Под общ. ред. Ю.С. Алексеева
МАКАРОВ – патриарх ракетостроения

Часть I. В.П. Платонов Жизненные орбиты патриарха ракетостроения

© ЮМЗ им. А.М. Макаровая, 2016

Наш адрес: ruzhany@narod.ru

   

НАЧАЛЬНИК РАКЕТНОГО ПРОИЗВОДСТВА

А.М. Макаров – начальник производства завода №586 (1951-1954)

Долгое время секретный ракетный завод по привычке называли автозаводом. Если в первые дни перепрофилирования он напоминал растревоженный муравейник, то спустя всего год это уже был громадный «улей», где трудились специалисты со всей страны, создавая новое оружие для обеспечения обороноспособности страны.

Трудно представить нагрузку, которая легла на плечи начальника ракетного производства (с июля 1951 г) Александра Макарова, оказавшегося в фокусе всех больших и малых дел, связанных с освоением ракет: подготовка производства, изготовление деталей, узлов, сборка изделий, сдача готовой продукции. Он руководил этим сложнейшим процессом, нес персональную ответственность за все производство первых отечественных ракет. Конечно, Макаров был не один, у него были соратники, помощники, армия специалистов, но Макаров дирижировал этим гигантским оркестром, в котором солировали такие виртуозы, как Геннадий Туманов – главный технолог, Лазарь Ганзбург – первый заместитель начальника производства, Виктор Бородин – заместитель главного технолога по сварке.

	Директор завода №586 Л.В. Смирнов (1952-1961)

В начале лета 1952 года все с нетерпением и тревогой ждали назначения нового директора завода. Среди ближайшего окружения министра было не так много руководителей, которым Устинов мог доверить завод №586.

18 июня 1952 года новым директором завода №586 стал Леонид Смирнов, до этого возглавлявший 7-е Главное управление Министерства вооружения СССР. Он оказался именно тем человеком, который был нужен: жесткий, решительный, выносливый, к тому же с блестящей пролетарской биографией.

Назначение Леонида Смирнова директором завода №586, на первый взгляд, казалось понижением: завод – не Главк, находился далеко от столицы. Но была и «перспектива». Производству ракет особое внимание уделял Сталин, курировал завод Берия, ракетный министр Устинов постоянно находился в Днепропетровске. Тут главным было – выстоять!

Возглавив завод, Л.В. Смирнов начал оттачивать собственный стиль руководства, который, во многом повторял устиновский, но был более сдержанным и менее эмоциональным – это выгодно отличало его от «патрона». Как и Устинов, Смирнов не терпел никаких возражений и круто расправлялся со всеми, кто попадал к нему в «немилость». Возглавив завод, он заменил некоторых руководителей: главным инженером был назначен Н.Н. Казаков, главным металлургом – В.А. Медведев, начальником ОТК – Н.С. Матьянов, главным технологом – Н.Д. Хохлов.

Освоившись в кресле директора завода союзного значения, Смирнов не забывал, что возглавлял министерский главк, и продолжал отчитывать разработчиков – главных конструкторов за любые упущения. Те, в свою очередь, отвечали ему тем же: появлялись перед ним лишь в особо критических ситуациях.

Серийным производством первых ракет занимались: конструктор В.Н. Лобанов, главный технолог Г.Ф. Туманов, военпред В.И. Лобанов, главный инженер Н.Д. Хохлов, 1950-е годы

Прибыв на завод в составе «устиновского десанта», Смирнов узнал, что начальник производства Макаров фактически его земляк. Детство Смирнова прошло в Ростовской области. В молодости он устанавливал линии электропередач в Нахичевани, в том числе и на 35-й линии, где жили Макаровы. Нашлись у них и общие знакомые в родном Ростове-на-Дону. Обычно это сближает людей, перерастает в глубокую дружбу – тут этого не произошло. Общались жены, дружили дети, но сам Смирнов был выше этого. И так было не только с Макаровым – со всеми. У Смирнова был один Бог – Устинов.

Первый пуск ракеты Р-1, изготовленной на заводе №586 в Днепропетровске. Полигон Капустин Яр, ноябрь 1952 года

Продуманность действий министра, то, что сейчас называется комплексным подходом к делу, поражала своей грандиозностью. Потребовался серийный ракетный завод – Устинов «отвоевал» практически готовый завод; понадобилось его перепрофилировать – был создан специальный проектный институт; потребовались специалисты ракетной техники – в Днепропетровском госуниверситете был открыт физико-технический факультет, рядом с заводом – механический техникум; созданный филиал НИИТМ занялся поиском, совершенствованием и внедрением новейших технологий; становится крупнейшим в стране строительно-монтажный трест №17, осуществляющий перестройку завода под выпуск ракетной техники и строительство жилья ракетостроителям. Все задачи решались под личным контролем Устинова.

В то же время за высоким забором и рядами колючей проволоки, под охраной специально созданной воинской части на заводе шла напряженная работа над созданием «автомобилей вертикального взлета». Горожане толком не знали, что делается на заводе, но когда на «сотке» – заводском полигоне – испытывали двигатели, в городе дрожали стекла.

1952 год принес «автозаводу» весомые плоды: были собраны и сданы заказчику первые ракеты Р-1 из узлов и деталей НИИ-88 и завода №456, введен в строй стенд №1 на испытательном объекте 100 (балка Россоховатая), проведен первый пуск изготовленного на заводе жидкостного ракетного двигателя 8Д51 (Главный конструктор Валентин Глушко), началось серийное производство «единичек» из узлов собственного изготовления.

В конце ноября 1952 года в «хозяйстве Вознюка» (так ракетчики в обиходе называли Государственный центральный полигон Капустин Яр, бессменным начальником которого был генерал-лейтенант В.И. Вознюк) состоялся первый успешный пуск ракеты Р-1, изготовленной в Днепропетровске. В истории ракетной техники событие не эпохальное, но для серийного завода – исключительное: ракетный завод вошел в строй действующих.

При освоении «двойки» – более сложной ракеты Р-2 – количество технических проблем возросло многократно: герметичность топливных баков, более сложные элементы автоматики, новый двигатель, более мощные рулевые агрегаты и т. д. и т. п. Все вопросы нужно было решать на месте, с максимальной оперативностью, несмотря на недостаток опыта.

В 1995 году Александр Максимович Макаров получил в дар от журналиста и писателя Ярослава Голованова книгу о главном конструкторе С. Королеве, в которой он, между прочим, описал, как студенты проходили практику на Днепропетровском ракетном заводе.

Вспоминая спиртовую эпопею, Александр Максимович тоже рассказал забавную историю: «Спирту на заводе было море: все детали обезжиривали чистым спиртом, а любители выпить промывали себе внутренности. Мы не знали, как бороться с этим злом. Обычным способом – внушением, агитацией пьянство не искоренишь. Обратились к ученым и те придумали заменитель питьевого спирта. Технический спирт пить было нельзя, на емкостях было грозное предупреждение: «Яд – опасно для жизни!». На главной сборке слесари решили проверить действительно новый спирт яд или нет. Что же эти шельмецы придумали?! Поймали в цехе кота, залили в него спирт и стали наблюдать за котом. Пьяный кот прогулялся по цеху, устроился возле батареи и уснул. Прошло какое-то время, кот продолжал мурлыкать. Сборщики решили – спирт пригоден для питья. Цеховые «орлы» приняли по одной-другой «пленочке» – веселятся... Тут появляется мастер, спрашивает: «Хлопцы, не знаете, почему кот сдох?»

Что тут началось! Вызвали «скорую», всех семерых, – да, да, их было семеро смелых – доставили в медсанчасть, сделали промывание желудков... По заводу выпустили приказ, сборщиков наказали, лишили премий, строго предупредили. Долго все вспоминали эту историю, а потом выяснилось: кота подменили – сдох точно такой же серый кот, как и тот, которого напоили спиртом. Оказалось, за «экспериментом» слесарей-сборщиков наблюдал мастер, и решил проучить пьяниц».

Я не удержался и спросил Александра Максимовича: «А сами Вы пили спирт?» – «В Заполярье пил. С трудом доставали. Когда было за минус сорок, без спирта нельзя. Здесь попробовал – никакого удовольствия. Скажу так: лучше хорошего коньяка и цимлянского игристого ничего нет!» – подвел черту Макаров.

В конце августа 1952-го набирающему силу заводу министр «подкинул» еще одно дело – организовать производство жидкостных ракетных двигателей В-303 разработки А.М. Исаева для первых зенитных ракет В-300.

В 1953-м были изготовлены первые ракеты Р-2. В том же году завод обязали начать и серийный выпуск тракторов. Были организованы первые три цеха тракторного производства: термообработки, механический и сборочный. Ради такого важного дела Макаров «отдал» Лазаря Ганзбурга для организации тракторного производства. Туда же были направлены и опытные руководители – О. Белоярцев и Г. Казанский.

Завод стремительно выходил на уровень не просто ракетного, но и крупнейшего в стране машиностроительного завода – все это добавляло Макарову, его соратникам и сподвижникам груз новых забот и бессонных ночей.

В эти годы на заводе №586 сложилось уникальное трио: Смирнов-Макаров-Будник, дирижером которого был Устинов. Правда, министр уже не сидел месяцами на заводе, как раньше, но прилетал часто. Все, что было связано с ракетной техникой, находилось под его личным контролем. Это трио заложило многие принципы работы связки «Завод-КБ», которые действуют и поныне.

Возглавив завод, Леонид Смирнов стал превращать его в один из крупнейших мировых производителей ракет. Для повышения эффективности работы завода были созданы мощная группа оперативного планирования, чрезвычайно действенная система рапортов, главная диспетчерская служба.

На небывалую высоту Смирнов поднял престиж служб начальника ОТК завода, главных специалистов, отдела техники безопасности, которые, кроме исполнения прямых обязанностей, контролировали чистоту и порядок на заводе. Стоило цеху получить «двойку» за внешний и внутренний вид территории, как за ней следовало устное предупреждение директора, при повторной неудовлетворительной оценке цех попадал в приказ по заводу со всеми вытекающими последствиями. Первое время было «море обид и слез», даже выполняя программу, цех мог лишиться премиальных за грязь, окурки, неубранную стружку.

Такими жесткими, можно сказать, драконовскими методами поднималась культура производства в ракетостроении.

В отличие от Смирнова Макаров был более близок к производству: все цеха, их нужды и проблемы знал, как свои пять пальцев, окружал себя умными и перспективными специалистами, не боялся, что кто-то может «подсидеть». Прежде чем давать задание, знал, кто на что способен, по силам ли ему задачи, и только после этого требовал их выполнения. Когда его назначили начальником производства, резко увеличились масштабы работ и его полномочия – он как бы перешел на новую, более высокую орбиту. Умение организовать дело – величайшее искусство, в этом Макарову не было равных на заводе.

С огромным усилием и нечеловеческим напряжением днепропетровцам удалось наладить серийный выпуск ракет Р-1 и Р-2. Каждая ракета, каждая ее деталь проходили двойной контроль: ОТК и военной приемки. Лишь после этого ракету отправляли заказчику – Министерству обороны. Система была отлажена с ювелирной точностью и ничто не предвещало беды...

Монтаж газовых рулей в хвостовом отсеке ракеты Р-2

Но весной 1953-го на одном из арсеналов ракетного вооружения при очередном контроле обнаружилось: часть ракет Р-2 не пригодна для боевых действий – у них повреждены кабельные сети. ЧП союзного масштаба: мощь Отечества в опасности! Немедленно была создана Государственная комиссия, в которую вошли видные ученые, конструкторы, производственники, военные. Ученые установили: кабели повреждены грызунами. Представители КГБ подтвердили: вредители – мыши, диверсий – нет.

В 1953 году на заводе №586 «были приняты на работу» кошки

Пока биологи и химики разрабатывали способы защиты ракет, на заводе №586 внедряли мероприятия по уничтожению грызунов, главным пунктом которых стал «прием на работу» кошек со взятием их на довольствие (!) – мышей не стало. Тактико-технические требования на разработку новых ракетных комплексов пополнились обязательным пунктом: «Предусмотреть защиту ракет от биологических вредителей». Эти требования действуют и по сей день!

С Будником у Макарова сложились нормальные, деловые отношения. Вместе ездили в отпуск, когда появлялась возможность, ловили рыбу, играли в подкидного, ходили в походы и театры, вместе получали и выговоры. Но в отношениях Макарова с Будником была одна проблема: молодые конструкторы серийного КБ начали разрабатывать собственную ракету, свободную от врожденных недостатков королевских ракет. То есть они пытались создать ракету, которая могла бы определенное время находиться в заправленном состоянии, повысить тем самым ее боеготовность, а также улучшить точность стрельбы ракеты за счет создания автономной системы управления.

Идея заманчивая – это хорошо понимали и Смирнов, и Макаров, и другие руководители, но у завода был жесточайший план выпуска королевских изделий, не подлежащий сокращению. К тому же, руководство завода не верило в способности молодых конструкторов серийного завода создать новую ракету, более эффективную, чем у Королева: там опыт, мощное ОКБ, а здесь – мальчишки...

Надо отдать должное мужеству Главного конструктора завода Василия Будника, предложившего идею создания стратегических ракет на новом топливе, он не побоялся ни гнева Королева, ни неодобрения Смирнова. На разработку молодых конструкторов заводские руководители смотрели как на «мальчишеские шалости». Если бы их не поддержали министр Д. Устинов и маршал М. Неделин, завод №586 так и остался бы серийным заводом С. Королева.

Вырабатывая облик собственной ракеты, молодые днепропетровские конструкторы опирались также на поддержку и участие в разработке главных конструкторов Валентина Глушко (двигатели), Николая Пилюгина (система управления), Виктора Кузнецова (гироскопические приборы), Владимира Бармина (стартовая позиция). Огромную поддержку днепропетровским энтузиастам оказывал начальник управления опытно-конструкторских и научно-исследовательских работ Главного артиллерийского управления полковник Александр Мрыкин.

Занимаясь серией, днепропетровцы к июлю 1953 года разработали эскизный проект ракеты Р-12 (8А63), отличавшейся от ранее созданных С.П. Королевым и по системе управления, и по компонентам топлива.

Возможности небольшого серийного КБ, естественно, были ограничены, и В.С. Будник с присущей ему настойчивостью стал «пробивать» в ЦК и Совмине решение о создании самостоятельного конструкторского бюро.

Главные конструкторы: М.С. Рязанский, Н.А. Пилюгин, С.П. Королев, В.П. Глушко, В.П. Бармин, В.И. Кузнецов

ГЛАВНЫЙ ИНЖЕНЕР ЗАВОДА №586

	Н.Н. Казаков – главный инженер завода №586 (1952-1954)

Поздно ночью в феврале 1954 года Устинов устроил по какому-то поводу очередной разнос главному инженеру завода №586 Николаю Никитовичу Казакову, сменившему прежнего главного инженера С.Н. Курдина.

Оправдываясь, Казаков обронил: «Работаем на пределе сил... » – «На пределе? – переспросил Устинов. – В таком случае – иди отдыхай!»

Министр тут же предложил начальнику производства завода Макарову пост главного инженера завода.

Макаров возразил: «Не могу занять должность. Есть веские причины».

Устинов промолчал. Когда они остались вдвоем, спросил:

А.М. Макаров – главный инженер завода №586 (1954-1961)

– Что у тебя?

– Вы же знаете, я отбывал срок, Дали восемь, отсидел два. Весной сорок второго освободили, но судимость осталась.

– Это не причина! Принимай дела, остальное – беру на себя, – ответил Устинов.

9 февраля 1954 года министр оборонной промышленности Д. Устинов подписал приказ о назначении Макарова Александра Максимовича главным инженером – заместителем директора завода №586.

В середине 1950-х дело по обвинению руководителей завода «Красная Этна» было пересмотрено Главной военной прокуратурой СССР А.М. Макаров был полностью реабилитирован за отсутствием состава преступления.

	В 1954 году на заводе №586 начался серийный выпуск ракет Р-5 Главного конструктора С.П. Королева. Ракета Р-5 на стартовой позиции

В то время, когда завод стали загружать немыслимым количеством заказов, появились и специалисты, способные организовать выполнение этих работ. Начальником центрального производства назначили Луку Лазаревича Ягджиева. К тому, что начальника цеха Л.Л. Ягджиева сразу назначили на такую высокую должность, был причастен Макаров, блестяще разбиравшийся в людях, умевший находить и поддерживать таланты.

Среди множества новых работ первостепенное значение придавалось подготовке производства к серийному выпуску «пятерки» – новой ракеты Р-5, созданной в КБ Королева. Устинов торопился: Королев завершает испытания – завод приступает к производству «пятерки». В эти планы жизнь внесла коррективы.

12 августа 1953 года Советский Союз произвел испытания экспериментальной водородной бомбы, идею которой предложил молодой ученый Андрей Сахаров. Эффект был ошеломляющий, но мысль опережала действительность. Требовался новый носитель ядерного оружия, способный достать потенциального противника, – межконтинентальная ракета.

Министр среднего машиностроения СССР в 1953-1955 гг. В.А. Малышев

В годы холодной войны, глобального противостояния между США и Советским Союзом, Америка стремительно увеличивала число военных баз вокруг Советов. Наращивал военную мощь и Советский Союз.

Ведомства Малышева (атомная промышленность) и Устинова (ракетная техника) совместно с Министерством обороны искали выход. Решался главный вопрос – как на ракету установить атомный заряд, чтобы получить принципиально новое оружие. Выяснились два полярных мнения.

Ракетчики: «У нас нет носителя, способного доставить такую махину (атомный заряд) в заданный район».

Атомщики: «У нас нет возможностей создать заряд компактным и легким, как требуют ракетчики».

Возникла очередная неразрешимая проблема: разрабатывать межконтинентальную ракету – уйдут годы, сделать миниатюрным заряд – проблема проблем. Выход нашли Дмитрий Устинов и Вячеслав Малышев – министры, «киты» оборонки, укротители аппетитов ученых и конструкторов. Был подписан совместный приказ: ракетчикам – доработать ракету Р-5 под атомный боезаряд, атомщикам – создать заряд под носитель Р-5. Установили сроки, назначили ответственных исполнителей. Дальше вступил в силу жесточайший контроль...

	Фрагмент панно: Демонстрация малогабаритного ядерного заряда. В центре И.В. Курчатов, справа – Л.П. Берия, С.П. Королев

Новая ракета Р-5М (модернизированная под атомный заряд) повлекла за собой увеличение объемов подготовки производства, значительно увеличилась нагрузка на серийное конструкторское бюро. Стало совершенно очевидным, что небольшому заводскому КБ одновременно не справиться с сопровождением серийного производства ракеты Р-5М и разработкой собственной ракеты Р-12 (8А63). Главный конструктор Василий Будник оказался в сложнейшей ситуации: многие специалисты завода оказывали явное недоверие новому направлению, руководство завода не верило в способность своего небольшого КБ соревноваться с могучим ОКБ-1 Королева, работы по новой ракете финансировались слабо.

Для обеспечения разработки новой ракеты Р-12 В.С. Будник напрямую (минуя директора завода Л.В. Смирнова!) обратился 29 января 1954 года с письмом к министру Устинову:

«Для обеспечения выполнения работ по изделию Р-12 (8А63) на 1954 год необходимо незамедлительное решение следующих вопросов:

1. Создание на заводе №586 опытно-конструкторского бюро...
2. Создание необходимого экспериментального производства...
3. Возобновление работ по строительству лабораторно-конструкторского корпуса... »

Это был смелый и мужественный поступок Главного конструктора завода. И Будник добился своей цели – Министерство оборонной промышленности поддержало идею реорганизации СКБ завода №586 в самостоятельное КБ.

10 апреля 1954 года постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР отдел Главного конструктора завода №586 был преобразован в Особое конструкторское бюро №586.

В Днепропетровске было создано не опытно-конструкторское бюро, как ОКБ С.П. Королева, В.П. Глушко и другие, а единственное в стране – ОСОБОЕ конструкторское бюро по разработке баллистических ракет нового направления – на долгохранимых компонентах топлива с автономной системой управления.

Приняв важнейшее решение, Москва осторожничала, кого назначить главным конструктором нового ОКБ. Казалось бы, самой постановки такого вопроса быть не должно. Будник организовал первое СКБ на заводе, вышел с инициативой разработки нового изделия, «пробил» создание ОКБ, естественно, ему и быть главным конструктором. Но в ходе затянувшегося обсуждения прозвучало мнение, что B.C. Будник – отличный специалист, но он так или иначе будет оглядываться на своего наставника С.П. Королева. Главным конструктором должен быть независимый человек, не склонный трепетать перед авторитетами.

Рассматривалась кандидатура Д.Д. Севрука – Главного конструктора НИИ-88, первым оценившим преимущества новых компонентов топлива. Но Доминик Доминикович наотрез отказался уезжать из столицы на периферию.

Назначение Главного конструктора затянулось: новая организация третий месяц жила без «головы». Обязанности начальника ОКБ-586 временно исполнял директор завода №586 Л.В. Смирнов.

Министр оборонной промышленности Д.Ф. Устинов и маршал артиллерии М.И. Неделин, как наиболее заинтересованные, понимали: во главе нового ОКБ должен быть человек по силе таланта и организаторским способностям не уступающий С.П. Королеву. Хорошо, если бы он был более контактным, более выдержанным, с открытым характером.

Поинтересовались мнением самого Королева. Сергей Павлович с нескрываемым раздражением ответил: «Вся эта затея – чистейшая авантюра. Ее поддерживает Янгель – назначайте Янгеля. Посмотрим, как он выкрутится»

В отличие от Королева Главные конструкторы В.П. Глушко, Н.А. Пилюгин, В.И. Кузнецов, В.П. Бармин, А.М. Исаев и другие поддержали кандидатуру Михаила Кузьмича Янгеля: обладает превосходным чувством нового, способен создать творческий коллектив и повести его к намеченной цели.

Начальник и Главный конструктор ОКБ-586 М.К. Янгель и его первый заместитель В.С. Будник

Лишь спустя три месяца после создания ОКБ-586 его начальником и главным конструктором был назначен сорокадвухлетний Михаил Кузьмич Янгель. Внук запорожского казака, сосланного на каторгу и вечное поселение в Сибирь, в 1954 году возвратился в Украину – на родину своих предков, крестьян Черниговской губернии.

Назначая Янгеля главным конструктором, Устинов считал, что в создании боевой ракетной техники Королев получил сильнейшего конкурента. Янгелю представлялась возможность создать более эффективное ракетное оружие.

Первым заместителем начальника и Главного конструктора ОКБ-586 был назначен Василий Сергеевич Будник. По-человечески можно понять, что творилось в душе Будника, мечтавшего о самостоятельной работе. Что мог сделать Будник, если решение принималось на высшем уровне?! Перечить Москве было не принято. Утешало одно: Янгеля прислали на время – организовать разработку и производство новой ракеты. В Днепропетровск он прибыл как в командировку, оставив семью в Москве.

Несколько раз во время интервью я пытался выяснить у Л.В. Смирнова, почему он в ранге директора завода не отстоял кандидатуру Будника на пост Главного конструктора? Для такого назначения, казалось, были и все основания, и веские причины. Леонид Васильевич деликатно обошел эту тему, лишь кратко прокомментировал: «Министру дано такое право: назначать и снимать».

Михаил Янгель (1-й слева) во время командировки в США, 1938 г.

А.М. Макаров оказался более эмоциональным: «Впервые услышав фамилию Янгель, я подумал, что заместитель Королева – немецкий конструктор. Потом узнал, никакой он не немец, а наших славянских корней. В то время мы собирали «единички». Особенно не «клеились» дела с рулевыми машинками – это было самое узкое место на заводе, их освоение шло очень тяжело. Устинов вызвал М.К. Янгеля, директора НИИ-88 – головного института страны по ракетной технике. Честно скажу, мы ждали очередного разноса, но Михаил Кузьмич вежливо попросил познакомить со всем циклом производства рулевых машинок. Янгель пришел в цех 16 и исследовал всю технологическую цепочку изготовления рульмашинок. Он основательно занялся проблемами негерметичности рулевых агрегатов, заклиниванием шестеренчатых насосов, особое внимание обратил на чистоту обработки деталей – их производство требовало высочайшей точности, идеального исполнения. Ну где его было взять, если мы работали на ДИПах?! (ДИП – модель токарного станка «Догоним и Перегоним», выпуска «затертого» года). Нашли самых лучших токарей, поставили микроны ловить. Пришлось менять и технологию сборки рульмашин. Нельзя сказать, что после приезда Янгеля вмиг все изменилось и рулевые машинки заработали как часики, но он помог найти ключи к решению многих проблем. Янгель еще несколько раз приезжал на завод, когда руководил «восьмерками» (НИИ-88) – вопросов была масса. Он досконально познакомился с производством двигателей, помог нам со штамповкой гофрированных проставок для камер, оказал содействие в получении нового оборудования. Прежде всего нас удивили его компетентность, глубокое понимание технологии производств, и, то, как он спокойно, доброжелательно решал все вопросы.

	Фрагменты чертежей эскизного проекта ракеты Р-12 (8К63)

Не помню случая, чтобы Устинов, который, случалось, отчитывал и Королева, и Глушко, кричал на Янгеля – он высоко ценил в нем знания авиационной технологии. Как потом я узнал, Михаил Кузьмич прошел школу Поликарпова, изучал авиастроение в Америке, работал у Микояна и Мясищева. Имейте в виду, это многое значило! Мы искренне обрадовались, когда главным конструктором ОКБ назначили Михаила Кузьмича Янгеля».

Свежий взгляд и инженерное чутье помогли Янгелю быстро оценить проект ракеты Р-12 (8А63), выполненный группой конструкторов под руководством В.С. Будника. Ракета принципиально отличалась от королевских, но по боевым характеристикам она повторяла королевскую «пятерку» (ракету Р-5). Возникло сомнение, поддержанное сверху: нужна ли такая дублирующая ракета, пусть даже на качественно новой основе?

Главный конструктор принял смелое решение: проект – доработать, дальность – увеличить, ракету оснастить ядерным боезарядом. Это было перспективное решение, рассчитанное на поддержку военных и Министерства оборонной промышленности. Янгель проявил себя блестящим стратегом и тактиком. Ракете Р-12 с новыми, улучшенными характеристиками присвоили новый индекс – 8К63.

Михаил Кузьмич четко понимал: малочисленным коллективом решать сложнейшие научные и технические задачи по созданию новой техники практически невозможно. Первостепенное значение приобретали кадровые вопросы. ОКБ и завод стали пополняться выпускниками московских, ленинградских, казанских, харьковских и других вузов страны. Специалистов-ракетчиков начал готовить физико-технический факультет, созданный в Днепропетровском госуниверситете. На работу приглашали специалистов смежных предприятий, имевших опыт работы в ракетной технике.

На берегах Днепра рождался сплав различных научных и конструкторских школ, опыта и молодости, талантов и мастерства, что в конечном итоге привело к созданию одного из самых эффективных и продуктивных КБ страны.

Президент Национальной академии наук Украины академик Борис Патон отмечал: «Нам посчастливилось познакомиться с Михаилом Кузъмичом Янгелем вскоре после его прибытия в Украину, как теперь говорят, он занялся созданием в Днепропетровске совершенно нового уникального конструкторского бюро. Ведь это – его заслуга. И то, что Янгель в кратчайшие сроки смог создать такое конструкторское бюро, – это опять говорит о его способностях и возможностях».

Возглавив инженерные службы завода в самый напряженный период, Макаров начал на ходу вырабатывать свой стиль и методы работы главного инженера. Руководя своим сложнейшим инженерным хозяйством (службы главного технолога, главного металлурга, главного сварщика и др.), обеспечивающим подготовку и серийное производство новых ракет, Макаров все чаще и чаще посещал ОКБ, встречался с Янгелем и Будником – его интересовало все, что находилось в разработках и проектах.

Как и М.К. Янгелю – главному конструктору новой организации, директору завода Л.В. Смирнову а также главному инженеру А.М. Макарову приходилось постоянно работать с перенапряжением. Одновременно с освоением модернизированной ракеты Р-5М предстояло изготавливать новую ракету Р-12. Образно говоря, руководство завода попало между двух огней: с одной стороны – королевцы, с другой – свои конструкторы. Но министр Устинов хотел иметь и синицу в руках, и журавля в небе, так как еще не знал, какой ракете придется отдать предпочтение. Поддерживая создание ракеты Р-12, Дмитрий Федорович наставлял заводчан: «Освоение «пятерки» – задача «номер один». Провалите серию – ответите по высшему счету. Сделаете свою, лучшую, чем «пятерка» ракету – непременно отметим!»

Из воспоминаний главного инженера завода А.М. Макарова:

«Намучились мы с ракетой Р-5М. Очень тяжело она шла в производстве. Ее освоение совпало с организацией ОКБ. Было принято решение: основной состав ОКБ занимается собственными разработками, группа конструкторских отделов ведет серийное производство. Предполагалось, что связь «Завод-ОКБ» будет осуществлять Николай Сергеевич Шнякин, назначенный главным конструктором завода. В серийном КБ он был заместителем Будника по двигателям. Повторяя своего бывшего шефа В. Глушко, Николай Сергеевич занимал очень жесткую позицию в вопросах производства двигателей. Будник под давлением Королева и Смирнова допускал много отклонений. Это их развело по разным углам. Шнякин уволился и возвратился к Глушко. Двигательное КБ возглавил И.И. Иванов.

После многих неудач, в конце концов мы освоили выпуск «пятерок» и научились их «печь», как блины. Ну, не совсем так... Это я для красного словца. За лето пятьдесят пятого и начало пятьдесят шестого в «хозяйстве Вознюка» провели двадцать восемь пусков! Все эти ракеты были сделаны на нашем заводе. Только одна ракета взорвалась в полете, но нашей вины там не было. Это четко зафиксировано в решении госкомиссии».

Такое количество испытательных пусков проводилось неспроста: правительством было принято беспрецедентное решение – осуществить запуск ракеты Р-5М с атомным боезарядом, приурочив его к очередному съезду КПСС.

2 февраля 1956 года на полигоне Капустин Яр состоялся исторический старт: пролетев 1200 километров, ядерный заряд ракеты Р-5М зажег над Казахстаном еще одно «солнце». Над заснеженной пустыней Приаралья вырос атомный гриб, а начинавшийся XX съезд КПСС получил «бесценный подарок».

Облако наземного ядерного взрыва

И.В. Курчатов		А.Д. Сахаров		Ю.Б. Харитон		Я.Б. Зельдович
Основной состав ученых советского ядерного проекта

Создатели первой ракеты с атомным боезарядом: С.П. Королев, В.П. Глушко, М.С. Рязанский, В.И. Кузнецов, Н.А. Пилюгин, В.П. Мишин, А.М. Исаев, В.П. Бармин – секретным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 апреля 1956 года были удостоены званий Героев Социалистического Труда. Второй золотой медалью Героя наградили самого молодого, 35-летнего академика Андрея Сахарова. Создатели атомного заряда – академики Юлий Харитон и Яков Зельдович стали трижды Героями!

За заслуги в развитии отечественного ракетостроения коллектив НИИ-88 наградили орденом Ленина. Среди награжденных высшим орденом страны был и Михаил Янгель, бывший директор и главный инженер НИИ-88, а с 1954 года – Главный конструктор ОКБ-586.

Непосредственных изготовителей ракеты Р-5М – специалистов завода №586 – отметили скромнее: директора завода Леонида Смирнова представляли к ордену Ленина, но наградили орденом Трудового Красного Знамени. Вместе с ним такой же награды удостоились главный инженер Александр Макаров, главный технолог Николай Хохлов, начальник производства Лука Ягджиев, заместитель главного технолога Виктор Бородин, заместители Главного конструктора Василий Будник, Лев Берлин и Иван Иванов – всего 27 человек. Орденом «Знак Почета» наградили начальников цехов – Г. Викторова, П. Головина, А. Коломина, заместителя начальника производства Г. Туманова, заместителя главного технолога В. Карташова, заместителей директора завода В. Красникова и С. Оборина, бывшего главного энергетика завода Л. Стромцова, ведущих специалистов ОКБ Л. Васильева, М. Двинина, Н. Жукова, В. Концевого, В. Лобанова и других – всего 34 человека. Большая группа специалистов завода и ОКБ (113 человек) были награждены медалями «За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие».

Создание ракеты Р-5М с атомным зарядом имело огромное значение для обороны страны. С позиций сегодняшнего дня – ракета Р-5М во многом была несовершенна как боевое оружие. Но, отметим главное на то время:

Р-5М – была первой в мире ракетой с атомным боезарядом!

МАКАРОВ И ЯНГЕЛЬ. СОЮЗ ЕДИНОМЫШЛЕННИКОВ

Секрет успеха и дружбы

12 сентября 1956 года Александру Макарову исполнилось пятьдесят лет. По случаю юбилея чета Макаровых решила устроить небольшое торжество в домашней обстановке. В то время Макаровы жили на главном проспекте в доме, за которым начинался старинный парк. Центральный рынок был рядом, изобиловал продуктами. Алла Дмитриевна готовилась удивить гостей самыми изысканными блюдами. Она славилась своими кулинарными способностями, а тут был особый случай – мужу пятьдесят!

Учитывая загруженность завода, сбор гостей назначили на десять вечера. Поздравления и цветы пришлось принимать Алле Дмитриевне – именинник задерживался. Никто не предполагал, что именно в этот день прилетит министр Устинов. Появился он на заводе около восьми вечера и, конечно, не за тем, чтобы поздравить Макарова с круглой датой. В этом плане министр был лишен всяких сантиментов, его интересовало состояние производства по новой ракете Р-12. Пояснения министру давали Главный конструктор Янгель, директор завода Смирнов и главный инженер Макаров.

В это время заждавшиеся гости уже выпили шампанского, попробовали любимое вино именинника – цимлянское игристое, отведали кое-что покрепче. Признанная интеллектуалка Вера Будник под гром аплодисментов прочла стихи, посвященные «пятидесятнику» Макарову.

А тем временем Устинов дотошно проверял подготовку производства, освоение трудоемких деталей, готовность цехов и участков к сборке новой ракеты. Только поздно вечером министр достал из папки и зачитал Выписку из приказа министра оборонной промышленности №129/К от 12 сентября 1956 года:

«Отмечая долголетнюю и плодотворную работу в промышленности главного инженера завода № 586 тов. Макарова Александра Максимовича и в связи с 50-летием со дня рождения, объявляю тов. Макарову А.М. благодарность и премирую месячным окладом.

Заместитель министра оборонной промышленности СССР А. Домрачев»

Министр наконец улыбнулся и отпустил Смирнова, Макарова и Янгеля. Гости, уже потерявшие надежду увидеть именинника, закричали: «Штрафную! Штрафную!»

«Тогда я впервые увидела Янгеля, – рассказывает Елена Александровна, дочь А.М. Макарова. – Очень симпатичный человек. Папу он называл своим близким другом – это осталось в памяти на всю жизнь».

История этой большой мужской дружбы имеет глубокие корни. Суть не только в том, что Макаров с Янгелем оказались в одной упряжке и делали общее дело. Все главные и неглавные специалисты завода и КБ занимались тем же, делали одни и те же ракеты, но таких теплых и крепких отношений, какие сложились у Макарова и Янгеля, пожалуй, ни у кого не было. Очевидно, тут не последнюю роль играл так называемый человеческий фактор, хотя при сравнении они казались абсолютно разными: Макаров обладал темпераментом южанина, был открыт и общителен, крепок, как дубок; Янгель с виду казался простоват, обладал магическим взглядом и добродушной улыбкой, за которыми скрывались громадный ум и особый сибирский характер.

У Макарова и Янгеля было много общего – это их сближало и роднило. Оба были людьми неординарными, с разными характерами, их взаимная симпатия постепенно переросла в крепкую мужскую дружбу. Таланты двух блестящих руководителей дополняли друг друга, образуя единый, драгоценный сплав. Для завода и ОКБ это явилось одним из главных, если не ключевым фактором, сыгравшим огромную роль в дальнейшей судьбе ракетного центра.

Главный инженер завода А.М. Макаров и Главный конструктор ОКБ М.К. Янгель, 1959 г.

С назначением Михаила Янгеля главным конструктором ситуация на заводе начала меняться. Но прошло еще немало времени, пока руководство завода безоговорочно поверило в разработку молодого ОКБ. И Янгелю, и Буднику, всем специалистам ОКБ пришлось приложить массу усилий, чтобы довести проектную разработку до логического завершения в металле.

Из размышлений А.М. Макарова: «Михаил Кузьмич Янгель четко понимал, что без хорошей производственной базы нельзя ничего сделать. Он сумел найти близкий контакт с коллективом завода... Конструкторы и заводчане вместе сидели ночи напролет в цехах завода, вместе экспериментировали, дорабатывали, улучшали – делали одно общее дело. Дмитрий Федорович Устинов всегда подчеркивал: «Вы – единое целое. Ругаешь заводчан – Янгель берет вину на себя, хвалишь конструкторов – Янгель утверждает, что это заслуги и заводчан. Так и только так надо работать!»

Этот эпизод весьма характерен для А.М. Макарова. С подчиненными и сотрудниками он вел себя точно так же уважительно, как и М.К. Янгель – это был их стиль работы, стиль руководства. После встречи с ними каждый сотрудник всегда чувствовал прилив сил, подъем энергии.

Из размышлений М.К. Янгеля: «Нарисовать проект и думать, что мы что-то уже сделали – гибель. Главное – впереди...

У конструкторского проекта главный редактор – технолог. Его задача – дать жизнь новой идее, воплотить ее в металл. И мы должны быть помощниками в этой редакторской работе...

Имеющиеся разговоры, кто главнее – ОКБ или завод, право же, не имеют практического смысла и, если хотите, являются вредными».

Приступая к новым разработкам, Янгель рассуждал, как лучше и быстрее пройти весь сложный путь «от идеи до металла». Это не значило, что Главный конструктор работал по принципу «закладывать в конструкцию лишь то, что могут сделать на заводе». Основная линия Янгеля была всегда направлена на создание совершенных конструкций и систем, и Главный конструктор принимал самые решительные меры, чтобы воплотить в металл все, что заложено в проекте.

М.К. Янгель подчеркивал: «Обычным способом, спокойной, хладнокровной, размеренной работой такую задачу решить будет трудно. Поэтому я обращаюсь ко всем сотрудникам ОКБ: давайте проявлять больше настойчивости, максимум технического творчества, максимум организаторских способностей, чтобы поднять весь коллектив нашего завода и задачу решить... Надо, конечно, при выпуске документации опираться на технические силы нашего завода, надо идти в цеха, помогать цеховым работникам, инженерам и рабочим, чтобы они, в свою очередь, понимая сложность задачи и опираясь на нашу помощь, могли наилучшим образом сделать то, что нужно Родине».

В своей практической деятельности Янгель четко определил характер взаимосвязи конструкторского бюро и завода: «... КБ – расти и развиваться как головному разработчику на производственной базе завода, заводу – расти и крепнуть как головному опытному предприятию на основе и в процессе материального воплощения проектов КБ».

Подняв статус ОКБ и завода до головных организаций, М.К. Янгель заложил основы и будущих успехов, и достижений мирового уровня. По сути, это было новаторское решение: все КБ страны предпочитали иметь и опытные производства, и серийные заводы, но их роль никогда не поднималась до уровня головного КБ. Изменив укоренившуюся систему, Янгель сделал смелый и решительный шаг в совершенствовании производства новейшей техники, который имел далеко идущие последствия.

Макаров не переставал восхищаться янгелевским подходом к роли завода в создании техники. Главный инженер все больше и больше сближался с Главным конструктором и делал все, чтобы первая ракета днепропетровского ОКБ получила путевку в жизнь.

Ракета Р-12 – первенец Главного конструктора М.К. Янгеля

В марте 1957 года провели первое огневое стендовое испытание ракеты Р-12. За ним последовало еще три – все оказались успешными! Это не просто обнадеживало конструкторов, радовало всех создателей новой ракеты, Загорский испытательный центр дал «зеленый свет» летным испытаниям днепропетровского первенца.

5 мая 1957 года в головном сборочном цехе завода №586 первую летную ракету погрузили в вагон для транспортировки ракеты Р-5М (специального вагона для ракеты Р-12 еще не было) и под усиленной охраной офицеров КГБ и бойцов конвоя спецпоезд отправили на полигон Капустин Яр. Больше месяца днепропетровцы готовили ракету к пуску. На полигон приехали почти все главные специалисты ОКБ: М. Янгель, В. Будник, Л. Васильев, В. Ковтуненко, Н. Герасюта, В. Грачев, А. Куншенко, В. Концевой, И. Козлов, проектанты, конструкторы, управленцы, баллистики, прочнисты, двигателисты, испытатели. Постоянно на полигоне находился руководитель военной приемки полковник Борис Комиссаров. Председателем государственной комиссии назначили генерал-лейтенанта Андрея Соколова. Проведение испытаний обеспечивали воинские подразделения ГЦП под командованием генерала Василия Вознюка.

Перед пуском всех стартовиков увезли на безопасное расстояние. Конечно, всем хотелось быть поближе к старту, но спецкоманда никого не пропускала. Поздним вечером 22 июня 1957 года состоялся первый пуск Р-12: вырываясь из клубов дыма и огня, ракета ушла в бездну южного неба. Особенно красиво она смотрелась на высоте в лучах заходящего солнца. Пуск самой первой новой ракеты оказался на редкость удачным. Пролетев более двух тысяч километров, ракета попала, как говорят «в колышек» – это была гора Мунлу в центральном Казахстане.

Первый пуск ракеты Р-12 на полигоне Капустин Яр, 22 июня 1957 года

Летно-конструкторские испытания днепропетровского первенца предполагалось проводить в три этапа, но второй прошел так успешно, что третий не понадобился. Страна получила мощное оружие стратегического назначения!

Это была выдающаяся победа молодого ОКБ-586 во главе с Главным конструктором Михаилом Янгелем, создавшим настоящий шедевр ракетной техники. Первая днепропетровская ракета собственной разработки летала почти вдвое дальше ракеты Р-5М, мощность ее боевого оснащения в 16 раз превышала мощность заряда королевской «пятерки».

Это была выдающаяся трудовая победа завода №586 (директор завода Леонид Смирнов, главный инженер Александр Макаров) – создателя и головного изготовителя ракеты, которая стала самой массовой в те годы и простояла на вооружении рекордное время – свыше 30 лет! Ни до, ни после -никому не удавалось добиться такого феноменального результата!

Это была победа коллектива конструкторов и производственников с берегов Днепра, положивших начало созданию крупнейшего в мире центра боевого ракетостроения.

Успех был настолько ярок, что в июле 1959 года город на Днепре посетил глава государства Никита Хрущев, к тому времени сосредоточивший в своих руках все рычаги высшей партийной и государственной власти в стране. Он вручил ОКБ-586 и заводу №586 ордена Ленина. Главный конструктор Михаил Янгель, первый заместитель Главного конструктора Василий Будник и директор завода Леонид Смирнов стали Героями Социалистического Труда.

Глава партии и правительства Н.С. Хрущев прибыл в Днепропетровск для вручения ракетчикам наград за создание Р-12, июль 1959 года

Высшей награды страны – ордена Ленина удостоились главный инженер завода Александр Макаров, главный технолог Николай Хохлов, начальник производства Лука Ягджиев, начальники цехов Владимир Кидалов и Афанасий Коломин, токарь Виктор Хохлов. Среди награжденных орденами и медалями О. Белоярцев, В. Бородин, П. Головин, В. Карташов, Г. Команов, В. Красников, Н. Матьянов, С. Оборин, Г. Семенов, Г. Туманов, В. Бердичевский, И. Данельский, В. Кошик, В. Кульчев, П. Светлов, В. Сичевой, В. Евграфова, В. Крючков, В. Шкуренко и многие другие. Всего государственных наград по КБ и заводу были удостоены более 500 конструкторов и производственников!

Директор завода Леонид Смирнов постарался показать главе партии и государства предприятие и ракеты во всем блеске. Хрущев вряд ли запомнил номер завода, но то, что «завод Смирнова» выпускает ракеты как сосиски, узнал весь мир. В стране Советов с восхищением, а за рубежом с ужасом восприняли сенсационное заявление Н. Хрущева: «В нашей стране производство ракет поставлено на конвейер. Недавно я был на одном заводе и видел, как там ракеты выходят, точно сосиски из автомата».

Днепропетровские «сосиски» явно пришлись «по вкусу» военным: в декабре 1959 года в Советском Союзе был создан новый вид войск – Ракетные войска стратегического назначения (РВСН).

Днепропетровский первенец оказался настоящим «вундеркиндом» – ракету Р-12 поставили на боевое дежурство еще до официального принятия на вооружение; серийное производство этих ракет организовали одновременно на четырех ракетных заводах страны.

Создание этой новой ракеты повлекло за собой и крупные организационные меры: на заводе прекратили выпуск королевских ракет – в бывшей «вотчине» Королева возник новый центр боевого ракетостроения.

Подготовка ракеты Р-12 на технической позиции

Создание ракет Р-14 и Р-16. Победы и трагедия

Во время своего визита на завод №586 Н.С. Хрущев попросил ракетостроителей увеличить мощь и темпы выпуска стратегического оружия. Впервые КБ и заводу пришлось одновременно создавать две новые ракеты: Р-14 (8К65) на 4500 километров и Р-16 (8К64) на межконтинентальную дальность (13 000 километров). При этом Хрущев отметил: «Если эти ракеты будут на вооружении нашей армии, я гарантирую, третьей мировой войны не будет». И добавил: «Чтобы вам не мешали работать, мы закроем город...»

Секретным постановлением правительства (август 1959 г.) Днепропетровск стал закрытым для иностранных граждан городом. Продукция «почтовых ящиков», как тогда назывались оборонные предприятия, держалась в строжайшем секрете. О том, что делалось на днепропетровском «автозаводе», мало кто знал.

За годы становления ракетного производства сложился четкий механизм совместной работы: единство взглядов, единство целей и единство действий. На этих «трех китах» и держались успехи ОКБ и завода. Новое задание – разработать одновременно две стратегические ракеты на среднюю и межконтинентальную дальность и в кратчайшие сроки сдать их на вооружение повлекло за собой массу проблем. Стало ясно: обычным, традиционным способом в кратчайшие сроки задачу не решить. Пришлось искать новые, более эффективные пути. Появилась идея передать экспериментальное производство ОКБ заводу и тем самым сократить сроки создания новых изделий.

Герои Социалистического Труда
Л.В. Смирнов		М.К. Янгель		В.С. Будник
		1959 год

Михаил Янгель – Главный конструктор ОКБ: «Не могу не отметить, что изготовление наших изделий велось у нас на заводе оригинальным, дешевым и коротким способом. Дело в том, что в то время любое ОКБ считало обязательным иметь в своем составе экспериментальное производство. Так развиваться намечали и мы. Стремительные темпы развития ракетно-космической техники подсказали лучшее решение: передать экспериментальное производство заводу. Кое в чем потом, да иногда и сейчас, мы терпим ущерб, но в общем-то с государственной позиции безусловно выиграли».

Александр Макаров – главный инженер завода: «Мы со Смирновым и Янгелем вышли к Устинову. Дмитрий Федорович мгновенно отреагировал. «Что это даст?» Были подготовлены техническое и экономическое обоснования: сроки выпуска изделий значительно сокращаются, уменьшается их стоимость. Министр нас поддержал. Жизнь подтвердила мудрость этого решения: каждые два-три года мы выпускали новые ракеты, которые по многим параметрам не имели аналогов в мировой практике. Суть этого оригинального решения была вот в чем. Передав экспериментальное производство заводу, разработчики организовали дело так, что опытные детали, узлы, агрегаты изготовлялись непосредственно в цехах завода. В итоге, когда отработка завершена, завод готов почти на следующий день начать серийное производство».

Из воспоминаний Б.И. Губанова: «Мне пришлось быть свидетелем и участником многих дискуссий между главным конструктором и директором завода. Янгель настаивал, чтобы опытным работам завод уделял первостепенное внимание. Макаров всегда соглашался с этим, но предупреждал, что срывать план по серии ему никто не позволит. «Вот этого я и не требую, – возражал Янгель, – но жить надо перспективой». И Янгель в который уже раз начинал монолог о новой машине, о том, как ее ждет страна. Макаров из уважения к Михаилу Кузьмичу не перебивал его, хотя о новой машине знал уже все до мельчайших деталей. «Знаю, Михаил Кузьмич, ты кого угодно способен уговорить, но план есть план», – не сдавался директор завода.

И тогда в словесный «бой» двух руководителей вступала бумага, карандаши и ручки... Это был закономерный итог долгого и тесного содружества единомышленников, в основу которого были заложены принципы взаимного уважения и доверия».

Министерство общего машиностроения СССР несколько раз предпринимало попытки распространить опыт днепропетровских ракетостроителей. С этой целью Макаров даже ездил на смежные предприятия: разъяснял, обучал, демонстрировал на конкретных примерах, как нужно организовывать дело. Но ничего не выходило. Здесь был классический пример так называемого человеческого фактора.

«Меня это поражало, почему у одних не получается, а тут получилось, – говорит президент НАН Украины академик Борис Патон. – На мой взгляд, это объясняется, с одной стороны, особенностями характера личности Михаила Кузьмича Янгеля, а с другой – Александра Максимовича Макарова. Вот эти люди могли найти в себе и мужество, и разум для того, чтобы пойти по этому пути и таким образом сократить сроки создания техники, сделать ее более технологичной».

Вскоре в «янгелевское КБ» и на «смирновский завод» прибыли посланцы Кремля Л.И. Брежнев и Д.Ф. Устинов, принявшие необходимые меры, чтобы новые днепропетровские изделия появились на вооружении ракетных войск.

6 июня 1960 года на полигоне Капустин Яр начались летно-конструкторские испытания (ЛКИ) самой мощной в мире одноступенчатой ракеты Р-14. Ракета летала вдвое дальше Р-12 и дальше американских ракет «Тор» (2800 км) и «Юпитер» (3200 км), она могла поражать любые цели в Европе, Азии, частично в Северной Америке и Африке. Первый пуск прошел успешно. Н.С. Хрущев решил посмотреть новую ракету в действии и прилетел на полигон. К счастью, на этот раз «эффект присутствия высших чинов» не сработал: демонстрационный пуск прошел без замечаний. Вместе с похвалой глава государства сделал и укор Янгелю: «Почему затягиваете создание межконтинентальной ракеты?»

Возникает вопрос: зачем нужна была еще одна межконтинентальная баллистическая ракета (МБР)? Советский Союз уже имел МБР Р-7 Королева на жидком кислороде и несколько стартовых площадок для ее запуска. Однако их использование влекло за собой массу неприятностей, главной из которых была невозможность длительного нахождения заправленной ракеты на стартовой позиции, связанная с интенсивным испарением жидкого кислорода и

6 июня 1960 года осуществлен первый пуск ракеты средней дальности Р-14

большим временем подготовки ракеты к пуску. Для боевого оружия стратегического назначения эти недостатки были неприемлемы. Нужна была МБР с малым временем подготовки к пуску, способная длительное время находиться в заправленном состоянии. Именно такой вырисовывалась межконтинентальная баллистическая ракета Янгеля.

Вокруг ракеты Р-16 образовалась как бы «цепная реакция» суеты: Главного конструктора и директора завода торопили Брежнев, Устинов, Неделин, их подгонял Хрущев, Хрущева подстегивала международная обстановка. Советский Союз значительно уступал Америке по средствам доставки ядерных боеприпасов и особенно – по их количеству. В 1960 году в СССР на стратегических носителях было около 300 термоядерных боеголовок, у американцев – шесть тысяч. Двадцатикратный перевес! Хрущев требовал как можно быстрее ликвидировать разрыв.

В марте 1960 года была утверждена Государственная комиссия по испытаниям ракеты Р-16. Председателем Госкомиссии назначили маршала М.И. Неделина, техническим руководителем испытаний – Главного конструктора М.К. Янгеля. В состав Госкомиссии включили главных конструкторов, разработчиков различных систем ракеты, военных и испытателей.

Осенью на полигоне Тюра-Там собрались ведущие специалисты Янгелевского КБ и завода Смирнова, многочисленные смежники, огромное количество военных. Все понимали: предстоит очень важное событие – запуск первой боевой межконтинентальной ракеты на долгохранимых компонентах топлива.

Пуск ракеты назначили на 23 октября. За полчаса до пуска выявилась неисправность... Пуск перенесли на следующий день.

24 октября 1960 года при подготовке ракеты Р-16 к пуску произошла катастрофа с большими человеческими жертвами.

Ракета Р-16 на стартовой позиции за несколько часов до аварии (кадр киносъемки)			Первые секунды ракетной катастрофы 24 октября 1960 года (кадр киносъемки)

О катастрофе на ракетном полигоне никакой официальной информации не появилось. Офицеров и солдат похоронили на 10-й площадке полигона, гражданских – «черные тюльпаны» развезли по городам: Днепропетровск, Харьков, Киев, Москва, Химки, Загорск. Цинковые гробы доставляли тайно, хоронили скрытно. Шестерых днепропетровцев Льва Берлина, Василия Концевого, Виктора Орлинского, Евгения Аля-Брудзинского, Владимира Карайченцева и Леонида Ерченко похоронили в разных местах городского кладбища без указания точной даты смерти.

	Докладная записка правительственной комиссии о причинах катастрофы

Но нельзя было умолчать о гибели Неделина: Герой Советского Союза, Главный маршал артиллерии, кандидат в члены ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР, заместитель министра обороны СССР. В умах кремлевских мудрецов родилась легенда: гибель главкома «списали» на... авиационную катастрофу.

Похороны маршала М.И. Неделина состоялись на Красной площади. В них участвовали все члены Президиума ЦК, кроме Н.С. Хрущева. На похоронах не было и Леонида Брежнева, недавно избранного Председателем Президиума Верховного Совета СССР (май 1960 г.), который еще продолжал курировать оборонку и лично опекал Ракетные войска. Ключевой фигурой в создании ракетного оружия был Дмитрий Устинов, но и его на похоронах не было... Западные аналитики, анализируя этот феномен, пришли к выводу, что троица «идеологов» ракетного вооружения (Н.С. Хрущев, Л.И. Брежнев, Д.Ф. Устинов) отсутствовала не случайно – за «авиационной катастрофой» скрывалась очередная кремлевская тайна. Так и было на самом деле.

В разных изданиях о численности погибших ходили легенды: двести, четыреста, более тысячи человек... Из рассекреченных документов о катастрофе 24 октября 1960 года стало известно: на стартовой площадке погибло 59 военнослужащих и 17 ведущих специалистов промышленности. В списках раненых 49 человек, из них 16 не выжили... Всего погибло 92 человека.

Прямо с полигона Михаила Янгеля вызвали в Киев для доклада первому секретарю ЦК КПУ Николаю Подгорному. Потом Янгелю предстояло еще одно испытание – отчет первому секретарю Днепропетровского обкома партии. Во время доклада Янгелю стало плохо. Находившийся рядом Макаров доставил Главного конструктора в заводскую медсанчасть. Диагноз: инфаркт. Второй за последние два года (первый был в феврале 1959 года). Макаров как мог успокаивал Янгеля: «Миша, что ты себя казнишь? Никто не застрахован от трагедий. Нельзя падать духом. Лучше думай, как дальше будем работать».

В феврале 1961 года проведен успешный пуск ракеты Р-16 – первой межконти- нентальной ракеты разработки ОКБ-586

Врачи делали все, чтобы поставить Янгеля на ноги – к нему возвращалась неуемная жажда жизни и деятельности. Еще находясь в больнице, он сделал беспристрастный анализ катастрофы, разобрал все ошибки, недоработки и промахи, продумал кому, что и когда нужно сделать в первую очередь, чтобы не допустить подобного в дальнейшем и сдать новую ракету на вооружение.

В ноябре 1960-го в Харькове прошло техническое совещание, на котором были определены объемы и сроки доработки систем управления Р-16. На этом совещании участникам был представлен новый Главный конструктор ОКБ-692 В.Г. Сергеев, назначенный вместо погибшего Б.М. Коноплева.

С целью увязки всех вопросов по дальнейшему изготовлению ракет Р-16 директор завода Л.В. Смирнов подписал приказ о создании на заводе комиссии под председательством В.Ф. Уткина. Члены комиссии ежедневно рассматривали доклады о внесенных изменениях в чертежи, о допущенных отклонениях при изготовлении, сборке и испытаниях ракет. Определялись с объемом доработки собранных ракет. В результате этого за короткий срок удалось доработать ракету по выявленным замечаниям.

Вторую летную ракету отправили на полигон в конце декабря 1960 года, а первого января поезд с испытателями и ракетой прибыл на станцию Тюра-Там.

Техническое руководство испытаниями, как и прежде, осуществлял Главный конструктор Михаил Янгель. Но это был уже не тот Янгель, который при первом пуске не смог устоять перед натиском Н.С. Хрущева и М.И. Неделина, это был уже другой Главный конструктор: сильный, решительный, взявший на себя всю ответственность за исход государственных испытаний.

2 февраля 1961 года состоялся первый пуск ракеты Р-16. Потом был второй, третий... Еще до полного окончания летных испытаний на боевое дежурство заступили первые ракетные полки, оснащенные ракетами Р-16. На то время это была самая массовая межконтинентальная ракета, ставшая основой стратегического могущества страны.

А.М. Макаров – директор ракетного завода

Ранней весной 1961 года у Леонида Васильевича Смирнова начался новый этап деятельности – он стал заместителем председателя Госкомитета Совмина СССР по оборонной технике (ГКОТ), затем председателем ГКОТа – министром СССР, заместителем председателя правительства по оборонным отраслям промышленности и руководителем Военно-промышленной комиссии (ВПК).

Почти четверть века Л.В. Смирнов оставался на одном из важнейших постов оборонного комплекса СССР. Ему подчинялись ключевые Министерства и ведомства, он курировал производство новых видов вооружений. Под контролем ВПК создавались ракеты и спутники-разведчики, атомные лодки и ракетоносцы, термоядерные бомбы и новые виды стрелкового вооружения, истребители, бомбардировщики и вертолеты, танки и реактивная артиллерия, космическое и лазерное оружие.

Капитанский штурвал завода Л.В. Смирнов передал Александру Максимовичу Макарову, в тесном сотрудничестве с которым проходило освоение первых ракет. Этого человека он глубоко уважал, ценил за компетентность и выдающиеся организаторские способности.

		А.М. Макаров, 1961 г.

В марте 1961 года новому директору завода шел пятьдесят пятый год, он стал пятым по счету директором завода. Двое из них (А. Романов и Г. Григорьев) были освобождены от занимаемой должности по указанию «сверху», двое (К. Власов и Л. Смирнов) ушли на повышение в Москву. Макаров не знал, что его ждет впереди, но понимал – будет нелегко. У него уже был пятнадцатилетний стаж директорства, три года он руководил первым в стране ракетным производством (1951-1954 гг), семь лет (1954-1961 гг.) был главным инженером завода, выпускавшим первые в стране серийные ракеты.

	Вручение звезды Героя Соцтруда директору завода А.М. Макарову, Днепропетровск, июнь 1962 год

Приняв на себя всю тяжесть ответственности за выполнение важнейших государственных заказов, А.М. Макаров не стал делать на заводе революций, не валил грехи на своего предшественника, не окружал себя новыми, преданными людьми. Все, что давало положительный эффект, осталось без перемен и развивалось. Единственное, что претерпело изменения – ежедневные оперативки были заменены двумя директорскими рапортами в неделю. Контроль за выполнением суточных заданий был возложен на диспетчерскую службу, которая из обычных секретарских обязанностей доросла до важнейшей службы завода.

В заводской иерархии главный диспетчер, он же и заместитель начальника производства, стал одной из ключевых фигур. В сознании многих диспетчерская должность ассоциируется с регулированием движения транспорта. Диспетчер макаровского завода держал в своих руках все: производство ракет, выпуск тракторов и товаров народного потребления, связь с разработчиками, смежниками, поставщиками, полигонами, эксплуатационниками. Это прямая и непрерывная связь с директором завода, главным инженером, главными специалистами, начальниками производств и цехов, полная информация обо всем и непререкаемый авторитет. Макаров превратил диспетчерскую службу в свой штаб, работавший без промаха и ошибок.

Макаров лично контролировал выполнение опытных работ ОКБ, четко понимая, что новые разработки Янгеля – это будущее завода. Мир продолжал вооружаться. Все мощнее становилось термоядерное оружие, увеличивалось его количество, межконтинентальные ракеты учили стартовать из шахт и глубин океана. КБ Янгеля продолжало разрабатывать проекты нового оружия.

Конец 1950 – начало 1960-х – период триумфа отечественной космонавтики: запуск первого в мире искусственного спутника Земли, фотографирование обратной стороны Луны, запуск «Венеры-1», триумфальный полет человека в космос!

«Отцы советской космонавтики» – Н.С. Хрущев и Л.И. Брежнев стали Героями. Секретным указом вторыми золотыми звездами Героев Труда наградили главных «виновников» торжества: С.П. Королева, В.П. Глушко, Н.А. Пилюгина, В.И. Кузнецова, М.В. Келдыша, Д.Ф. Устинова. Среди первых дважды Героев-ракетчиков был и Главный конструктор ОКБ-586 М.К. Янгель.

Изучая наградные листы, чиновники аппарата Верховного Совета СССР обнаружили, что представленный к званию Героя А.М. Макаров вступил в должность директора завода в марте 1961 года, то есть всего четыре месяца назад и, согласно положению, не мог быть удостоен высшей награды страны.

Главный конструктор М.К. Янгель обратился лично к Председателю Верховного Совета СССР с просьбой устранить эту несправедливость. Он доказывал: в течение 1951-1961 годов А.М. Макаров, занимая должности начальника ракетного производства и главного инженера завода, внес существенный вклад в создание новых образцов ракетной техники. И Михаил Кузьмич добился своего – Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 июня 1961 года А.М. Макаров был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Высокие звания Героев присвоили главному инженеру завода Н.Д. Хохлову, ведущим специалистам ОКБ и завода: В.М. Ковтуненко, И.И. Иванову, Н.Ф. Герасюте, В.В. Грачеву, Л.Л. Ягджиеву, слесарю-сборщику Д.Т. Смеюхе, токарю-новатору М.Н. Лапшину. Орденами Ленина были награждены Л.М. Ганзбург, П.В.Головин, В.Л. Карташов, В.Е. Кидалов, Г.Г. Команов, В.А. Красников, С.И. Оборин, Г.Ф. Туманов, И.П. Усачев и другие заводчане. За создание ракеты Р-14 (8К65) ОКБ-586 наградили вторым орденом Ленина, завод № 586 – орденом Трудового Красного Знамени.

Н.С. Хрущев на встрече с работниками ОКБ-586 и завода №586, июнь 1962 года

Учитывая огромное значение для страны созданного нового типа ракетного оружия, награды ракетостроителям приехал вручать лично глава партии и правительства Н.С. Хрущев. Он выступил на заводской площади с большой и пламенной речью, побывал в цехе главной сборки, заслушал доклад Главного конструктора М.К. Янгеля о новых разработках. К тому времени разработки и достижения днепропетровских ракетостроителей имели первостепенное значение для обороны страны.

Рождение базового ракетного комплекса Р-36

К середине 1960-х годов ОКБ-586 стало основным разработчиком, а завод №586 – основным изготовителем боевых стратегических ракет для РВСН. Днепропетровские проектанты и конструкторы совместно с производственниками-заводчанами развернули работы, направленные на создание не имевшей аналогов за рубежом тяжелой межконтинентальной ракеты Р-36 со стартовой массой около 180 тонн. При этом в ракете Р-36 был реализован ряд пионерских технических решений: полная ампулизация топливной системы, горячий наддув топливных баков, оснащение средствами преодоления противоракетной обороны и другие.

Ракета Р-36 имела три модификации:

- Р-36 (8К67) с головной частью (ГЧ), оснащаемой тяжелым моноблоком;

- Р-36 орб (8К69) неограниченной дальности с орбитальной головной частью, дающей возможность доставлять боевые блоки к цели с орбиты искусственного спутника Земли с различных направлений;

- Р-36П (8К67П) с первой в СССР разделяющейся головной частью (РГЧ), оснащаемой тремя боевыми блоками.

В сборочном цехе ракетного завода №586, июнь 1962 года

	13 июля 1965 года проведен первый успешный пуск ракеты Р-36 из шахтной пусковой установки типа ОС

Новые сложные задачи были успешно решены в заданные сроки. В сентябре 1963-го на полигоне Байконур начались летно-конструкторские испытания стратегической ракеты Р-36 (8К67). Через два года на заводе в Днепропетровске начался серийный выпуск ракеты Р-36, а на Байконуре – летно-конструкторские испытания её орбитального варианта – Р-36 орб (8К69). Дальность баллистических ракет Р-36, созданных и изготовленных в Днепропетровске, стала практически неограниченной, а создание разделяющихся головных частей давало возможность с помощью одной ракеты наносить прицельные удары по нескольким целям.

Когда американцы предложили подписать Договор с СССР об ограничении противоракетной обороны, едва ли не первым пунктом этого документа было требование снять с боевого дежурства советские орбитальные ракеты, разработанные в ОКБ-586. Днепропетровские ракетные комплексы стали оказывать все более заметное влияние на политиков, способствовали разрядке международной обстановки.

К середине 1960-х годов основу стратегического могущества СССР фактически обеспечивали ракетные комплексы, созданные на берегах Днепра: 80 процентов всех ядерных боеголовок размещались на днепропетровских ракетных комплексах, установленных в шахтах: они постоянно находились на боевом дежурстве и в любую минуту готовы были нанести ответный удар.

Н. С. Хрущев отмечал: «Вопросы обороны страны и вооружения нашей армии ракетным оружием легли в основном на плечи Янгеля».

Янгелевское ОКБ и макаровский завод стали главной кузницей ракетного оружия, город на Днепре – признанной столицей боевого ракетостроения.

В июне 1969 года на пресс-конференции в Белом доме Президент США Ричард Никсон заявил: «Я хотел бы напомнить представителям печати, что в то время (речь шла о начале 1960-х годов) все специалисты сходились во мнении, что превосходство США над СССР в совокупном ядерном потенциале выражалось в соотношении, по меньшей мере, 4:1, а, может быть, 5:1. Сейчас дело обстоит иначе. Разрыв ликвидирован. Его больше никогда не будет... »

Семейство тяжелых днепропетровских ракет положило начало установлению стратегического паритета между США и Советским Союзом. В мире чуть-чуть потеплело...

Соратники А.М. Макарова в 1960-х годах

В середине 1960-х было образовано Министерство общего машиностроения (MOM) СССР, его возглавил крупнейший организатор промышленности Сергей Александрович Афанасьев, один из тех, кто способствовал становлению Днепропетровского ракетного завода. Министерство объединило под одной крышей все конструкторские бюро, НИИ, организации и предприятия ракетно-космического назначения, получившие открытые наименования. В октябре 1966 года завод №586 стал называться Южным машиностроительным заводом (сокращенно – Южмаш или ЮМЗ), ОКБ-586 – конструкторским бюро «Южное» – КБЮ.

Заместителем министра по ракетным комплексам назначили Николая Дмитриевича Хохлова, который был на Южмаше эталоном главного технолога и главного инженера. Главным инженером – первым заместителем директора завода стал Лука Лазаревич Ягджиев. Его знания, трудолюбие, нетерпимость к беспорядку, казалось, не знали границ, а умение распутывать технические головоломки и находить верные решения создали Луке Лазаревичу непререкаемый авторитет. Вскоре после образования Министерства в Москву забрали и Геннадия Федоровича Туманова. Завод потерял одного из лучших специалистов, а Министерство приобрело энергичного руководителя.

В бытность А.М. Макарова начальником производства, главным инженером и директором завода его соратниками были яркие, неординарные личности. Многим из них Александр Максимович дал краткие и весьма своеобразные блиц-характеристики.

Директор завода Г.М. Григорьев – «Вел себя, как на автомобильном заводе. Григорьева «съел» Устинов с подачи Королева, которому очень не нравились замечания Григорьева по поводу нетехнологичности серийных ракет».

Директор завода Л.В. Смирнов – «Строительство завода взял на себя: «Тут я сам разберусь, ты в эти дела не лезь». Мне советовал: «Занимайся производством, контроль выполнения суточных заданий буду вести я сам». Мне он не грубил, я его ни в чем не подводил. С Янгелем Смирнов не спорил, но близкими друзьями они не были».

Главный технолог Г.Ф. Туманов и главный инженер Н.Д. Хохлов – «Никто лучше Туманова и Хохлова не знал первых машин. Они обучали всех нас и крепили связь с конструкторами».

Главный конструктор завода В.С. Будник – «Янгель делал ставку на Будника. Стоило Янгелю уехать в командировку, многие его распоряжения получали новую трактовку. Они разошлись. Мне кажется, Будник хотел показать, что он был бы лучшим главным конструктором».

А.М. Макаров с ближайшими соратниками, 1960-е годы

Главный конструктор ОКБ-1 С.П. Королев – «Очень сложного характера. Когда мы с ним шли по его КБ, то каждый идущий навстречу влипал в стенку – настолько Королев был строгий человек. Он приглашал меня директором опытного завода в Подлипках, но я ему прямо ответил, что от Янгеля никуда не уйду».

Главный конструктор ОКБ-456 В.П. Глушко – «Двигатели Глушко для первых ракет были не отработаны. Их «вытащили» Н.С. Шнякин, И.И. Иванов, двигателисты КБ, технологи нашего завода».

Главный конструктор ОКБ-586 М.К. Янгель – «Светлая голова. Свое дело знал в совершенстве. И не только свое, управлял всей системой создания ракет. Янгель – это революция в ракетной технике. Постоянно подчеркивал высшему руководству: «Завод – это мое имя». Так воспитывал и конструкторов ОКБ».

Заместитель директора Л.М. Ганзбург – «Большая умница. Имел огромный опыт работы с людьми. В годы войны был заместителем секретаря обкома по авиационной промышленности – это великое дело. Организатор тракторного производства».

Заместитель директора по материально-техническому снабжению С.И. Оборин – «Первые машины мы собирали из комплектующих НИИ-88 и завода в Химках. Поставками занимался весь аппарат Министерства. Потом Устинов разыскал где-то Оборина, по-моему, на Дальнем Востоке, перевел к нам на завод. Оборин возглавил коммерческие службы. Не было таких вопросов, которые он не мог решить. Постоянно мотался по всей стране. Лет десять не был в отпуске – такое было время... »

Заместитель директора по капитальному строительству В.А. Красников – «Прошел всю войну. Был под Сталинградом, форсировал Днепр, освобождал Днепропетровск. После победы пришел на автозавод. Всю жизнь занимался строительством. Строил пансионаты в Дубраве и Евпатории, пионерлагерь в Орловщине, ДК машиностроителей, стадион «Метеор», плавательный бассейн, пансионаты в Мисхоре и Трускавце... Великий труженик и великий строитель».

Начальник ОТК завода А.С. Матьянов – «Человек, имевший свое собственное «Я». Ракеты знал до мельчайших деталей. Пусть будет сто комиссий, а его мнение – закон. После него нечего было проверять, даже военпредам».

Первые космические носители и спутники

Создавая стратегическое оружие, проектанты постоянно подводили Главного конструктора к мысли заняться космосом. Особую активность проявляли Вячеслав Ковтуненко, его поддерживали Василий Будник, Николай Герасюта, Юрий Сметанин и другие. Их желание подкреплялось уверенностью: боевая ракета – практически готовый космический носитель.

Янгель не то, чтобы возражал, он смотрел на проблему глубже. С одной стороны, у КБ есть главная, государственная задача – оборона страны, с другой – не получится ли так, как у Королева: увлекшись космосом, королевцы проиграли оборонку. Был еще один важный момент: завод занят экспериментальным производством, до предела загружен изготовлением серийных изделий, выпуском сельскохозяйственной техники, где взять ресурсы, чтобы изготавливать космические носители и космические аппараты?

Директор завода A.M. Макаров обратился к Янгелю: «Если ты, Михаил Кузьмич, примешь решение заняться космическим направлением – можешь рассчитывать на нашу полную поддержку». «Дело вот в чем, дорогой Александр Максимович, – рассуждал Янгель, – каждой ракете, как и любой машине, на смену приходят новые, более совершенные «изделия», каждая ракета имеет свой гарантийный срок службы. Что делать с ракетами, отслужившими свой срок и ушедшими «в запас»? Переплавлять в металл, уничтожать? Так раньше и поступали. Есть идея: боевые ракеты, отслужившие гарантийный срок, использовать в качестве космических носителей, пусть послужат науке».

Макаров мгновенно оценил идею: магистральное направление для завода, колоссальная перспектива, настоящая научно-техническая революция. Директору завода нравился комплексный, системный подход Янгеля к решению всех проблем. Обсуждая вопросы создания космических носителей, учитывались направления их использования, возможности и экономическая целесообразность.

Прорыв в космос королевской «семерки» определил основные направления развития космонавтики, дал первые, весьма важные научные результаты, но вместе с тем и показал – исследование космоса требует и космических затрат. Встал вопрос: нельзя ли удешевить космические программы? Сделать ракеты для исследования космоса более дешевыми, а значит, и более эффективными, разнообразными.

Сказать, что КБ Янгеля с огромным энтузиазмом взялось за развитие космического направления, значит, сказать лишь полуправду. Действительно, было много энтузиастов, но были и грандиозные задачи по созданию боевых ракетных комплексов стратегического назначения, которые никто не отменял. Нужно было учитывать все возможности КБ и завода, чтобы достаточно эффективно управлять процессом, не нарушая уже сложившегося четко отлаженного механизма.

Первая ракета-носитель «Космос» (11К63), разработанная в ОКБ-586 на базе ракеты Р-12		Первый спутник «Космос-1» (ДС-2) разработки КБ «Южное», запущенный на околоземную орбиту 16 марта 1962 года ракетой-носителем «Космос»

Москва внесла коррективы в планы днепропетровских ракетостроителей – на Янгеля и Макарова «надавили», и они занялись космосом. Очевидно, главную роль здесь сыграли военные, которым были нужны новые разведывательные спутники. Академия наук СССР предложила расширенный план космических исследований. Возможно, кто-то подкинул и идею здоровой конкуренции ведущих ракетных фирм страны. Как бы там ни было, но в начале 1960-х годов «фабрика страха» на Днепре стала еще и новым космическим центром страны.

Параллельно с созданием первого днепропетровского космического носителя шла разработка и изготовление для него спутников. Начинали все с нуля, не имея ни специалистов, ни даже подходящих производственных помещений. Любопытная деталь: первые днепропетровские спутники собирали в полуподвальном помещении цеха №26 Южмаша – попросту в яме... Поначалу завод не был приспособлен для изготовления космических аппаратов, это потом появились специализированные участки, цехи и даже космическое производство.

Теперь как шутку вспоминают историю о появлении названия наших спутников. Королевцы – пионеры космических исследований – своим спутникам присваивали индекс «МС», наши специалисты это расшифровали как «Московский спутник». Аналогично первые собственные спутники днепропетровцы нарекли «Днепропетровский спутник – «ДС». Со временем выяснилось, что «МС» означает не «московский», а «малый спутник», но ставшая уже привычной аббревиатура «ДС» – осталась. Тем более, что южмашевские спутники действительно создавались на берегах Днепра.

На Макаровском заводе впервые в Украине создали космическую верфь, где начали изготавливать космические корабли для исследования Космоса, Земли и Океанов.

16 марта 1962 года первый днепропетровский носитель «Космос», созданный на базе боевой ракеты Р-12 (8К63), еще не имея собственного «мирного» старта (первые запуски проводились из боевой шахты), сдал экзамен на космическую зрелость: вывел на орбиту первый днепропетровский спутник ДС-2 («Космос-1»), проложивший дорогу многочисленному и разнообразному семейству космических аппаратов.

После первых успешных стартов днепропетровских спутников хлынул поток заявок академических институтов, отраслевых организаций и Министерства обороны на создание космических аппаратов различного назначения.

В КБ Янгеля был создан космический комплекс, со временем преобразованный в космическое КБ. Его возглавил Вячеслав Ковтуненко. Первым руководителем космического производства на Южмаше стал Владимир Соколов. Новые специализированные подразделения занялись разработкой и изготовлением космических аппаратов, заявки на которые все увеличивались. Руководители КБ и завода искали способы решения возникших проблем. Каждый космический аппарат – по сути, штучное изделие. В КБ родился принцип унификации спутников, который существенно упрощал их проектную разработку и удешевлял производство. Это позволило впервые в мировой практике организовать на Южмаше серийное производство спутников!

Президент АН СССР М.В. Келдыш знакомится с производством спутников в Днепропетровске. Пояснения дает Главный конструктор КБ космических аппаратов В.М. Ковтуненко, 1963 год

За первое десятилетие космических исследований на базе трех унифицированных платформ (ДС-У1, ДС-У2 и ДС-УЗ) были созданы и выведены на орбиты около сорока научных спутников 30 наименований. Всего за этот период было запущено более 125 космических аппаратов.

Из выступления М.К. Янгеля: «Чем объясняются трудности прошедших двух лет? Мы, если так можно выразиться, стали жадными при взятии на себя проблем: влезли в космос, сначала немножко, потом все глубже и глубже. В КБ образовалась многотемностъ. Способны ли мы справиться с этой ситуацией?»

Для создания новых ракетных комплексов М.К. Янгель, разгружая собственное ОКБ, передал все наработанные материалы по морской тематике Специализированному конструкторскому бюро Главного конструктора В.П. Макеева (СКБ-385). Руководствуясь теми же соображениями, Янгель передал функции головного разработчика метеорологического космического аппарата «Метеор» Всесоюзному НИИ электромеханики (ВНИИЭМ), возглавляемому академиком А.Г. Иосифьяном.

Следующий шаг Главного конструктора ОКБ-586 оказался еще более радикальным: Янгель передал разработки нового космического носителя «Космос-2» (65СЗ) и космических аппаратов связи «Стрела» и «Пчела» недавно созданному в Красноярске ОКБ-10 (Главный конструктор М.Ф. Решетнев). Организованное как филиал №2 ОКБ-1 С.П. Королева, Красноярское ОКБ-10 в тот период остро нуждалось в заказах.

Непримиримую позицию к таким решениям Главного заняли его заместители В.С. Будник и В.М. Ковтуненко: «Нельзя это делать! Метеоспутники и спутники связи – это золотая жила, работа на всю жизнь!» Оппоненты Янгеля еще надеялись, что их поддержит Макаров, но директор Южмаша одобрил решение Главного конструктора: «Нельзя объять необъятное: наш завод работает в три смены, без выходных, а в Красноярске люди сидят без работы».

Ким Грачев – руководитель ведущих конструкторов (в 1960-1972 гг.) НПО прикладной механики вспоминал: «Александр Максимович Макаров не просто поддержал Янгеля, он сделал все, чтобы сибиряки быстрее освоили выпуск ракеты Р-14 (8К65) и на ее базе космический носитель 65СЗ (в открытой печати «Космос-2»). Директор Южмаша оказал красноярцам неоценимую помощь, передав в Сибирь комплект нестандартного оборудования, всю оснастку, сварочное оборудование, массу специального и универсального инструмента. Одним словом, из Днепропетровска в Красноярск технику везли эшелонами! Макаров и Янгель были людьми государственными. Оказав сибирякам техническую помощь, они помогли и специалистами: в Красноярск переехало много южмашевцев. Владислав Выговский стал заместителем директора по коммерческим вопросам. Он знал всех смежников, знал, кто и что делает – это была коммерческая школа Оборина. Начальником цеха главной сборки стал Владимир Высоцкий, отдел комплектации возглавил Илья Черкасский, цех баков – Симоненко. В Сибирь переехало много станочников, слесарей-сборщиков, сварщиков... Тут А.М. Макаров и М.К. Янгель проявили настоящую «царскую милость».

Значительную часть в объеме космического производства занимали работы по созданию космических аппаратов военного назначения. Получался замкнутый цикл: наши спутники запускались и нашими космическими носителями «Космос-1», «Космос-2», «Циклон-2», «Циклон-2А», «Циклон-3», созданными па базе боевых ракет Р-12, Р-14, Р-36.

Ракета-носитель «Интеркосмос» на старте		Первый космический аппарат «Интеркосмос-1» (ДС-УЗ-ИК-1), созданный в рамках международной программы «Интеркосмос»

Из воспоминаний А.М. Макарова: «К нам приезжали президенты союзной и республиканской академий наук академики М.В. Келдыш и Б.Е. Патон. Мы показали им завод, наши достижения в области новейших видов сварки, космическое производство, где изготовлялись «Космосы» и «Метеоры». Главный конструктор космического КБ Вячеслав Ковтуненко рассказал о принципах унификации платформ космических аппаратов. Это вызвало колоссальный интерес у наших гостей, ведь до нас никто в мире не выпускал спутники серийно! По соображениям секретности разведывательные спутники, космические аппараты обзорного и детального радиотехнического наблюдения («Целина-О» и «Целина-Д») не показали даже президентам академий наук. Не мы выдумали все это, таков в стране был режим... Мы первыми начали программу «Интеркосмос». Сколько там было научных и технических достижений! А кто о них тогда знал?»

Любопытная деталь: космические носители и космические аппараты по программе «Интеркосмос» – все изготавливалось на Южмаше, но ученые всех стран не имели понятия о существовании космического производства на берегах Днепра. Наш город почти тридцать лет был закрыт для иностранцев. Все контакты с зарубежными учеными и специалистами проходили «под крышей» Академии наук СССР.

Забегая вперед, отметим: из 25 автоматических спутников серии «Интеркосмос» 22 разработаны, изготовлены и запущены днепропетровскими специалистами. Международное сотрудничество, инициатором которого были ученые с берегов Днепра, с каждым годом расширялось – среди космических партнеров появились французы, шведы, индийцы...

Достижения Южмаша в создании техники мирового уровня и уникальных технологий были настолько велики, что не составляло никаких проблем подготовить директору ракетно-космического гиганта кандидатскую и даже докторскую диссертацию. Макарову намекали, готовы были оказать содействие, но он не стал этого делать. Директор никогда не позволял включать себя в состав авторских коллективов на изобретения и не маялся мечтой о диссертации.

Отмечая огромную роль А.М. Макарова в решении технологических проблем производства и в подготовке научных кадров Высшая аттестационная комиссия СССР 30 июля 1968 года утвердила Александра Максимовича Макарова в ученом звании профессора. При активном содействии А.М. Макарова в Днепропетровском госуниверситете была создана технологическая лаборатория, получили развитие новые научные направления. Профессор А.М. Макаров много лет был членом государственных комиссий по защите дипломных проектов.