийных ракетных комплексов.

Специалисты, отобранные мной в Москве, оказались энергичными, действительно талантливыми и подающими надежды ракетчиками. В их числе: Николай Федорович Герасюта, Вячеслав Михайлович Ковтуненко, Иван Иванович Иванов, Павел Иванович Никитин, Федор Федорович Фалунин. В последующем двое из них – Иванов и Ковтуненко – стали Главными конструкторами с самостоятельными конструкторскими бюро, а остальные – руководителями крупных комплексов: Герасюта – расчетно-теоретического по баллистике и управлению, Никитин – расчетно-испытательного по прочности ракет, Фалунин – по рулевым машинкам и измерительным приборам.

Придя в КБ, Михаил Кузьмич Янгель быстро проникся идеей целесообразности разработки предлагаемой боевой ракеты на высококипящих компонентах топлива с автономной системой управления, одобрил и поддержал эту разработку. Главными нашими смежниками стали коллективы Валентина Петровича Глушко – по двигателю и Николая Алексеевича Пилюгина – по системе управления (к этому времени он уже имел самостоятельное КБ по автономным системам управления). Дело пошло быстро и хорошо.

Родившаяся на основе разработки серийного КБ ракета Р-12 (8К63) – первая боевая ракета днепропетровского конструкторского бюро с дальностью полета 2000 км, созданная на новых принципах эксплуатации, успешно прошла испытания и охотно была принята на вооружение армии с хорошими характеристиками по боевому заряду, точности попадания и готовности к пуску. Это была первая в мире стратегическая боевая ракета средней дальности на высококипящих компонентах топлива с автономной системой управления.

Ракеты Р-12 на стартовой позиции

Сразу же по приходу в КБ Михаил Кузьмич принялся за его расширение и усовершенствование, создание всех необходимых проектных, конструкторских и испытательных подразделений в полном объеме. Вскоре КБ превратилось в мощную проектно-конструкторскую организацию.

После создания первой ракеты коллектив КБ М.К. Янгеля убедился в своих силах и вышел с предложением о разработке новых образцов боевых ракет на большие дальности полета, включая и межконтинентальные. Эти предложения были одобрены правительством и приняты для разработки с неограниченным финансированием.

Избранное КБ направление позволило существенно упростить и удешевить эксплуатацию создаваемых ракетных комплексов. В дальнейшем вся деятельность КБ Янгеля была направлена на создание, развитие и совершенствование ракетных и ракетно-космических комплексов.

В.С. Будник (слева) на совещании у Главного конструктора ОКБ-586 М.К. Янгеля

Следующими разработками были: одноступенчатая ракета на дальность 4500 километров – Р-14 (8К65) и двухступенчатая ракета Р-16 (8К64) на межконтинентальную дальность, работы велись параллельно. При разработке этих ракет особое внимание было обращено на обеспечение высокой степени готовности их к пуску. После получения команды на пуск время до старта ракеты должно быть минимальным, исчисляемым минутами, причем все пусковые операции должны выполняться автоматически. Для этого пришлось применить в качестве окислителя азотную кислоту и в качестве горючего – несимметричный диметилгидразин. Указанные компоненты топлива – самовоспламеняющиеся без взрыва при их соединении в камере сгорания и газогенераторе; они могли при необходимости три месяца храниться в баках ракеты, готовые к мгновенному запуску. Правда, они были более токсичными, и с ними приходилось обращаться более осторожно из-за пожароопасности. Самовоспламеняющиеся без взрыва компоненты топлива упростили конструкцию двигателя.

Ракета Р-14 (8К65), как одноступенчатая, скоро была сдана на вооружение.

Ракета Р-16 (8К64), двухступенчатая, более сложная, несколько задержалась, да к тому же на полигоне Байконур при подготовке первого опытного пуска на стартовой площадке возник пожар, вызванный непроизвольным запуском двигателя второй ступени ракеты, – она воспламенилась и сгорела. Пожар на стартовой площадке вызвал гибель большого числа людей, около ста человек гражданских и военных испытателей, солдат и офицеров. При этой катастрофе погиб и главком Ракетных войск маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин.

Первое поколение ракет Главного конструктора М.К. Янгеля

Большого опыта по обращению с самовоспламеняющимися компонентами топлива в КБ Янгеля и у военных еще не было, и на стартовой площадке был допущен ряд нарушений по технике безопасности. Катастрофе «помогло» и военное руководство, стремившееся тут же на опытных пусках подготовить больше стартовых команд, для чего сосредоточило на стартовой площадке большое количество курсантов, офицеров и солдат, совсем не нужных для пуска.

Торопило всех и правительство. Н.С. Хрущев и Л.И. Брежнев неоднократно звонили на полигон. Михаил Кузьмич Янгель не мог противостоять всем этим внешним обстоятельствам. В результате неразумной торопливости произошел пожар на стартовой площадке, ставший причиной гибели множества людей. При катастрофе погиб Главный конструктор системы управления Б.М. Коноплев, погибли два заместителя Михаила Кузьмича – Л.А. Берлин и В.А. Концевой, а также другие работники промышленности и много военных.

Во главе правительственной комиссии для расследования причин катастрофы приехал Л.И. Брежнев. Комиссия провела расследование, и по результатам его Брежнев выступил перед руководителями испытаний, военными и гражданскими, заявив следующее: «Правительство решило, что вы уже достаточно сами наказали себя и больше наказывать вас не будет. Похороните своих товарищей и продолжайте работать дальше. Стране нужна межконтинентальная боевая ракета».

Михаил Кузьмич, будучи по натуре добрым, отзывчивым человеком, глубоко переживал случившееся и гибель испытателей, своих соратников и товарищей. Мы даже беспокоились за него самого. Но после похорон погибших он нашел в себе мужество продолжить работу. Была произведена перестановка сил в КБ и на полигоне и приняты необходимые меры по обеспечению безопасности при пусках ракеты. Испытания повелись с большой интенсивностью, и вскоре комплекс был доведен до необходимой надежности, а межконтинентальная ракета Р-16 (8К64) принята на вооружение армии.

Вслед за ракетой Р-16 была разработана межконтинентальная боевая ракета Р-36 (8К67) с моноблочной и тремя скатывающимися по направляющим (по общей команде) головными частями, на самовоспламеняющихся компонентах топлива, запускаемая из шахты без контейнера.

В президиуме торжественного собрания, посвященного 10-летию КБ «Южное»: В.В. Щербицкий, А.М. Макаров, В.С. Будник, М.К. Янгель, 1964 год

Затем были разработаны ракеты Р-36М (15А14) и МР-УР100 (15А15), устанавливаемые в пусковых контейнерах, запускаемые из шахты, с так называемым минометным стартом, с разделяющимися головными частями, снабженные средствами преодоления противоракетной обороны противника.

Разрабатывались, изготавливались и испытывались многие опытные образцы других ракет. В КБ М.К. Янгеля был создан проектный задел боевых и исследовательских ракет на многие годы вперед.

М.К. Янгель
Главная задача – разработка новых изделий для нужд Родины

Михаил Кузьмич Янгель (25.10.1911 – 25.10.1971)

9 июля 1954 года приказом министра оборонной промышленности начальником и Главным конструктором ОКБ-586 был назначен Михаил Кузьмич Янгель. Он родился в деревне Зырянова Нижнеилимского района Иркутской области. Окончил Московский авиационный институт (1937). Паралельно с учебой в МАИ работал в КБ Главного конструктора Н.Н. Поликарпова. Конструктор, ведущий конструктор, помощник Главного конструктора, зам. директора авиационного завода (1935-1944). Зам. Главного инженера ОКБ А.И. Микояна (1944), ведущий инженер КБ В.М. Мясищева (1945). В 1946-1948 годах – в аппарате Министерства авиационной промышленности, слушатель Академии авиационной промышленности (1948-1950). В 1950-1954 годах работал в НИИ-88: начальником отдела ОКБ-1, заместителем Главного конструктора ОКБ-1 С.П. Королева, директором НИИ, главным инженером НИИ.

С самого начала деятельности на посту руководителя ОКБ-586 М.К. Янгель предложил концепцию тесного взаимодействия с заводом, которая нашла полное понимание и поддержку со стороны директора завода Л.В. Смирнова и главного инженера А.М. Макарова. Важную роль в ускорении изготовления ракет сыграло решение о передаче заводу № 586 экспериментального производства ОКБ. Благодаря этому завод стал не просто изготовителем серийных изделий, а участником совместной с ОКБ разработки и доводки опытных машин в цехах, на испытательной станции и полигонах. Такая система взаимоотношений ОКБ и завода позволила резко сократить срок прохождения изделий ракетной техники «от идеи до металла».

В марте 1961-го директором завода №586 в Днепропетровске был назначен Александр Максимович Макаров. Основными направлениями совместной деятельности ОКБ-586 и завода №586 на долгие годы стали:

– стратегические межконтинентальные ракеты и боевые ракетные комплексы наземного, шахтного и подвижного базирования;

– конверсионные космические ракеты-носители;

– оборонные, научные и народнохозяйственные космические аппараты.

25 октября 1971 года, в день своего 60-летия, Михаил Кузьмич Янгель ушёл из жизни. Он руководил предприятием в течение 17 лет (1954-1971) и внес определяющий вклад в становление и развитие конструкторского бюро «Южное».

Дважды Герой Социалистического Труда (1959, 1961), лауреат Ленинской (1960) и Государственной (1967) премий СССР, академик АН УССР (1961) и АН СССР (1966), кавалер пяти орденов, Почётный гражданин города Байконур (1977, посмертно).

Михаил Кузьмич Янгель не оставил своих письменных воспоминаний.

В 2011 году к 100-летнему юбилею М.К. Янгеля конструкторским бюро «Южное» была выпущена книга «Янгель. Жизнь, отданная Родине», в которой собраны отдельные документы, письма и интервью Михаила Кузьмича.

В данной статье публикуются тезисы доклада к 10-летию образования ОКБ-586, подготовленные М.К. Янгелем в апреле 1964 года.

* * *

Серийное производство изделий новой техники на нашем заводе было начато в 1951 году. Для ведения технической документации в этом производстве, доработки и совершенствования изделий на заводе было создано Серийное конструкторское бюро.

Руководящим ядром этого бюро явилась группа специалистов во главе с т. Будником В.С., приехавших в Днепропетровск из Москвы. С Василием Сергеевичем приехали тт. Шнякин, Ковтуненко, Герасюта, Никитин, Иванов, Лобанов, Двинин, Фалунин, Кормильцев, Спрыгина, чета Назаровых, чета Савельев-Кулагина, Сидельников, Пескова, Караулов, Колесникова и некоторые другие товарищи.

Работники отдела Главного конструктора завода №586 на демонстрации. В центре – В.С. Будник, май 1954 года

В работу СКБ включились конструкторы автомобильного производства завода и молодые специалисты выпуска 1951-1953 гг.

В числе этой группы особо хочется отметить таких товарищей, как Берлин, Концевой, Грачев, Уткин, Комаревский, Кашанов, Кондратенко, Чигарев, Игнашкин, Гусев, Рыков, Щукин, Жариков, Резниченко, Степанов, Полысаев, Сметанин, как инженеров-организаторов, инженеров-новаторов, быстро освоивших новую технику.

Работники завода №586 на праздничной демонстрации. Слева у плаката – главный инженер А.М. Макаров, май 1954 года

В период развертывания серийного производства изделий новой техники на нашем заводе четко определились технические направления в развитии этой техники, выбранные ОКБ 1, тогда единственной головной организацией, зачинателем ракетной техники в стране, чьи изделия и были поставлены на серийное производство на нашем заводе. Таких изделий наш завод освоил несколько, суть направления ОКБ 1 – использование низкокипящих компонентов топлива и комбинированных – автономная плюс радиотехническая – систем управления.

Нужды укрепления оборонной мощи нашей страны настоятельно требовали поисков иных путей развития новой техники. Вот на этот новый путь и встала группа специалистов на нашем заводе под руководством Главного конструктора завода т. Будника В.С.

Проектанты ОКБ-586: М.Б. Двинин, Э.М. Кашанов, Г.М. Пиленков, Ю.А. Сметанин

Этой группой была предложена разработка изделия Р-12 под индексом 8К63 с применением высококипящих компонентов топлива и чисто автономной инерциальной системы управления.

Разработка этого изделия была горячо поддержана Главными конструкторами тт. Глушко В.П., Пилюгиным Н.А., Кузнецовым В.И., Барминым В.П. и другими, ставшими потом нашими непременными партнерами при разработке всех последующих изделий.

Правда, начиная с одного из последних изделий, из нашего круга разработчиков по ряду обстоятельств отошли на работы по другим изделиям тт. Пилюгин и Бармин, но появились тт. Сергеев и Рудяк. Сложился хороший сплоченный круг разработчиков ракет.

Очень большую поддержку и непосредственную личную помощь в разработке и создании нового изделия проявили т. Устинов Д.Ф., бывший в то время министром оборонной промышленности, маршал артиллерии т. Неделин М.И. и большая группа офицеров нынешнего ГУРВО.

В конструкторском зале ОКБ-586

Но создать новое изделие силами СКБ в условиях, когда главной задачей этого СКБ оставалось по-прежнему ведение серийного производства других изделий, когда конструкторов и экспериментаторов было до обидного мало, когда многие специалисты по новой технике и ученые открыто высказывали недоверие возможности и целесообразности осуществления предложения нового направления в технике, когда завод №586 еще только-только набирал опыт и вставал на ноги, когда некоторая часть руководящего состава завода и его производства не очень верила в способности своего СКБ, соревноваться с ОКБ 1 по созданию новых изделий, было, пожалуй, непосильным делом.

И вот 10 апреля 1954 г специальным постановлением правительства на заводе было создано Особое конструкторское бюро №586, и с этого момента большими темпами стал увеличиваться численный состав ОКБ, развиваться экспериментальное производство и создаваться экспериментально-лабораторная база ОКБ.

Правда, люди, пришедшие в тот период на работу в ОКБ, были в основном молодыми специалистами, вчерашними студентами, не имели необходимой квалификации и опыта работы по новой технике.

На совещании у начальника и Главного конструктора ОКБ-586 М.К. Янгеля

На руководящий состав ОКБ в связи с этим легла, кроме трудных и ответственных задач проектирования и конструкторской отработки нового изделия, сложная задача воспитания молодых специалистов. Руководящее ядро, партийная организация ОКБ и завода (а тогда возглавлял партийную организацию завода т. Метлов С.П., а сейчас вот уже несколько лет т. Усачев И.П.) хорошо справились и с этой задачей. За короткий срок пришедшие к нам так называемые молодые специалисты, набив много «шишек», выросли в крупных руководителей, хорошо представляющих пути развития новой техники, способных решать организационные и технические задачи любой сложности. В числе таких руководителей мне хочется назвать тт. Кукушкина, Караханяна, Галася, Красовского, Хмырова, Петрова, Хачатуряна, Хорольского, Егорова, Рябинкова, Калинина, Зарубина, Андреева, Губанова. И пусть меня простят другие товарищи, называя фамилии которых я занял бы очень много времени.

22 июня 1957 г., за очень небольшой срок для молодого ОКБ, начались натурные испытания изделия Р-12 (8К63).

В 1958 г. это изделие было принято на серийное производство, а в 1959 г. правительство сочло возможным дать такую высокую оценку нашим успехам, о которой я лично не мог и мечтать.

Наше ОКБ и завод были награждены орденом Ленина, наиболее выдающиеся работники ОКБ, всего 238 человек, были награждены орденами и медалями СССР, в том числе 10 человек – орденом Ленина, шести товарищам было присвоено звание Героя Социалистического Труда, четырем – звание лауреата Ленинской премии.

Большой честью для коллектива ОКБ и завода был в то время приезд к нам Н.С. Хрущева.

В 1958 г. мы осмелели настолько, что внесли в правительство предложение о разработке двух новых изделий нашего направления – изделий Р-16 (8К64) и Р-14 (8К65).

Не могу умолчать, что при докладе в марте 1958 г. о проектах этих изделий Н.С. Хрущеву он мне и т. Буднику сказал, что если бы эти изделия уже были на вооружении Советской Армии, он бы гарантировал, что третьей мировой войны не будет.

Н.С. Хрущев одобрил наши предложения и дал указание открыть разработке этих изделий «зеленую улицу». Вскоре к нам в ОКБ и на завод приехали

Л.И. Брежнев и Д.Ф. Устинов и приняли такие меры, что мы смогли выйти на испытания этих изделий в рекордно короткие сроки. При пуске изделия Р-16 (8К64) нас постигло тяжелое несчастье – погибла группа наших товарищей и больших друзей – М.И. Неделин, Л.А. Гришин, Л.А. Берлин, В.А. Концевой, Б.М. Коноплев и некоторые другие. Мы все до сих пор скорбим об этой тяжелой утрате.

В связи с успешной отработкой этих изделий наше ОКБ в 1961 г. вторично было удостоено высшей правительственной награды – ордена Ленина, а завод – ордена Трудового Красного Знамени, большая группа работников ОКБ и завода получила правительственные награды.

Выступает директор ракетного завода №586 Л.В. Смирнов

Не могу не отметить, что изготовление изделий Р-16 (8К64) и Р-14 (8К65) велось у нас на заводе оригинальным, самым дешевым и коротким способом. Дело в том, что в то время любое опытно-конструкторское бюро считало обязательным иметь в своем составе экспериментальное производство. Так развиваться намечали и мы, в частности корпус 76, и был задуман как корпус экспериментального производства ОКБ. В последующем все экспериментальное производство, по инициативе А.М. Макарова и Л.В. Смирнова, мы передали заводу, в чем потом да иногда и сейчас мы терпим ущерб, но в общем-то мы безусловно выиграли, так как изготовление всего необходимого для проведения экспериментальных работ мы получаем быстрее, чем если бы вели это изготовление в своем экспериментальном производстве.

После наше ОКБ разработало изделия «Космос» (65С1), «Космос-2» (65С3) и ведется отработка изделия Р-36 (8К67).

На протяжении всех 10 лет наше ОКБ росло и вширь и вглубь: и численно, и квалифицировалось в научно-техническом смысле.

В составе ОКБ сейчас работает 7 докторов технических наук, 15 – кандидатов, 61 человек являются соискателями ученых степеней, 286 человек учатся на вечерних и заочных факультетах институтов, 113 – в техникумах.

Глава партии и правительства Н.С. Хрущев с Главным конструктором ОКБ-586 М.К. Янгелем и директором завода №586 А.М. Макаровым, Днепропетровск, июнь 1962 года

И все-таки наше ОКБ остается по существу молодежной организацией, так как 54 % работающих имеют возраст до 30 лет, еще 36 % – до 39 лет и только 10 % работающих имеют возраст свыше 40 лет, 40 % работающих имеют стаж работы от 3 до 10 лет и только 16 % имеют производственный стаж свыше 10 лет.

Эти цифры являются хорошим свидетельством тому, что мы способны сделать в будущем еще много полезного для нашей Родины.

Мы не могли бы создать ничего хорошего, если бы у нас не установилось хорошего взаимопонимания, тесного контакта и дружной работы с нашими партнерами, как говорят «смежниками»: ОКБ 456 (В.П. Глушко), ОКБ 692 (В.Г. Сергеев), ЦКБ 34 (Е.Г. Рудяк), НИИ 627 (А.Г. Иосифьян), ОКБ 12 (А.С. Абрамов), НИИТ (Н.С. Лидоренко), ОКБ МЭИ (А.Ф. Богомолов), ОКБ завода «Арсенал» (С.П. Парняков).

Мы не можем не радоваться очень большому плодотворному взаимопониманию с нашим Генеральным Заказчиком и его представителями в ОКБ и заводе. Хочется особо отметить большую роль в наших делах председателей Государственных комиссий Семенова, Мрыкина, Соколова, начальников полигонов Вознюка и Захарова.

Мы рады, что работаем рука об руку с очень квалифицированным коллективом первоклассного завода №586, руководимого в недалеком прошлом Л.В. Смирновым, теперь А.М. Макаровым, с такими специалистами, как Хохлов, Ягджиев, Туманов, Медведев, Ганзбург и многими другими.

В.П. Глушко поздравляет  М.К. Янгеля с 10-летним юбилеем ОКБ. Слева: А.М. Макаров и В.С. Будник, апрель 1964 года

Мы получили весьма квалифицированную помощь от организаций – НИИ-88, ГИПХ, НИИ 1, ИМ Академии наук УССР, ЦАГИ и др. и большой группы ученых: академиков Б.Н. Петрова, А.Ю. Ишлинского, ГИ. Петрова, А.Д. Коваленко, докторов технических наук Мозжорина, Рахматулина, Кармишина, Моссаковского, Махина и многих других.

Я, товарищи, кажется, уже слишком расхвастался успехами в работе нашего ОКБ, завода и большого круга наших смежников. Но я ни на минуту не забываю, что у нас имеется все же очень много долгов перед нашей Великой Родиной, перед нашим советским народом и, если угодно, – не долгов, в полном смысле этого слова, то задач, вытекающих из нашего признания и положения.

Ведь все, что нами сделано, было хорошим на момент, когда мы начинали это хорошее создавать. Но наша техника развивается так быстро, что сейчас термин «хорошее», «лучшее» уже не имеет под собой объективного основания, т.к. нам сейчас ясно, что сегодня мы можем делать много лучше.

Но государством вложено очень много средств в производство и обеспечение использования в случае необходимости того, что мы создали. Поэтому перед нами, я имею в виду в том числе и наших смежников, стоит непреложная обязанность как задача №1 – всеми силами и средствами поддерживать боеспособность и улучшать, и совершенствовать созданные нами изделия Р-12 (8К63), Р-16 (8К64) и Р-14 (8К65).

В решении этой задачи, к сожалению, у нас есть долги. К примеру: за прошедшую зиму выявились неприятности по эксплуатации изделия Р-16 (8К64) в зимних условиях, слишком медленно реализуются наши согласованные мероприятия по улучшению эксплуатационных параметров этого изделия, главным образом касающиеся наших смежников-управленцев и наземщиков. С этим надо кончать решительно и быстро.

Нашей задачей №2 является отработка изделий Р-36 (8К67) и Р-36орб (8К69). Здесь тоже не все в порядке.

Задачей №3 я считаю наибыстрейшую разработку и выход на испытания изделия РТ-20П (8К99).

Второе поколение ракет Главного конструктора М.К. Янгеля

Задачей №4 является успешное решение заданий по использованию наших изделий в целях изучения космического пространства и освоения его в целях обороны нашей страны. Мы запустили в космос восемь разработанных ОКБ объектов, но в этом году и в последующем должны удвоить эту цифру.

Задачей №5 является разработка эскизного проекта изделия Р-56 (8К68).

И, наконец, задачей нашего ОКБ и всех смежников является поиск путей еще большего совершенствования, еще более быстрого развития нашей техники. Я имею в виду разработки новых изделий, могущих найти признание как необходимых и важных для нужд Родины.

А.М. Макаров
КБ «Южное» и Южмаш как одна семья

Александр Максимович Макаров (12.09.1906 – 09.10.1999)

Взаимоотношения А.М. Макарова и М.К. Янгеля строились на основе взаимного уважения и это прививалось каждому сотруднику завода и ОКБ.

Как вспоминал ветеран КБ «Южное» В.Н. Паппо-Корыстин, Михаил Кузьмич Янгель, выслушивая жалобы конструкторов на трудности согласования КД с технологами завода, терпеливо разъяснял: «Заводской технолог – главный редактор конструкторского проекта!» А когда очередной начальник цеха жаловался А.М. Макарову на большое количество изменений конструкторской документации, Александр Максимович достаточно понятно отвечал: «Ты ракету делаешь, а не телегу, имей в виду. Поэтому понимать должен, что при отработке узла могут появиться изменения КД. Утирай слезы и работай!»

В 1991 году в КБ «Южное» к 80-летнему юбилею М.К. Янгеля готовился сборник воспоминаний. Александр Максимович Макаров, находившийся на заслуженном отдыхе, надиктовал свои воспоминания для этого сборника.

* * *

В начале 1950-х годов на заводе сложилась чрезвычайная обстановка: вместо выпуска автомобилей началось освоение первых ракет С.П. Королева. Многое не получалось. Опыта у нас не было. Я, например, всю жизнь занимался автомобилями, и основной состав заводчан также были автомобилестроителями. А тут принципиально новая техника, иная технология, сверхсжатые сроки освоения. И, имейте в виду, постоянный, жесточайший контроль со стороны Министерства и специального ведомства. Это не шуточки. Мы это хорошо понимали...

	Хвостовая часть ракеты Р-2

Как я уже сказал, завод лихорадило. Машины, которые Королев сюда давал, отработаны были очень плохо. На заводе месяцами доводил свои двигатели Глушко. Он сам вникал во все детали, не то что Королев, который бывал наездами, устраивал здесь скандалы... Первые двигатели были неотработанными, как и у немцев, они часто взрывались на стендах. Всё КБ Глушко билось над этой проблемой. И тут наш заводской Кулибин – Павел Плескановский придумал, что сделать, чтобы трубка дополнительного охлаждения при испытаниях не разрушалась. Никто в мире этого не делал, Плескановскому – удалось! Мы премировали изобретателя, подарили именное ружье, а Глушко даже предлагал ему перейти работать к нему в Химки...

	Главный конструктор жидкостных ракетных двигателей ОКБ-586 И.И. Иванов

Душой наших двигателистов был Иван Иванович Иванов – воспитанник Глушко. Он называл его «Иваном в кубе». У меня с Иваном Ивановичем сложились самые теплые отношения – светлая голова, трудолюбивый, обаятельный, добрый, отзывчивый. Мы работали душа в душу. Высочайшего класса двигателистом был и Николай Сергеевич Шнякин, также из «школы Глушко».

Особенно не клеились дела с рулевыми машинками. Несколько раз приезжал Главный конструктор С.П. Королев. Его полномочный представитель Василий Сергеевич Будник – Главный конструктор заводского КБ – оказывал большую помощь заводчанам, но отдельные вопросы требовали решения либо Главного конструктора изделий, либо вмешательства руководства головного института, в состав которого входило КБ Королева.

И вот приехал Михаил Кузьмич Янгель. Он был в ранге директора НИИ-88 – головного института по ракетной технике в нашей стране. Честно скажу, мы ждали очередного разноса, но Михаил Кузьмич на встрече с руководством завода вежливо попросил познакомить со всем циклом производства рулевых машинок.

Заместитель Главного конструктора ОКБ-1 М.К. Янгель в 1951- 1952 гг. курировал серийное изготовление ракет Р-1 и Р-2 на заводе №586

Осмотрев цеха, Янгель глубоко занялся проблемами негерметичности рулевых агрегатов, заклиниванием шестеренчатых насосов, особо обратил внимание на чистоту обработки деталей – в общем, основательно вник во всю технологию производства рулевых машинок. Нас, прежде всего, удивили его компетентность в этом деле, глубокое понимание технологии производства и то, как он спокойно, доброжелательно решал все вопросы. Нельзя сказать, чтобы после его приезда вмиг все изменилось, и рулевые машинки заработали, как часики, но он помог нам найти ключи к решению многих проблем.

В тот первый приезд на завод Янгель досконально познакомился с производством двигателей, помог нам со штамповкой проставок для камер, оказал содействие в получении нового оборудования. В общем, Михаил Кузьмич нам запомнился с самой лучшей стороны.

В первые ракеты Королева заливалось море спирту.... Как-то приехали военные учиться ракетам и мне их генерал говорит: «Александр Максимович, Вы дайте нам этот спирт, мы напоим солдат, они и бетонные стены пробьют...»

	Двигатели РД-100 и РД-101 для ракет Р-1 и Р-2. В качестве топлива на РД-101 применялся 92% этиловый спирт

В то время у нас в стране ракетной техникой занималась, по сути, одна организация, Главным конструктором которой был С.П. Королев. Фактически, он занимался и боевой тематикой и вел подготовку к штурму космоса. Чтобы как-то его разгрузить, дать возможность сосредоточиться на космических исследованиях, высшим руководством было принято решение о создании в Днепропетровске конструкторского бюро по боевой тематике.

Мы искренне обрадовались, когда Главным конструктором Особого конструкторского бюро назначили Михаила Кузьмича Янгеля. Когда он прибыл на завод, мы всецело были поглощены серийным выпуском ракет Р-1 и Р-2 конструкции Королева. В то же время велась интенсивная подготовка к освоению и ракеты Р-5.

Нужно отметить, что ракета Р-5 – очень сложное изделие, и мы основательно были заняты этой работой. Неделями не уходили с завода, спали урывками по три-четыре часа в сутки. Очень тяжело она шла в производстве.

Освоение Р-5М совпало с организацией ОКБ. Было принято решение: основной состав ОКБ занимается собственными разработками, группа конструкторских отделов ведет серийное производство. Предполагалось, что связь «Завод-ОКБ» будет осуществлять Николай Сергеевич Шнякин, назначенный главным конструктором завода. В серийном КБ он был заместителем Будника по двигателям. Повторяя своего бывшего шефа В. Глушко, Николай Сергеевич занимал очень жесткую позицию в вопросах производства двигателей. Будник под давлением Королева и Смирнова допускал много отклонений. Это их развело по разным углам. Шнякин уволился и возвратился к Глушко. Двигательное КБ возглавил И.И. Иванов.

Ракета с ядерным боезарядом Р-5М на параде в Москве

После многих неудач, в конце концов мы освоили выпуск «пятерок» и научились их «печь», как блины. Ну, не совсем так... Это я для красного словца. За лето пятьдесят пятого и начало пятьдесят шестого в «хозяйстве Вознюка» провели двадцать восемь пусков! Все эти ракеты были сделаны на нашем заводе. Только одна ракета взорвалась в полете, но нашей вины там не было. Это четко зафиксировано в решении госкомиссии.

	Начальник и Главный конструктор ОКБ-1 С.П. Королев

В то время отвлекаться на новые идеи молодого конструкторского бюро у нас не было ни сил, ни времени. Вот тут-то Михаил Кузьмич и проявил свои незаурядные качества: организаторский талант и государственную мудрость. Начал с главного: выработки принципов взаимоотношений ОКБ и завода.

Янгель подчеркивал: «Имеющиеся разговоры, кто главнее – ОКБ или завод, право же, не имеют практического смысла и, если хотите, являются вредными. ОКБ – расти и развиваться как головной проектной организации на производственной базе завода, заводу – расти и крепнуть как головному предприятию на основе и в процессе материального воплощения проектов ОКБ».

В процессе работы Михаил Кузьмич еще не раз возвращался к этой теме и каждый раз подчеркивал: «Вот мы сделали проект, возможно, наилучший проект на данный момент, но если он не воплотится в изделие, так и останется проектом. Не более!». Такое уважительное отношение к коллективу завода покорило нас с Леонидом Васильевичем Смирновым, который в те годы был директором завода. Мы поверили в новое ОКБ, в ракету Р-12, которую создавало КБ Янгеля.

Возглавив ОКБ, Михаил Кузьмич включился в работу по созданию экспериментального производства и испытательной базы. Конструкторы и заводчане вместе работали дни и ночи напролет в цехах завода, вместе экспериментировали, дорабатывали, улучшали ракету – делали одно общее дело. Характер наших взаимоотношений отметил даже Д.Ф. Устинов, в общем-то весьма скупой на похвалу: «Вы – одно целое. Ругаешь заводчан – Михаил

Кузьмич берет вину на себя. Хвалишь конструкторов – Янгель утверждает, что это заслуга и заводчан. Так и только так надо работать, а успехи не замедлят сказаться».

Хочу отметить еще одну, весьма важную, сторону нашего дела. Мы решили экспериментальное производство оставить за заводом. Янгель пошел на такой риск, хотя его ближайшие соратники Будник, Ковтуненко, Герасюта и другие были категорически против этого. Мы со Смирновым и Янгелем вышли к Устинову. Дмитрий Федорович мгновенно отреагировал: «Что это даст?» Были представлены техническое и экономическое обоснования: сроки выпуска изделий значительно сокращаются, уменьшается их стоимость. Нас поддержали. Жизнь подтвердила мудрость этого решения: каждые два-три года мы выпускали новые ракеты, которые по многим параметрам не имели аналогов в мировой практике.

Хочу рассказать еще об одной мало кому известной странице в нашей истории.

После успешного полета Гагарина и других космонавтов правительство совместно с Академией наук приняло решение о подготовке экипажа к полету на Луну. Не буду вдаваться в подробности реализации этой программы, тем более что тут многое связано с Хрущевым и его непростым отношением к Челомею. После того как выяснилось, что Челомей носитель на Луну сделать не может, выполнение этой престижной национальной задачи поручили ОКБ Сергея Павловича Королева. Он отлично понимал, что на «семерке» такой полет осуществить невозможно и задумал создать мощную ракету Н-1. Однако Королев понимал и другое: его КБ одному не под силу решить такую сложную и грандиозную проблему. Надо привлечь к работе над Н-1 другие организации и производственные базы и в первую очередь – ОКБ Янгеля. Правда, у него с ним давние трения, не ссорились, но спорили крепко. Янгель многому научился у Королева, но и Королев, чего греха таить, взял у Янгеля не меньше технических решений. И оба достигли блестящих результатов. Не зря ведь и Королеву, и Янгелю одним Указом присвоили звания дважды Героев Социалистического Труда.

	Лунный двигатель блока Е, разработанный в КБ «Южное»

Не знаю, сколько размышлял Королев по поводу сотрудничества с Янгелем, но однажды по правительственной связи Сергей Павлович позвонил мне и стал осторожно интересоваться, как у нас идут дела. Я сразу понял, что это была лишь зацепка: он отлично знал и о наших успехах, и даже о блестящих перспективах. Я тоже выжидал и не торопил событий. Мы поговорили еще пару минут, и Сергей Павлович перевел разговор на Янгеля: поинтересовался, как у него здоровье, чем занят, какие у меня с ним отношения. Я тут и выпалил Сергею Павловичу, что с таким Главным, как Янгель, я пойду хоть на край света, а живем мы и работаем душа в душу, понимаем друг друга, как говорят, с полуслова.

Королев был немного шокирован моим ответом, но, очевидно, он и не ждал ничего другого.

«Александр Максимович, – обратился Сергей Павлович ко мне, – правительство поручило нам государственную задачу – полет на Луну. Хочу подключить ваш завод и КБ Янгеля к работе над этим проектом. Как ты думаешь, как воспримут мое предложение Михаил Кузьмич и сотрудники КБ?» Я ответил Королеву, чтобы он не беспокоился за завод, а насчет КБ обещал потолковать с Янгелем и выразил надежду, что Михаил Кузьмич с пониманием отнесется к этому предложению.

После звонка Королева я переговорил с Михаилом Кузьмичом, но он выслушал меня, как показалось, без особого энтузиазма. Я знал, что у него было свое мнение, свои планы по поводу полета на Луну. И все же мы договорились о встрече с Королевым. Буквально через пару дней я встретил Сергея Павловича в нашем аэропорту, и мы сразу приехали на завод. Королев не спеша прошелся по заводу. Побывал в сборочных цехах. Чувствовалось, Сергей Павлович почти не узнавал завод – так он изменился за последние восемь-девять лет, именно с того момента, когда он в последний раз побывал на нашем заводе. «Ну и махину отгрохали! – заметил с улыбкой Королев. – Не завод – сад! С парками, бульварами. Скажу прямо, широко живете, не то что мы в столице».

После осмотра завода мы часа три просидели у меня в кабинете. Говорили о предстоящей работе, о новой работе. На второй день встретились с Янгелем и его ближайшими помощниками. Сергей Павлович Королев рассказал о проекте полета на Луну, о ракете-носителе Н-1 и о посадочном блоке лунного корабля, который предполагалось создать в Днепропетровске. Обсуждение идеи полета на Луну прошло оживленно, как говорят, при взаимном интересе.

К моей радости, Янгель заинтересовался идеей полета на Луну и в принципе не возражал разработать посадочный блок лунного корабля, о чем и был подписан соответствующий документ.

Королев еще несколько раз приезжал к нам в Днепропетровск, интересовался ходом работ над лунной программой.

Вскоре Сергея Павловича не стало, и проект по Н-1 так и не был воплощен в жизнь: состоялось несколько неудачных пусков, после чего эту тему закрыли. Но Михаил Кузьмич Янгель, его конструкторское бюро и завод в этой печальной истории оказались верны своему слову – создали посадочную ступень лунного корабля, так называемый блок «Е», он прошел успешные испытания на земле и в космосе.

Михаил Кузьмич ненадолго пережил С.П. Королева, он умер 25 октября 1971 года, в день своего шестидесятилетия. Все его замыслы и идеи составили обширную программу работ на многие годы, они актуальны и сегодня, ждут своего воплощения в жизнь.

Блок Е для посадки и взлета с Луны

В.Ф. Уткин
Через тернии – к звездам

Владимир Федорович Уткин (17.10.1923-15.02.2000)

29 октября 1971 года начальником и Главным конструктором КБ «Южное» был назначен Владимир Федорович Уткин.

Родился в деревне Пустобор Рязанской области. Участник Второй мировой войны (1942-1945). Окончил факультет реактивного вооружения Ленинградского военно-механического института (1952). Инженер, старший инженер, начальник группы, начальник сектора КБ завода №586 (1952-1954). Начальник сектора, начальник отдела, начальник комплекса – заместитель Главного конструктора ОКБ-586 (1954-1967). Первый заместитель Главного конструктора КБ «Южное» в 1967-1971 гг.

Под руководством В.Ф. Уткина было продолжено создание МБР третьего поколения: тяжелого ракетного комплекса Р-36М и легкого ракетного комплекса МР-УР100. В августе 1976 года правительство приняло постановление о разработке ракетных комплексов с улучшенными тактико-техническими характеристиками – Р-36М УТТХ и МР-УР100 УТТХ. С 1970-х годов КБ «Южное» и ПО «Южмаш» возобновили активные работы по созданию твердотопливных двигателей и ракет. В январе 1984 года на полигоне Плесецк был осуществлен первый в мире запуск межконтинентальной баллистической ракеты из железнодорожной пусковой установки. В первой половине 1980-х годов КБ «Южное» получило задание начать разработку твердотопливной ракеты с улучшенными тактико-техническими характеристиками РТ-23 УТТХ «Молодец». Получили активное продолжение работы по космической тематике. В конце 1970-х годов завершилось создание трехступенчатой ракеты-носителя «Циклон-3», которая была принята в эксплуатацию на космодроме Плесецк. В 1976 году в КБ «Южное» была начата разработка универсального космического ракетного комплекса «Зенит», летно-конструкторские испытания которого начались на космодроме Байконур в апреле 1985 года.

Период руководства конструкторским бюро «Южное» В.Ф. Уткиным (1971-1990) был самым успешным и результативным в истории предприятия.

В ноябре 1990 года руководство Министерства общего машиностроения предложило академику В.Ф. Уткину возглавить головной НИИ ракетостроительной отрасли. Владимир Федорович принял это предложение и был директором ЦНИИмаша до конца своей жизни.

В.Ф. Уткин – дважды Герой Социалистического Труда (1969, 1976), лауреат Ленинской (1964) и Государственной (1980) премий СССР, академик АН УССР (1976) и АН СССР (1984), кавалер десяти орденов, Почётный гражданин города Рязань (1987).

В 1999 году Владимир Федорович Уткин подготовил свои воспоминания «Через тернии – к звездам» о ракетно-космических разработках КБ «Южное».

В данной статье помещен фрагмент его воспоминаний, касающийся периода совместной работы с Генеральным директором Южмаша А.М. Макаровым.

* * *

На протяжении более 40 лет я участвовал в создании ракетно-космической техники. С 1952 г. я прошел на заводе №586 и в КБ «Южное» все ступеньки, не пропустив ни одной, – от инженера до главного, затем Генерального конструктора.

50 лет мирной жизни в период холодной войны – это величайшее счастье для всех народов, и обусловлено оно, не в последнюю очередь, уникальным свойством комплексов стратегического назначения сдерживать развязывание ядерной войны и вселенскую катастрофу. Все, кто близко стоял к этой проблеме, хорошо себе представляли, что победителя в атомной войне не будет.

В.Ф. Уткин выступает на торжественном собрании в ОКБ-586, 1967 год

Третье поколение. «Малая гражданская война»

В 1969 г военная доктрина СССР была четко выражена в политическом заявлении о неприменении ядерного оружия первыми. М.К. Янгель, мы, его коллеги, по-прежнему стояли на позициях необходимости гарантируемого ответного удара, обеспечивающего неприемлемый ущерб для атакующей стороны.

С целью создания ракетных комплексов, решающих эту важнейшую проблему, КБ «Южное» вместе с ЦНИИмашем выступило с предложениями: увеличить прочность шахт и ввести в состав Ракетных войск подвижные ракетные комплексы; оснастить часть ракет разделяющимися головными частями индивидуального наведения; применить бортовую цифровую вычислительную машину (БЦВМ); улучшить точность попадания; повысить эксплуатационные характеристики.

Стартует тяжелая МБР Р-36М (15А14)

Главное разногласие, вокруг которого разгорелись страсти, – это предложение В.Н. Челомея, заключающееся в том, что не надо во много раз упрочнять шахты, а надо только обеспечить ответно-встречный удар, то есть пустить наши ракеты до прихода ракет противника. Предложение М.К. Янгеля, Ю.А. Мозжорина, Н.А. Пилюгина, В.П. Глушко, Е.Г. Рудяка, Б.Г. Бочкова поддержали Военно-промышленная комиссия Президиума Совета Министров СССР и Д.Ф. Устинов (он был в то время секретарем ЦК КПСС), Л.В. Смирнов, первый заместитель министра общего машиностроения ГА. Тюлин. Предложения В.Н. Челомея, В.Г. Сергеева, В.П. Бармина, В.И. Кузнецова, В.М. Барышева поддерживал член Политбюро ЦК КПСС министр обороны А.А. Гречко, министр общего машиностроения С.А. Афанасьев. Такая борьба мнений получила среди специалистов название «малая гражданская война».

Была назначена Государственная экспертная комиссия во главе с президентом Академии наук Мстиславом Всеволодовичем Келдышем. Попытка этой комиссии принять согласованное решение не увенчалась успехом. Страсти накалились, но дело требовало ясности. Было принято решение вынести этот вопрос на заседание Совета Обороны СССР, который возглавлял Л.И. Брежнев. Заседание Совета проходило в Крыму. М.К. Янгель рассказывал по возвращении, что был очень дружный нажим со стороны выступающих из Министерства обороны, поддерживающих вариант В.Н. Челомея, которые обосновывали свою точку зрения тем, что Министерство обороны сможет обеспечить ответно-встречный удар и что такой мощной защиты шахт, которую предлагают другие главные конструкторы во главе с М.К. Янгелем, делать не надо. М.К. Янгеля горячо поддерживал тогдашний директор ЦНИИмаша Ю.А. Мозжорин, а также академики АН СССР М.В. Келдыш и А.П. Александров. Выявившиеся на Совете Обороны разногласия вызвали неудовлетворение со стороны Л.И. Брежнева, и было дано поручение все эти вопросы доработать, согласовать и еще раз рассмотреть.

Вскоре после этого Совета М.К. Янгель тяжело заболел, у него случился еще один инфаркт, после которого ему удалось подняться, но ненадолго. 25 октября 1971 г., в день своего шестидесятилетия, М.К. Янгель скоропостижно скончался.

Министр обороны А.А. Гречко, Генеральный конструктор В.Ф. Уткин, министр общего машиностроения С.А. Афанасьев и главком  РВСН  Н.И. Крылов на полигоне Байконур, 1970-е годы

В тот день в кабинете министра общего машиностроения проходило чествование М.К. Янгеля по случаю его юбилея. В 10 часов утра я встретил его с женой Ириной Викторовной, он как-то устало улыбнулся, его болезненный вид внушал большую тревогу. У меня возникло серьезное опасение, одолеет ли он сегодняшнюю нагрузку. Я дал указание проверить, есть ли на месте реанимационная машина, о чем мы ранее договорились. Из Днепропетровска прилетели заместители и ведущие конструкторы. Все шло благополучно. Было решено завершить чествование к 14 часам, и вдруг М.К. Янгель как подкошенный, стал опускаться на пол. Немедленно была оказана медицинская помощь, вызвали вторую реанимационную машину, но спасти его не удалось. Это был последний, пятый по счету, инфаркт.

Торжественное заседание в КБ «Южное», посвященное 65-летию со дня рождения М.К. Янгеля, 25 октября 1977 года

Для нашего коллектива роль Михаила Кузьмича была огромна, для отечественного ракетостроения – велика чрезвычайно. Его порядочность, доброжелательность, целеустремленность, умение с достоинством отстаивать свои идеи снискали у всех, кто с ним работал, глубокое уважение. М.К. Янгель создал уникальный коллектив в основном из молодежи, коллектив, обладающий высочайшей деловитостью и трудоспособностью, коллектив, который доводил до конца взятые на себя обязательства.

	Старт из шахты легкой ракеты МР-УР100 (15А15)

Тем не менее «малая гражданская война» продолжалась, и хотя я уже длительное время исполнял обязанности Главного конструктора, Д.Ф. Устинов и Л.В. Смирнов были озабочены тем, выдержу ли я в этой борьбе, сумею ли отстоять наши принципиальные позиции. В разрабатываемые комплексы нами было внесено много принципиально новых технических решений: минометный старт из шахты жидкостной ракеты; впервые в мире запуск двигателя тяжелой ракеты в невесомости, над шахтой на высоте около 20 м; применение химического наддува баков перед запуском двигателя; система управления с бортовой цифровой вычислительной машиной; разделяющаяся головная часть индивидуального наведения и др.

Впервые примененный на Р-36М и МР-УР100 минометный старт вначале вызвал большие сомнения в возможности его реализации. Опыта запуска ЖРД при малых отрицательных перегрузках при подъеме на высоту 18-25 м от среза шахты ни у кого не было. Минометный старт был предложен и отработан на моделях в ЦНИИмаше. Ю.А. Мозжорин – директор института был активным сторонником минометного старта. Диаметр шахты Р-36М был уменьшен с 8,3 до 5,9 м, шахты МР-УР100 – с 4,2 до 3,8 м. Я договорился с академиком АН СССР Б.П. Жуковым, чтобы он взялся вместе с В.И. Кукушкиным за разработку пороховых аккумуляторов давления – сердцевины минометного старта. Д.Ф. Устинов при встречах живо интересовался ходом разработки минометного старта и стал убежденным нашим союзником. Е.Г. Рудяк – очень сильный, опытный конструктор шахтных установок для ракет Р-16У и Р-36 вынужден был уйти с должности Главного конструктора КБ-2 ЦКБ-34, ибо не верил в минометный старт и не взялся за разработку упрочненной шахты с минометным стартом для ракеты Р-36М. За его разработку взялся В.С. Степанов.

Третье поколение стратегических ракет, разработанных в КБ «Южное»

30 апреля 1972 г. в Павлограде на стенде был проведен первый пуск макета ракеты Р-36М. Стенд для отработки минометного старта был создан группой специалистов, оформивших заявку на изобретение. На стенде была возможна многоразовая отработка выхода изделия из пусковой установки с помощью порохового аккумулятора давления.

Д.Ф. Устинов и  А.А. Гречко на Южмаше

На втором пуске Р-36М в 1972 году присутствовал А.А. Гречко. Рано утром все приехали на наблюдательный пункт. Стартовую площадку хорошо видно. Рассвет, степь благоухает. Прохладно, настроение тревожное, но хорошее. Беседуем. Началась циклограмма пуска. Ракета Р-36М вышла из шахты, поднялась, немного замедлила движение, произошел сброс поддона и увод его в сторону, затем запуск двигателя. Ракета как будто уперлась мощным огненным столбом в землю и быстро с оглушительным ревом начала набирать высоту. Вряд ли можно с чем-либо сравнить звук нормально уходящей ввысь ракеты. Ведь это многолетний труд сотен тысяч людей, многих КБ и заводов, Министерств, ВПК, ЦК и всех структур, готовящих это рождение – рождение нового комплекса, обеспечивающего мир. Картина пуска была величественной. Кажется, вся обстановка, вся природа способствовали ему. Андрей Антонович убежденно сказал: «Очень хорошая ракета, она нам очень нужна, и я уверен, что она будет жить долго».

	Серийная БЦВМ разработки КБ электроприборостроения (г. Харьков). Изготавливалась на Киевском радиозаводе

Следующий Совет Обороны состоялся в середине 1972 г. Председательствовал Л.И. Брежнев, присутствовали А.Н. Косыгин, Н.В. Подгорный, A.А. Гречко, Д.Ф. Устинов, Л.В. Смирнов, С.А. Афанасьев, главком РВСН B.Ф. Толубко, Главные конструкторы В.Н. Челомей, Н.А. Пилюгин, В.П. Глушко, В.Г. Сергеев. Мне было поручено доложить о ходе разработки двух комплексов – с легкой ракетой МР-УР100 и с тяжелой ракетой Р-36М. В.Н. Челомей докладывал по комплексу УР-100Н «с самой тяжелой ракетой из легких МБР» (такой термин был принят в согласованных договорах). Я доложил о ходе разработки ракет, о необходимости обеспечения ответного удара путем значительного упрочнения шахт. После моего выступления было много вопросов.

А.Н. Косыгин живо интересовался стоимостью переоборудования шахт и временем, которое потребуется для постановки на боевое дежурство ракет после переоборудования. Я чувствовал, что держу экзамен как вновь назначенный Главный конструктор. После меня выступал В.Н. Челомей. Он в своем докладе сказал, что нет необходимости так сильно упрочнять шахты. Я вынужден был взять слово и более детально, с графиками и расчетами, обосновать такую необходимость. Страсти разгорались. Я и Челомей выступили по три раза. На четвертой попытке Челомея Л.И. Брежнев раздраженно прервал его, и больше мы к этому вопросу не возвращались. Я чувствовал, что экзамен выдержал, а главное – приняли наше предложение по защищенности шахт.

Стартует тяжелая ракета Р-36М2 «Воевода»

На плечи военных строителей, монтажников и наземщиков легла большая нагрузка по переоборудованию пусковых установок и постановке на боевое дежурство ракет третьего поколения – Р-36М, МР-УР100, УР-100Н. На этих ракетах устанавливались разделяющиеся головные части индивидуального наведения (РГЧ ИН): по десять, четыре и шесть боеголовок соответственно.

А.М. Макаров и В.Ф. Уткин у памятника М.К. Янгелю на Байконуре, 1980 год

Соревнование шло порою без соблюдения правил. Но в результате «малой гражданской войны» Заказчик получил ракетные комплексы с более высокими характеристиками, чем они были предложены в самом начале разработки.

Впервые на всех комплексах была применена бортовая цифровая вычислительная машина. Сейчас, как и многое другое, кажется совершенно естественным ее применение в системе управления. Тогда же некоторые главные конструкторы и представители Заказчика считали, что из-за недостаточной надежности элементной базы не удастся обеспечить требования по надежности ракеты в процессе боевого дежурства и полета.

В процессе постановки ракет на боевое дежурство и В.Н. Челомей, и мы нашли возможность улучшить характеристики ракет. 16 августа 1976 г. вышло Постановление правительства о дальнейшем улучшении тактико-технических характеристик (УТТХ) комплекса МР-УР100 УТТХ, принятого на вооружение в декабре 1975 г. Аналогичные постановления вышли и по Р-36М УТТХ, и по УР-100Н УТТХ.

Успешное решение задач, обеспечение высоких характеристик разрабатываемых комплексов было бы невозможно без тесного сотрудничества с различными академическими и отраслевыми институтами, с учеными высших учебных заведений. Неоценимую помощь оказывали ЦНИИмаш, ВИАМ, ИЭС им. Е.О. Патона АН Украины, ИПМ АН Украины, Днепропетровский университет, Московский университет, МВТУ им. Баумана, Ленинградский военно-механический институт, Рязанский радиотехнический институт и многие другие институты. Академия наук Украины и АН СССР, президенты АН Б.Е. Патон, М.В. Келдыш, А.П. Александров уделяли большое внимание разработкам, и на заседаниях президиумов часто рассматривали состояние дел по наиболее сложным техническим и научным проблемам. Это сотрудничество взаимно обогащало и ученых, и разработчиков ракетных комплексов.

Четвертое поколение

Военно-стратегическая концепция США в начале 1980-х гг. стала носить все более выраженный наступательный характер. Вводились в строй новые ракеты «Трайдент-2», «Першинг-2»; увеличивался объем производства крылатых ракет «АЛСМ» и «Томагавк»; закончилась разработка ракеты «МХ». Равновесие сил, таким образом, явно нарушалось, необходимо было принять адекватные меры. По договору ОСВ-2 США и СССР разрешалось разработать по одной ракете со стартовой массой не более самой тяжелой ракеты легкого класса. Такой ракетой у нас считалась ракета УР-100Н со стартовой массой 105,4 тонны, и, следовательно, мы имели право разработать новую ракету, не тяжелее УР-100Н.

Чтобы повысить стойкость ракетного вооружения стратегического назначения в таких условиях, необходимо было создать новые подвижные стратегические ракетные комплексы и ввести их в ракетную группировку. Я собрал Совет Главных конструкторов, на котором решили начать разработку железнодорожного комплекса с унифицированной твердотопливной ракетой РТ-23, которая также могла использоваться в стационарном варианте. Договорились в июне 1980 г выпустить эскизный проект и разослать его для проведения защиты. Трудное положение сложилось в начале разработки: не было материалов для корпуса и качающегося сопла, позволяющих обеспечить высокий технический уровень ракеты. Необходимо было одновременно с созданием ракеты организовать производство новых материалов. Поэтому мы начали разработку РТ-23 на тех материалах, которые у нас в стране к тому времени были. На эти же материалы ориентировался и Московский институт теплотехники.

Из-за неоптимальности разделения ступеней (в результате унификации твердотопливного двигателя I ступени с морской ракетой комплекса Д-19) мы вынуждены были на ракете РТ-23, впервые в мире для таких ракет, применить управление полетом второй и третьей ступеней с помощью качания головной части. Это оригинальное решение потребовало большой экспериментальной отработки на стенде для подтверждения реализации такой схемы управления. Мы блестяще решили эту задачу. Когда же удалось получить новые углерод-углеродные материалы, мы перешли на поворотное сопло, что дало некоторый энергетический выигрыш и позволило решить задачу по управлению ракетой при выходе из шахты при больших возмущениях.

Остро стоял вопрос о снижении на 1,5 тонны стартовой массы ракеты железнодорожного базирования из-за допустимой нагрузки на ось восьмиосного вагона. Было найдено оригинальное решение: оси стартового вагона, в котором находилась ракета в контейнере, разгружались путем передачи части нагрузки на соседние передний и задний вагоны с помощью специального разгрузочного устройства. Надо было решить, как запустить двигатель первой ступени над вагоном с поднятым контейнером так, чтобы мощная струя продуктов сгорания из сопла двигателя не опрокинула вагон. Выбрали вариант, по которому ракета заклонялась другим, установленным на поддон, пороховым двигателем перед запуском маршевого двигателя первой ступени ракеты. Струя маршевого двигателя не попадала на вагон и контейнер.

В период разработки эскизного проекта ракетного комплекса железнодорожного базирования мы столкнулись с массой проблем: определение точки старта, азимута старта, высоты над уровнем моря, координат и т.д.; расчет полетного задания для произвольной точки старта; прицеливание, в том числе в момент движения соседних поездов; скрытность поезда, прочность рельсов, грунта, мостов при движении и старте; связь, управление, размещение личного состава, автономия; безопасность движения, охрана, пожарная безопасность; боевая готовность и много других проблем, присущих железнодорожному базированию.

Все эти проблемы были решены КБ «Южное» совместно с многочисленными смежниками и с помощью большой науки. Были отработаны новые рецептуры зарядов, теплозащитных покрытий внутренней и наружной поверхностей. Огромную работу провели институты, КБ, возглавляемые академиком Б.П. Жуковым, Я.Ф. Савченко, ГВ. Саковичем, В.Д. Протасовым, В.Л. Лапыгиным. Большую помощь и содействие оказывали министр машиностроения В.В. Бахирев, заместитель министра Л.В. Забелин. Таким образом, был создан хороший поезд, который был проверен в эксплуатации. Председатель Государственной комиссии по РТ-23 железнодорожного базирования генерал-полковник Г.Н. Малиновский, заместитель министра МОМ А.С. Матренин и А.В. Усенков оказали большую помощь в формировании поезда.

Не имеющий аналогов в мире боевой железнодорожный ракетный комплекс с ракетами РТ-23 УТТХ «Молодец»

Параллельно велись разработки ракеты РТ-23 и тяжелой ракеты Р-36М2. Главные наши усилия были направлены на обеспечение повышенной стойкости к поражающим факторам ядерного воздействия (ЯВ). В связи с этим было введено много новшеств в разработке материалов и технологии изготовления, что позволило снизить массу ракеты и направить этот выигрыш на повышение стойкости ракеты от поражающих факторов ЯВ в пусковой установке, и особенно в полете. Были применены новые эффективные средства преодоления ПРО. По системе управления была проведена колоссальная работа по отработке приборов качественно нового уровня стойкости к поражающим факторам ЯВ.

Отработка ракет этого поколения была довольно тяжелой: слишком много новаций было применено одновременно. Достаточно напомнить беспрецедентный случай с модернизированной ракетой Р-36М2, когда два (!) первых пуска были аварийными. Причем в одном из них ракета взорвалась, рухнув в шахту и разрушив все стартовые сооружения. Однако уверенность в правильности технических решений была так высока, что испытания были продолжены, аварий больше не было, а эта ракета до сих пор – одна из самых надежных в мире.

Четвертое поколение стратегических ракет Генерального конструктора В.Ф. Уткина

Создание этого поколения ракет, стойких к поражающим факторам ядерного взрыва, безусловно достигающих территорий противника, даже в случае, если бы программа СОИ была бы осуществлена, сделало свое дело: программа СОИ стала заведомо неэффективной. Эта программа стала сворачиваться, а процесс переговоров наоборот – форсироваться, и вскоре появились радикальные договоренности об уничтожении ракет средней и меньшей дальности, о сокращении на 30-50 % ракет межконтинентальной дальности и другие. Начался долгожданный период глубокой разрядки международной напряженности. Хорошо ли мы распорядились своей судьбой в этот период – это совершенно иной вопрос. Ответ даст только время.

Космическая техника

В середине 1960-х гг. в нашей стране остро встала проблема создания эффективного средства контроля за стратегическими вооружениями.

Первый запуск спутника обзорной радиотехнической разведки был проведен уже через три года – в 1967 г. Спутник был прост в изготовлении, так как не имел системы ориентации. Тем не менее последующая эксплуатация показала, что с его помощью можно было определять район размещения радиоизлучающего средства за счет измерения доплеровского сдвига несущей частоты и измерения амплитуды сигнала с различных точек траектории. Информация записывалась на бортовое запоминающее устройство и один-два раза в сутки сбрасывалась на Землю по радиоканалу.

КА радиоэлектронного наблюдения «Целина-Р»

В 1970 г. был осуществлен первый запуск спутника детальной радиотехнической разведки второго поколения. На нем была установлена гравитационная система ориентации с индикацией углового положения космического аппарата по звездам. Крупногабаритные панели приемных антенн позволяли пеленговать принимаемые сигналы.

В 1971 г. система радиотехнической разведки с обзорными спутниками была сдана на вооружение, а в 1976 г. на вооружение поступили и спутники детального наблюдения. Была решена задача вскрытия радиотехнических сетей обеспечения систем ПРО, ПВО, ВВС и ВМФ.

В дальнейшем в КБ «Южное» был разработан и принят на вооружение более совершенный и более тяжелый спутник радиотехнической разведки, который выводился на орбиту носителями «Зенит». Председателем Государственной комиссии ракеты-носителя «Зенит» и спутника был Г.С. Титов.

Несколько слов хочется сказать о том, что с 1983 г. в нашей стране ведется изучение земной поверхности с использованием радиолокатора бокового обзора с синтезированной апертурой. Начало было положено запуском первого в нашей стране спутника «Океан-О1», разработанного КБ «Южное», с радиолокатором бокового обзора. Было получено большое количество синхронных радиолокационных и оптических изображений акватории Мирового океана, морских льдов, ледниковых покровов Антарктиды, островов Арктики, проведена серия специализированных экспериментов.

КА «Океан-ОЭ», выведенный в сентябре 1983 года на околоземную орбиту и применявшийся для получения регулярной информации о ледовой обстановке в полярных областях

Мы по-прежнему думали о своем более мощном носителе и в 1975 г. предложили новую космическую ракету. Основой для такого носителя должна была послужить боевая ракета Р-36М УТТХ. Эскизный проект этого носителя мы разработали и защитили. Но вскоре состоялась сессия Верховного Совета СССР, на которой развернулись дискуссии о состоянии экологии в стране. Мне стало совершенно ясно, что перспектив ракета-носитель на базе высококипящих компонентов топлива не имеет. Когда я приехал домой после сессии, то, как всегда, по сложившейся практике, собрал своих заместителей и подробно рассказал о том, что происходило в Москве на сессии. Поставил вопрос о необходимости начать разработку нового носителя на нетоксичных, экологически чистых компонентах топлива, а также внести ряд новых принципиальных решений – уменьшить поля падения ступеней ракеты-носителя. 16 марта 1977 г. было принято Постановление правительства «О создании универсального космического носителя «Зенит».

В ходе обсуждения проекта мы пришли к выводу, что наиболее правильный путь – создание носителей различной грузоподъемности с максимальной унификацией их основных элементов. Таким образом, были определены принципы разработки носителей «Зенит» и «Энергия». Я их обсудил с В.П. Глушко, он горячо их поддержал. Я поручил Ю.А. Сметанину и И.И. Иванову рассмотреть несколько вариантов двигателей для ракеты «Зенит», в том числе тщательно изучить возможность использования оставшихся от сверхтяжелого носителя Н-1 двигателей Н.Д. Кузнецова. Очень заманчиво было их применить. Оставалось их еще около 150 штук. Но когда продолжили прорабатывать вопросы увязки носителя «Зенит» и носителя «Энергия», то получалось, что наиболее оптимальным было бы взять за основу 600-тонный ракетный двигатель, разрабатываемый В.П. Глушко. Необходимо было поднять его тягу до 740 тонн и применить затем на «Зените». Была идея после отработки этого двигателя на носителе «Зенит», то есть после 8-10 пусков, первую ступень от «Зенита» с 740-тонным двигателем использовать на носителе «Энергия» в качестве бокового блока. Реальная жизнь подтвердила эту линию. Прошло девять пусков «Зенита», и 15 мая 1987 г. был запущен носитель «Энергия». Получилось неплохо. Затем был осуществлен запуск «Бурана». Но жизнь далее сложилась так, что программа по системе «Энергия-Буран» оказалась закрыта.

	Первый пуск РН «Зенит-2», космодром Байконур, 13 апреля 1985 года

Я договорился с Н.А. Пилюгиным о разработке им для носителя «Зенит» «лифтовой» системы управления. Это означало, что когда ракета-носитель выполняется в двухступенчатом варианте, то приборы устанавливают на второй ступени, а при трехступенчатом – на третьей ступени или на разгонном блоке. Хотя все это было непросто, в целом получалась четкая и ясная концепция носителя «Зенит», и он был высоко оценен специалистами.

Ранее на носителях «Циклон» был применен автоматический старт разработки КБ, которое возглавлял В.Н. Соловьев. Для носителя «Зенит» также решили применить автоматический старт, поручив его разработку В.Н. Соловьеву, тем более что уже имелась хорошая производственная база, богатый опыт работы с его организацией. Благодаря комплексной отработке ракеты и старта, последний получился исключительно интересным. Заправка и подготовка ракеты к пуску происходят без присутствия людей на стартовой площадке. Это очень важно, ибо горький опыт требует исключить участие людей в этих опасных операциях. Циклограмма пуска длительностью 90 минут идет полностью автоматически. Стартовые сооружения после пуска не требуют восстановительно-ремонтных работ. Вот как оценил комплекс «Зенит» директор космического агентства Австралии г-н Б. Мидлтон после посещения стартового комплекса на Байконуре: «Я побывал на всех стартовых комплексах всех стран мира, но ничего подобного «Зениту» не видел. Это наивысшее техническое достижение ХХ века».

Ученые всех стран вкладывают свои разработки в различные международные программы. Настало время, и это видят многие, когда исследование космоса нужно вести на основе широкого международного сотрудничества с привлечением средств правительства и научных разработок ученых разных стран. Такие направления деятельности, как оценка состояния озонного слоя, разработка методов надежного прогнозирования и предсказания землетрясений, места и времени зарождения и движения тайфунов, создание технических средств для удаления в космос накапливаемых на атомных электростанциях радиоактивных отходов, борьба с мусором в космосе и принятие мер по меньшему его засорению в будущем, астрофизические исследования космоса, изучение планет – все это дает возможность не только лучше понять историю Земли, но и содействовать ее развитию в нужном человечеству направлении. Условием этого является широкое международное сотрудничество.

С.А. Афанасьев
В нашей отрасли не было застоя

Сергей Александрович Афанасьев (30.08.1918-13.05.2001)

«Ракетный министр» Сергей Александрович Афанасьев в 1965-1983 годах возглавлял Министерство общего машиностроения СССР, в состав которого входил и Южмаш. Дважды удостоен звания Героя Социалистического Труда (1975, 1978), лауреат Ленинской (1973) и Государственной (1977) премий СССР. Заслуженный машиностроитель СССР (1988), награжден многими орденами и медалями.

В данной статье объединены фрагменты воспоминаний С.А. Афанасьева, опубликованные в сборнике «Дороги в космос: Воспоминания ветеранов ракетно-космической техники». – М.: МАИ, 1992. – 232 с. и в книге «Портрет без ретуши. К 100-летию А.М. Макарова». – Д.: Арт-Пресс, 2006. – 496 с.

* * *

Начало трудового пути

Я родился в 1918 году в Клину. Отец – служащий, мать – домохозяйка, дедушка и бабушка – крестьяне. Окончив среднюю школу в 1936 году, поступил в МВТУ им. Баумана. Работал наладчиком автоматов на Московском автомобильном заводе им. Лихачева. Во время учебы в институте получал Сталинскую стипендию.

В 1941 году, окончив с отличием институт, был направлен на артиллерийский завод под Москвой, где работал мастером и конструктором. Затем завод эвакуировали в город Пермь на Мотовилихинский артиллерийский завод, с богатой историей и традициями. На этом заводе проработал всю войну, делал 152-миллиметровые пушки-гаубицы МЛ-20 и 45-миллиметровые противотанковые пушки М-42. Работал мастером, технологом, конструктором, начальником цеха, заместителем главного механика завода. Меня бросали на самые узкие места в производстве, даже однажды решением парткома был направлен в котельную завода, так как она пришла в аварийное состояние, и заводу грозила остановка. Положение было исправлено за счет разработки и внедрения технических усовершенствований. И я тогда «за успешное выполнение задания ГКО по выпуску артиллерийского вооружения для Красной Армии» получил впервые очень мне дорогой орден Красной Звезды.

В 1946 году приказом министра вооружения был переведен в техническое управление Министерства вооружения, в котором работал старшим инженером, начальником отдела, заместителем начальника управления, а с 1955 года возглавлял его. Это была ответственная работа, от нее зависел технический уровень основных изделий оборонной промышленности.

Двигатель РД-100 Главного конструктора В.П. Глушко

Мне, как начальнику технического управления Министерства, часто доставалось при разборах за уровень выпускаемых изделий, технологию и организацию производства. Я тогда понял и, будучи уже сам министром, всегда ценил и уважал начальника цеха, поскольку лично прошел эту школу. Начальник цеха – одна из важнейших фигур в производственном процессе. На нем лежит огромное, многообразное цеховое хозяйство, а главное – он отвечает за выполнение плана выпуска продукции и за ее качество, за технологию и организацию производства, за экономику. Цех – это не только станки и механизмы, оборудование, сырье и материалы, это люди: рабочие, мастера, бригадиры, инженеры, технологи, конструкторы, экономисты и другие специалисты. И если начальник цеха единомышленник, умело организует и направляет общую работу, то достигаются высокие производственные показатели, в коллективе утверждается здоровый моральный климат.

На всю жизнь запомнился один случай. Это было в 1952 году. Завод в Днепропетровске еще строился, и одновременно шло освоение «единичек» и «двоек». На заводе находилась большая бригада специалистов из институтов, КБ, с заводов отрасли. Возглавлял бригаду министр вооружения Дмитрий Федорович Устинов. Я, будучи заместителем начальника технического управления Министерства, в составе бригады на заводе был назначен начальником цеха камер сгорания. Затем, после того как цех заработал, был назначен начальником самого сложного цеха двигателей. Было много трудностей.

Ракетный двигатель по документации Валентина Петровича Глушко осваивали впервые. Курировал в то время Министерство, ракетную технику и днепропетровский завод Берия. Он почти ежедневно разговаривал по правительственной связи с Устиновым и отчитывал его. Причем Устинов, находясь за тысячу километров, разговаривал на вытяжку, а нас просил выйти из кабинета. Однажды Устинов вызвал меня из цеха утром и сообщил, чтобы я был готов через час вылететь в Москву. Зачем, по какому вопросу – ничего не сказал. Прилетели в Москву, затем поехали в Кремль на совещание к Берии. Рассматривался вопрос о неудовлетворительном освоении двигателей на днепропетровском заводе. Берия сказал, чтобы доложил Устинов. Но Устинов ответил, что двигатели ведет начальник технического управления Министерства, он же – начальник цеха двигателей, пусть он и доложит, и все переложил на меня.

	Работа с первыми ракетами Р-1

Я стал докладывать, рассказал о трудностях освоения новых материалов, испытательных стендах, которые отставали со строительством, о ходе освоения деталей, сборки, изготовления оснастки, необходимых мерах и сроках. Все это я отлично знал и докладывал по памяти, без всяких бумажек. «Когда будет работающий двигатель и пойдет серия?» – спросил Берия. Я ответил, что по утвержденному плану подготовки производства двигатель будет через восемь месяцев. Это вызвало гнев Берии. Он стал кричать и материться, а потом заявил: «Чтобы двигатель был через два месяца».

Я ответил по молодости (тогда мне было 34 года), что это невозможно.

– Что необходимо, чтобы двигатель был через два месяца? – спросил Берия.

– Время.

– Мы вас уберем. Поняли? – сказал Берия.

Я оказался в тяжелом положении. Совещание закончилось, все стали выходить, и я вышел из кабинета в приемную. Секретарь Берии попросил, чтобы я остался. Я сел. Все проходили мимо меня, в том числе и Устинов. Последним вышел заместитель министра Иван Герасимович Зубович, который непосредственно вел ракетную технику. Он подошел ко мне и сказал: «Пойдем». Но секретарь запретил мне уходить, сославшись на указание Берии.

Л.П. Берия – заместитель председателя Совета Министров СССР (1941-1953). Курировал создание ядерного оружия и ракетной техники

Иван Герасимович, возбужденный, вернулся в кабинет. Дверь была немного приоткрыта, и я слышал разговор. Он сказал Берии, что Афанасьева нельзя убирать, у него все нити двигательного производства, и это приведет к провалу двигателей еще на два года минимум. Берия кричал: «Я тебя и твоего Афанасьева вместе обоих посажу». Иван Герасимович держался стойко. Мне не все было слышно в этой матерщине. Иван Герасимович вышел из кабинета, схватил меня за руку и потащил на выход, сказав секретарю, что он договорился с Берией. В таком состоянии я вместе с Иваном Герасимовичем выбежал через Спасские ворота из Кремля. И.Г. Зубович предупредил меня, чтобы я не заходил ни домой (находясь на заводе, я не был дома почти год), ни в Министерство, а ждал у храма Василия Блаженного машину и на этой машине, никуда не заезжая, отправился в Днепропетровск на завод. Что я и сделал.

На заводе был установлен жесточайший режим. Все специалисты жили в бытовках инструментального цеха. С территории выходить не имели права. За мной были закреплены два полковника КГБ. Они работали круглосуточно, посменно, и записывали каждое мое устное и письменное указание. Ночью спали по три-четыре часа... Со мной рядом стояла кровать главного инженера Ленинградского металлургического института Леонида Генриховича Шершеня. У него были сильные головные боли, и он спал на полу, стоя на коленях, а голову клал на кровать. Мне это запомнилось. Полковник сидел рядом.

Спустя годы я часто проходил в Кремле мимо дверей кабинета Берии, и в памяти всплывали подробности пережитого. Только позже понял, что я и сам был на волоске. Вот так создавалась ракетная техника.

В 1957 году я работал заместителем председателя Ленинградского Совета народного хозяйства, а затем с 1958 года – председателем этого Совнархоза. В июне 1961 года был утвержден заместителем председателя Совета народного хозяйства.

В начале работы моими учителями были отличные мастера механической обработки Алексей Гаврилович Суков и Иван Степанович Фролов. С ними мне посчастливилось работать в Подлипках и Перми. Многому научился у Василия Михайловича Рябикова, он был первым заместителем министра вооружения, председателем Всероссийского Совнархоза и первым заместителем председателя Госплана СССР; у Владимира Николаевича Новикова, Ефима Павловича Славского и Дмитрия Федоровича Устинова.

О работе министром общего машиностроения СССР

Когда решался вопрос о начале работ по ракетной технике, это направление предлагалось авиационникам, но они отказались. И решением Президиума ЦК КПСС и правительства было поручено это направление работ передать артиллеристам и вооруженцам Министерства вооружения. Затем в 1965 году было создано Министерство общего машиностроения. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 марта 1965 года я был назначен министром общего машиностроения СССР и проработал в этой должности 18 лет.

Министерство общего машиностроения пришлось организовывать с нуля. Такого Министерства в стране не было. С помощью Политбюро ЦК КПСС и правительства СССР отрасль общего машиностроения создавалась комплексной, способной самостоятельно решать вопросы ракетно-космической техники – от научно-исследовательских и конструкторских работ до серийного изготовления на базе совершенной технологии и организации производства.

Особенно остро обсуждался вопрос о передаче нам НИИ, КБ и предприятий автоматики и систем управления. Дмитрий Федорович Устинов настаивал на сохранении их в системе Министерства радиопромышленности у Валерия Дмитриевича Калмыкова. Мы категорически настаивали на передаче их нам. Я много раз по этому вопросу ходил к Никите Сергеевичу Хрущеву. Но он отвечал: «Согласуй с Устиновым». Но я не мог этого сделать, так как Устинов был против. Последний раз я пришел к Никите Сергеевичу Хрущеву и очень просил передать нам автоматику: «Я же прошу работу, я ведь не отказываюсь от работы». Он поднял телефонную трубку и сказал помощнику, по-моему, товарищу Шевченко: «Слушай, ко мне не первый раз приходит министр Афанасьев, видимо, вопрос в передаче этой автоматики есть, правда, Устинов возражает, посмотри». Я поблагодарил Никиту Сергеевича и направился к помощнику, все ему рассказал о необходимости создания комплексной отрасли. Он мне сказал, чтобы я подготовил проект распоряжения Совета Министров СССР и максимально со всеми согласовал. Нас поддержал первый заместитель председателя Госплана СССР

Д.Ф. Устинов – нарком вооружения (1941-1946), министр вооружения (1946-1953), министр оборонной промышленности (1953-1957), заместитель председателя Совета Министров СССР, председатель Комиссии по ВПК (1957-1963), первый заместитель председателя Совета Министров СССР (1963- 1965), секретарь ЦК КПСС по обороне (1965-1976), министр обороны СССР (1976-1984)

Василий Михайлович Рябиков, много сделавший для создания и укрепления нашей отрасли. К моему удивлению, распоряжение вышло. Мы взялись за автоматику очень усиленно и настойчиво, особенно мой заместитель Михаил Александрович Брежнев. Вложили много миллионов рублей в оснащение, реконструкцию и строительство новых НИИ, КБ и предприятий. Элементная база микроэлектроники сохранялась за Министерством электронной промышленности. Министры, Александр Иванович Шокин, затем Владислав Григорьевич Колесников, много сделали для укрепления обороны нашей Родины и повышения уровня автоматики. Мы вовремя поняли всю важность автоматики и микроэлектроники. Это позволило достичь паритета с США, создать систему управления ракетных и космических комплексов, систему управления луноходами, обеспечить взятие и доставку на Землю лунного грунта автоматической станцией, спутниковые системы телевидения, связи и геодезических и навигационных спутников, запуск и автоматическую посадку систем «Энергия» и «Буран» и других. Неоценимый вклад внесли в автоматику и микроэлектронику коллективы НИИ и КБ, руководимые Николаем Алексеевичем Пилюгиным, Виктором Ивановичем Кузнецовым, Михаилом Сергеевичем Рязанским, Владимиром Лаврентьевичем Лапыгиным, Леонидом Ивановичем Гусевым, Борисом Евсеевичем Чертоком, Николаем Александровичем Семихатовым, Владимиром Григорьевичем Сергеевым, Игорем Ивановичем Величко и другими.

В Министерстве общего машиностроения СССР: начальник Главка систем управления РКТ А.П. Зубов, первый заместитель министра Б.В. Бальмонт, Главный конструктор НИИ АП Н.А. Пилюгин, министр С.А. Афанасьев, заместитель министра О.Д. Бакланов, заместитель министра В.В. Лобанов, 1978 год

В Министерство общего машиностроения входили ракетно-космические и двигательные предприятия, предприятия систем управления и приборов, соответствующие конструкторские, технологические бюро и научно-исследовательские институты с собственными заводами; мощнейшие стендовые испытательные базы и полигоны, а также цеха: литейные, кузнечные, сварочные, гальванические, термические, инструментальные, ремонтные, нестандартного производства, цеха строительные и подсобные цеха сельского хозяйства.

По положению Министерство СССР осуществляло руководство промышленностью по разработке и производству ракетных и космических комплексов и космических объектов научного и народнохозяйственного назначения. Министерство несло перед партией, государством и народом персональную ответственность за состояние и дальнейшее развитие отрасли, научно-технический прогресс и технический уровень производства, качество выпускаемой продукции и за наиболее полное удовлетворение потребностей страны во всех видах продукции отрасли.

Мне приходилось бывать и выступать на заседаниях пленумов ЦК КПСС, Президиума ЦК КПСС, Политбюро ЦК КПСС, Совета Обороны, Президиумах Совета Министров СССР. Министерство работало в тесном содружестве с Министерством обороны СССР и Академией наук СССР по регулярному определению основных направлений в области ракет и космоса и их технического уровня.

Министр строил свою работу на основе сочетания коллегиальности и единоначалия при обсуждении и решении всех вопросов по руководству отраслью. За министром закреплялись все основные направления работ: он нес персональную ответственность за выполнение возложенных на Министерство задач, плюс опытно-конструкторские, научно-исследовательские работы и планирование.

У меня было семь заместителей, назначаемых Советом Министров СССР. Первыми замами были Георгий Александрович Тюлин, он вел и космос, затем Борис Владимирович Бальмонт, Олег Дмитриевич Бакланов, Владимир Николаевич Коновалов, Виталий Хусейнович Догужиев и Рудольф Романович Кирюшин. За ними закреплялось производство и товары народного потребления. Замами по управлению и приборостроению были Михаил Александрович Брежнев, затем Евгений Автономович Желонов и Владимир Евгеньевич Соколов, по технологии и экономике – Василий Васильевич Лобанов. Заместителями по двигателям были Глеб Михайлович Табаков, Владимир Николаевич Коновалов, он вел и морские комплексы; по основным комплексам и качеству – Николай Дмитриевич Хохлов, а затем Александр Сергеевич Матренин; по наземным комплексам – Григорий Рафаэлович Ударов, затем Сергей Иванович Ванин. Замом по материально-техническому снабжению и строительству был Евгений Васильевич Мазур, затем Владимир Николаевич Сошин. Позже был введен заместитель по космосу – Олег Николаевич Шишкин. Это толковые, знающие, преданные своему делу специалисты, профессионалы, не считающиеся ни со временем, ни со здоровьем ради дела. Замечательные товарищи, с ними было приятно работать.

Была образована коллегия Министерства в следующем составе: министр – председатель, заместители министра по должности, а также другие руководящие работники Министерства и его институтов и КБ. Члены коллегии Министерства утверждались Советом Министров СССР. Коллегия на своих регулярно проводимых заседаниях рассматривала основные вопросы развития отрасли и другие вопросы деятельности Министерства, обсуждала вопросы практического руководства предприятиями и организациями, учреждениями Министерства, проверяла исполнение ранее принятых решений, подбирала и утверждала кадры, рассматривала проекты важнейших приказов и инструкций, заслушивала отчеты главных управлений, управлений и отделов, предприятий и организаций Министерства.

Коллегии проводили жестко, по делу, доклады не по бумажке, а по сопроводительным наглядным материалам. Главное – конкретные, обоснованные предложения и что они обеспечивают. Коллегии, как правило, всесторонне готовились с выездом на места заместителей, а часто и министра, в особенности по НИИ и КБ. Материал тщательно прорабатывался на местах непосредственно с исполнителями. Обсуждения проходили демократично, но после принятия предложений назначались ответственные, которые строго контролировали их выполнение с повторными докладами коллегии. Часто на коллегии при обсуждении вопроса на экран через ЭВМ высвечивали состояние дел, выполнение приказа, виновных в срыве. За упущение в работе наказывали руководителей всех рангов без исключения, нередко и руководителей Министерства. Но у меня было правило – наказывать самим, не подставляя никого наверх. Более того, мы стремились выручать наших руководителей попавших в беду. И еще – мы не стремились наказывать материально.

Совещание на Южмаше. Слева-направо: Генеральный директор Южмаша А.М. Макаров, председатель ВПК Л.В. Смирнов, министр общемаша С.А. Афанасьев

Для рассмотрения предложений по основным направлениям развития науки и техники и определению научнообоснованной технической политики в отрасли, разработке рекомендаций по использованию новейших достижений отечественной и зарубежной техники и передового опыта в Министерстве был создан и функционировал научно-технический совет из видных ученых, конструкторов, высококвалифицированных специалистов и новаторов производства. Я был председателем НТС.

Важнейшим определяющим звеном в работе отрасли были главные управления Министерства. Это среднее звено управления является основным, самостоятельным структурным подразделением Министерства, которое несет ответственность за состояние и дальнейшее комплексное развитие соответствующей подотрасли. НИИ, КБ, опытные заводы дают возможность создать изделие, экспериментальные базы и полигоны – испытать и определить технические данные и надежность и, если необходимо, снова доработать, а далее, когда изделие доведено, запустить в серию на базе совершенной технологии и организации производства. Особое внимание мы обращали на технический уровень, не допуская в производство изделие, если оно уступает зарубежному. Трудящиеся нашей отрасли понимали, что мы отвечаем перед партией и народом за важнейшие направления в стране и нас никто не дублирует. Поэтому работали, не считаясь со временем – столько, сколько надо для выполнения поставленных задач.

Вопросы производства вел заместитель министра, но раз в неделю я как министр проводил диспетчерские разборы с руководителями предприятий. Раз, а иногда два раза в год, регулярно вместе с замами, начальниками главков и всех служб вылетали на восток и затем перелетали на запад, бывая на каждом предприятии. Руководители об этом знали заранее и на местах вместе с партийными и советскими руководителями краев и областей решали большинство вопросов. Это была система, полностью себя оправдавшая.

По гражданской продукции и товарам народного потребления мы создали отдельные массовые производства, чтобы не снизить технологический уровень основного производства. Это – тракторы, телевизоры, радиолы, видеомагнитофоны, холодильники, пылесосы, электроплиты, стиральные машины, медицинское оборудование, кухонные машины, электросамовары, утюги, электробритвы, светильники, отопительные аппараты, чайники, кастрюли и многое другое. Коллегия систематически занималась укреплением на предприятиях служб подготовки производства и инструментального хозяйства. Это давало возможность быстро осваивать новые изделия и проводить их модернизацию.

С начала организации Министерства, за 20 лет до официального провозглашения перестройки, мы поняли, что надо вплотную, с огромной настойчивостью и энергией заниматься социальными вопросами на предприятиях и в Министерстве. Это дало возможность построить на предприятиях и в организациях жилье, в том числе хозспособом, больницы и поликлиники, санатории, детские сады и пионерские лагеря и развить подсобные хозяйства. И ответом трудящихся отрасли была беззаветная работа над сложнейшими изделиями.

Рабочий день. Если находился в Москве то, как правило, приходил на работу к 8 часам, чтобы до прихода высшего руководства и звонков по «кремлевке» можно было скорректировать план работы на день, и работал до 22-23 часов. Были часто командировки на предприятия, в НИИ, КБ и на полигоны. Тогда работали с раннего утра и до поздней ночи, в субботы и, как правило, в воскресенья. Помню такой случай. В воскресенье я задержался на даче. В 10 часов звонок. Звонит Дмитрий Федорович Устинов, спрашивает:

– Ты где, на даче? Отдыхаешь. Ну, правильно, ты отдыхаешь, а я работаю – и положил трубку.

Не захотел слушать мои объяснения, почему я задержался. Я срочно выехал в Министерство. Работали на износ. Министерство общего машиностроения – оборонное, фактически полувоенное ведомство, где положение, устав и приказ выполняются четко. Дисциплина была строгая, и мы ее поддерживали во всех звеньях сверху донизу и снизу доверху. Естественно, не всем это нравилось, в особенности некоторым ученым.

Заслуживает внимания система работы в отрасли, когда предприятие, получая на освоение новейшие изделия с новыми материалами, попадало в тяжелое положение. В этом случае для оказания помощи предприятию создавалась комплексная бригада из специалистов институтов, технологов, конструкторов по оснастке, экономистов, плановиков, организаторов производства, мастеров, наладчиков, станочников, так называемая техническая помощь. Подключались специалисты других предприятий и организаций отрасли. Бригада выезжала на место, разрабатывала технологию организации производства и организовывала вместе с предприятием всю работу по осваиванию. Завод затем принимал все по акту. И только после этого бригаде разрешали уехать с завода. Такая же работа проводилась на заводах, которые начинали «хромать» по тем или иным причинам. Бросали силы и поправляли положение.

Я хотел бы остановиться на еще одном вопросе – системе посещения предприятий. У нас в отрасли общего машиностроения была система посещения предприятий, организаций, НИИ, КБ отрасли. Как правило, руководители Министерства, в том числе и министр, не говоря уже о руководителях главков, были на каждом предприятии минимум один раз в год. Мы посещали каждый цех, начиная с заготовительного. При посещении цехов беседовали с рабочими, а затем с участием специалистов, которые выезжали ранее, вели тщательный разбор работы предприятия по всем направлениям. На этих разборах присутствовали мастера, рабочие и инженерно-технические работники предприятия. Разрабатывали и утверждали необходимые меры по повышению технического уровня выпускаемых изделий, совершенствованию технологии и организации производства, по плану производства, расшивке узких мест, снабжению, строительству и социальным вопросам: жилью, больницам, детским садам, яслям и подсобным хозяйствам. Если была необходимость, оформляли все приказом по Министерству. При следующем приезде обязательно проверяли выполнение и докладывали результаты. Действовала система безотказно.

Таким образом, мы имели полную информацию о том, что заботит наших трудящихся, об их требованиях и нуждах.

При посещении НИИ, КБ приходилось встречаться с рабочими и ИТР различного направления. Я и другие товарищи делали себе заметки о наиболее толковых людях. Затем подключалось управление кадров, собирали и систематизировали мнения рядом работающих товарищей, отбирали лучших и посылали на учебу в отраслевой институт повышения квалификации. Характерно, что слушатели института значительное время работали практически на передовых предприятиях отрасли, изучая опыт лучших, переезжая с завода на завод. Практиковалось и такое, оправдавшее себя мероприятие. Товарищей, которых намечали к выдвижению, вызывали к себе в Министерство и давали задание выехать на отстающий завод или в НИИ, КБ (индивидуально или в составе бригады), чтобы поправить дело. Когда справлялись на одном предприятии, НИИ или КБ, посылали на другие. Таким образом проверялись деловые качества человека и только после этого на коллегии принималось решение о его назначении. Кроме того, работала система назначения и проверки дублеров. Например, в Омске все руководство предприятия было отправлено в отпуск и работали дублеры. Это мероприятие также давало возможность отобрать способных ИТР

На территории Южмаша: С.А. Афанасьев, В.Ф. Уткин, А.А. Гречко, Д.Ф. Устинов, А.М. Макаров

Для отбора талантливой молодежи были организованы в основных вузах, таких как МВТУ им. Баумана, МАИ и других, совместные с НИИ и КБ отрасли лаборатории по актуальным темам, которые отрасль финансировала. Кроме того , уже с четвертого курса в вузах отбирали лучших студентов, и они проходили практику и делали диплом в отрасли, что давало им возможность быстрее и легче «вписываться» в работу.

Именно такое построение, концентрация сил и напряженная работа трудящихся отрасли дали возможность создать ракетно-космическую технику на мировом уровне и обеспечить стратегический паритет с США.

Министрами общего машиностроения СССР после меня были: Олег Дмитриевич Бакланов, Виталий Хусейнович Догужиев, Олег Николаевич Шишкин.

С 1983 по 1987 год я возглавлял Министерство тяжелого и транспортного машиностроения, с 1988 года работал консультантом в Министерстве обороны СССР

О Гендиректоре Южмаша А.М. Макарове

Что бы ни говорили о гонке вооружений, как бы ни порицали холодную войну, но коль она стала неизбежной, то в ее процессе человечество вынуждено было сделать невиданный скачок по пути цивилизации. Был включен на всю катушку интеллектуальный и материальный ресурс с той и другой стороны. Плоды этой планетарной работы – известны. Достигнуто понимание того, что дальнейшее наращивание ядерных мышц – это путь в никуда. А кроме того, сделан такой технический и научный задел для грядущих поколений, который в эволюционные периоды развития общественных формаций создавался бы сотни лет.

И когда ставилась серьезная государственная задача, то в ее решении основополагающую роль играл подбор кадров. Александр Максимович Макаров как раз и был тем профессионалом с большой буквы, который глубоко знал свое дело, проблемы страны в целом и завода в частности. Важно и то, что Макарова, в отличие от многих других моих соратников, не пришлось шлифовать как руководителя. Государственная дисциплина и Макаров – это органика. Не министр учил директора работать, а зачастую директор Южмаша демонстрировал, так сказать, образцы филигранности в работе.

Я не припомню, чтобы за долгие годы работы в отрасли я публично сделал Александру Максимовичу замечание. Упоминание о Южмаше, его директоре всегда было в контексте одоления очередного, подчас неприступного рубежа. Переходящие знамена и прочие знаки отличия везли из Москвы преимущественно в Днепропетровск. Это при том, что всегда была некоторая «сортность» на столичные и периферийные предприятия. Тех, что ближе к Кремлю, вольно или невольно пытались обласкать больше. Так вот эту тенденцию, порожденную не нами, Александр Максимович Макаров и Михаил Кузьмич Янгель своим отношением к делу пытались нарушить. И это у них неплохо получалось. Уникальное сочетание этих двух людей еще ждет своего осмысления.

	А.М. Макаров и С.А. Афанасьев, 1970-е годы

Как судят о столпах мировой политики, когда они уходят со сцены? Что они своей деятельностью привнесли такого, что изменило мир к лучшему? Макаров, если философски посмотреть, не просто большой директор большого завода, он большой политик, от труда которого многое в мире изменилось к лучшему. Я уже не говорю о таких частностях, как преображение жизни десятков тысяч южмашевцев, которые обрели счастье в квартирах, построенных Александром Максимовичем. Ведь Макаров соорудил город в городе. А какая спортивная база! Такой ведь в стране нет.

Знаете, подчас талантливого человека сравнивают с самородком, который встречается очень редко. Но самородок, на сколько бы он ни тянул, всего лишь неодушевленный предмет, хотя и дорогой по определению. Макаров – это глыба: человек, который за большими делами не забывал конкретного человека. Вот этот конкретный человек и платил ему тем же: не забывал, что у директора Макарова – большие обязательства перед державой. Значит, надо разбиться в лепешку, а план сделать, очередную машину поставить вовремя. Александр Максимович не представительствовал на заводе, а жил жизнью коллектива, его проблемами, решением задач, которые ставило перед отраслью и заводом правительство.

Макаров прошел суровый путь. Сколько я его помню, он внутренне был свободным в несвободных обстоятельствах. И даже на склоне лет в нем не было душевной изношенности.

С Александром Максимовичем нам многое удалось сделать. И сделали бы еще, но годы и не наше время...

С.А. Афанасьев на 90-летии А.М. Макарова, 12 сентября 1996 года