В.В. Порошков
Ракетно-космический подвиг Байконура

(Хронолого-документальное, историческое исследование)

© Порошков В.В., 2007; © Нечёса Я.В., Приложение VI, 2007

Наш адрес: ruzhany@narod.ru

ПОДГОТОВКА ПИК К РАБОТЕ.
БОЕВЫЕ РАСЧЕТЫ ИПОВ НА ПЕРВЫХ ПУСКАХ

Одновременно с подготовкой на старте шла подготовка полигонного измерительного комплекса, РУПов, баз падения, разбросанных по трассе длиной более 6000 км. Строительство трассовых ИПов закончилось позже ИП-1 из-за больших трудностей строительства в пустынных местах. Строительные материалы, технику, топливо, продовольствие и даже воду приходилось доставлять на большие расстояния (до 100-140 км) по бездорожью. Выбор мест ИПов в районе «Тайга» производился по критерию наибольшей точности внешнетраекторных измерений. Термин внешнетраекторные измерения – измерения внешними для ракеты измерителями – введен, чтобы отличать их от внутритраекторных измерений – измерений, построенных по тому же принципу, по которому работает автономная система управления, т.е. система построенная на интеграторах, гироскопах, измерителях нормальной, боковой и угловой стабилизации, кажущейся скорости, опорожнения баков и др. Телеметрия весьма точно давала эти параметры, но не было программ обработки такой информации из-за наличия граничных задач на всем интервале обработки. Траекторщики впервые увидели, что ракета движется неравномерно только после ввода в строй высокоточной системы «Вега», т.к. до этого пользовались усредненной траекторией получаемой радиодальномерами. Когда они спросили телеметристов так ли это, или они имеют дело с ошибками системы, телеметрисгы ответили, что знают давно о движении ракеты рывками, например по параметру регулирования кажущейся скорости.

Измерительные пункты полигонного измерительного комплекса располагались в двух районах: вдоль трассы активного участка траектории на территории Казахстана (район «Тайга») и вокруг квадрата падения ГЧ на Камчатке (район «Кама»). ИПы района «Тайга» кроме ИП-1, расположенного в створе с трассой, размещались симметрично по обеим сторонам трассы: слева четные ИПы, справа – нечетные. Вместе с ИП-1 они составляли равносторонние или равнобедренные треугольники, а вместе с летящей ракетой пирамиду. Точность измерения траектории тем лучше, чем ближе эта пирамида к форме правильного тетраэдра. Средства ИП-1 располагались на гребне господствующей над местностью высоты в линию длиной более 1 км, перпендикулярную трассе полета ракеты, на удалении 1,5 км назад от старта. Оптические ИП-2 и 3 размещались в 25-35 км от ИП-1 вперед по трассе и в 20-30 км от трассы. ИП-4 и 5 располагались в 104-120 км от старта в 50-60 км от трассы, ИП-6 и 7 в 500 км от старта и 180-200 км от трассы, ИП-8 и 9 в 730-800 км от старта и в 180-200 км от трассы.

Ниже приводится состав средств ИПов и боевых расчетов их обслуживающих в 1957 году [Б47, 54]. ИП-1 состоял из управления части, двух команд, и группы транспортных средств. Управление ИПа: начальник – подполковник Г.М. Колеганов, старшина, писарь. (Не было ни замполита, ни хозяйственных подразделений, так как считалось, что по этим вопросам часть может обеспечиваться полигоном с пл. 10.)

Первая команда (внешнетраекторных измерений) – начальник инженер-капитан А.А. Марков, кроме того, исполнял обязанности нештатного зам. начальника ИПа. В команду входили: 2 радиодальномера «Бинокль» и 2 расчета: 1-й – инженер-лейтенант Н.В. Сачко, техник-лейтенанты М.И. Дунаев, И.П. Пономаренко; 2-й – старший инженер-лейтенант В.М. Бородин, техник-лейтенанты В.Ф. Дороговцев (позже С.Н. Музыка), Ю.Ф. Зайцев. В расчет каждого «Бинокля» входили 1 сержант и 4 солдата. Расчет фазового радиоугломера «Иртыш»: инж/капитан А.А. Марков, техн/ лейтенант В.С. Пантюхов, 1 сержант, 1 ефрейтор и 5 солдат. Расчет кинотелескопа КТ-50 инж/лейтенант П.И. Соколик и 3 солдата. Прибор программного наведения ППН-ДД обслуживал техник-лейтенант Ю.Ф. Зайцев. Кинотеодолитная станция КТh-41 состояла из центрального кинотеодолитного пункта КТh-41 (начальник лейтенант В.А. Сивов), и кинотеодолитных пунктов №1 (ст. лейтенант В.И. Муриков), №2 (лейтенант (Г.И. Шашко) и №3 (лейтенант А.А. Соколов). В расчет станции входили 1 сержант и 12 солдат. ЦУ СЕВ штатно не входил в 1-ю команду, но по работе был подчинен ей. Здесь работали ст. инж/лейтенанты Г.М. Головченко (начальник ЦУ СЕВ), Л.Б. Зимин, В.А. Антонов, инж/лейт. В.Н. Кузнецов, техник-лейтенант Г.М. Шамеев.

Во 2-ю команду (начальник инж/капитан А.П. Затона, с конца 1957г. – ст. инж/лейтенант Д.И. Анисимов) входили 9 станций «Трал» (6 расчетов – ст. инж/лейтенант Д.И. Анисимов, инж/ лейтенанты В.В. Гуц, С.А. Вовченко, техник-лейтенанты В.А. Алексеев, В.И. Бычков, В.И. Леоненко, М. А. Романовский, В.А. Солнышков, Ю.А. Удалов) и 3 комплекта или 6 станций РТС-5 (2 расчета – инж/лейтенанты А.М. Нечаев, В.В. Порошков, техник-лейтенанты Т.Н. Воронин, В.И. Кочетовский, В.П. Мрыхин, Э.К. Павлов). В телеметрии фактически начальниками станций работали техники, которые имели отличную теоретическую и практическую подготовку. Инженеры (начальники станций) решали организационные и испытательные задачи, работали на нештатных станциях, заменяли техников при убытии в отпуск, в командировки и на учебу. В расчет каждой аппаратной машины «Трал» входили четыре, а в РТС-5 три солдата. При недостатке офицеров на станциях работали инженеры 14-го отдела.

Работали исключительно дружно, не считаясь со временем, оказывая друг другу помощь, скрупулезно изучая станции по описаниям до лампы и сопротивления, а теорию импульсной и измерительной техники по отечественной и переводной американской литературе.

В конце 1957 года установившийся порядок работы был закреплен штатно переходом к лабораториям вместо команд. В телеметрии техники стали начальниками станций, а инженеры стали начальниками, старшими инженерами и инженерами лаборатории. На ИП-1 были образованы 3 лаборатории: внешнетраекторных измерений и СЕВ, станций «Трал», станций РТС. Всего на ИП-1 на 15 мая 1957 г. было 28 офицеров 5 сержантов и 47 солдат (без ЦУ СЕВ). К первому пуску техника была обеспечена штатными расчетами на 60%.

Часть станций ИП-1 использовалась для работы с других пунктов. 3 станции «Трал» и 2 станции РТС-5 (позже РТС-5ИЕ, РТС-8Е, РТС-12Б) выезжали на МИК-2 для испытаний изделий на ТП до 1960 г., когда на МИК-2 появились свои стационарные станции «Трал», РТС-5ИЕ и РТС-8Е. Эти же станции по окончании работ на МИКе выдвигались на выносной измерительный пункт, где участвовали в предстартовой подготовке изделия и пуске (до сентября 1957 г. РТС-5, до октября 1957 г. «Трал»). Станции «Трал» и РТС-5 выдвигались на каждый из двух пунктов ИП-4 (Гуц, Романовский, Воронин) и ИП-5 (Затона, Удалов, Солнышков, Кочетовский) до октября 1957 г. По одной станции «Трал» были отправлены для работы по 2-му и 3-му спутнику на организующийся НИП в районе Улан-Удэ (Солнышков) и в район Хабаровска (Алексеев, Удалов) с сентября 1957 по май 1958 г. С ИП-1 и позже отправлялись станции «Трал» в район залива Кара-Богаз-Гол, в район Новой Земли, в район Апексеевки в Казахстане и т.д., работали по изделиям своего полигона и полигона Капустин Яр. Станция РТС-5ИЕ в 1959-1960 гг. выдвигалась на МИК-2а для работы. Таким образом, подвижность телеметрических станций ИПов широко использовалась для латания дыр и оперативного решения срочных задач. Впоследствии, когда ИПы стали стационарными, жизнь заставила возродить подвижные станции и подвижные ИПы для решения многочисленных кратковременных и срочных задач, возникающих в необорудованных измерительными средствами районах.

ИПы №4 и №5 были оборудованы одинаковыми средствами и сооружениями для них, аналогичными сооружениям ИП-1. Технические средства этих ИПов (комплект аппаратуры СЕВ, «Бинокль», КСТ-80, КТ-50, ППН-ДД) были сведены в одну лабораторию. Личный состав каждого из этих ИПов составлял 12-13 офицеров 4 сержанта и 38-40 солдат.

Офицерский состав ИП-4: подполковник А.И. Ларцев, майор А.Х. Милюков, мл. инж/лейтенант А.И. Катунин, ст. инж/лейтенанты Е.М. Ведененков, В.А. Владимиров, инж/лейтенанты В.П. Борзунов, Е.В. Граник, В.П. Ионов., В.Н. Щепетов, мл. инж/лейтенант М.И. Штупун, техн/лейтенанты Н.И. Взнуздалов, В.И. Еремин, В.И. Погонин.

Офицерский состав ИП-5: майоры С.А. Амплеев, Д.Д. Шелест, инж/капитан Н.В. Рудов, ст. инж/ лейтенанты В.Ф. Клыков, инж/лейтенанты И.К. Небензя, Н.Г. Винокурцев, Н.П. Крылов, В.В. Мусатов, В.С. Тарабакин, Ю.М. Ценников, мл. инж/лейтенант В.В. Храпачев, техник-лейтенанты В.И. Елисеев, А.К. Кузнецов.

ИП-6 был самым большим трассовым ИПом, имеющим почти весь набор телеметрических и внешнетраекторных средств. Ниже приводится полный набор сооружений и средств, а также список офицерского состава ИП-6 по воспоминаниям и документам полковника Н.Н. Осьминина, служившего на этом ИПе в те годы. Сооружения по генплану ИП-6:1 – техническое здание №1 (ПП СЕВ), 2 – техническое здание №2 для станций РТС-5, но использовавшееся как казарма, 3 – техздание КТ-50, 4 – агрегатная для передвижных электростанций ПП СЕВ и «Трал», 5 – площадка для размещения 6 станций «Трал», 6 – площадка для размещения 4-х станций РТС-5,7 – гараж для размещения 6 автомобилей и ремонтной мастерской, 8 – дизельная электростанция на 300 кВт, 9 – клуб-столовая на 100 посадочных мест, 10 – казарма на 100 коек, 11 – четырехквартирный сборно-щитовой домик для размещения санчасти и общежития, 12 – два сборно-щитовых домика для семей офицеров, 13 – дощатый склад ОВС и ПФС, 14 – одноквартирный сборно-щитовой домик-штаб, 15 – баня на 20 человек, 16 – хлебопекарня с суточной выпечкой хлеба 100 кг, 17 – два водоема для технической и питьевой воды до 10 кубических метров, 18 – обвалованное овощехранилище, 19 – склад ГСМ на 100 т. горючего, 20 – двухаппарельная позиция станции «Иртыш» с калибровочной дорогой (21), 22 – позиция радиостанции Р-102, 23 – позиция радиостанции РАФ КВ-5, 24 – позиция авиационной радиостанции РАС-УКВ, 25 – позиция ремонтной машины ПАРМ, 26 – ВПП посадочной площадки ИПа, 27 – направленная приемная антенна ПП СЕВ, 28 – дровяной склад, 29 – РЛС «Бинокль».

Таблица 2.2.

Примечания:

1. М2 – МИК-2, В – ВИП, 1Д – ИП-1Д КИК, (существовал июль 1957 – июль 1958 г.), 1-17 – №№ ИПов.
2. Звёздочкой * помечены подвижные станции, перемещаемые с других ИПов (например, с ИП-1 на МИК-2, МИК-2А и ВИП и на ИП-4 и 5), а также имеющиеся станции, дооборудованные новыми блоками (например, РТС-5 дооборудованы в РТС-5-ИЕ, РТС-8 в РТС-8Е, а затем в РТС-12А).
3. Станции ИП-1 выезжали на МИК-2 для испытаний изделий с марта 1957 г. до апреля 1960 г., когда МИК дооборудовали одним комплектом телеметрических станций «Трал» и РТС-12А. Станции «Трал» выезжали на выносной ИП с мая по октябрь 1957 г., РТС-5 – с мая по сентябрь 1957 г. Станции РТС-5 (РТС-5ИЕ) выезжали для обеспечения работы на МИК-2а с июня по сентябрь 1959 г. В дальнейшем дублирование записи комплексных испытаний на МИКах проводилось с ИП-1 через систему пассивной ретрансляции МИКов.
4. Две станции «Трал» с ИП-1 выезжали в район Улан-Удэ и Хабаровска для обеспечения работы по 2-му и 3-му спутнику, и переданы в 1958 г. в КИК, одна станция передана на полигон на Новой Земле.

Все здания (кроме КТ-50, гаража и дизельной) были типовыми сборно-щитовыми и соединялись между собой системой кабелей связи и энергопитания. Территория И Па ограждена колючей проволокой. В 200 м от нее оборудована ВПП для приема самолетов ЛИ-2. Таким образом, трассовый ИП отличался от аналогичного пристартового более развитой системой сооружений, обеспечивающей автономное существование ИПа. Его хозяйственное отделение имело: 2 тягача АТТ, 3 автомобиля ГАЗ-63, автомобиль ЗИС-150, автомобиль ГАЗ-69 легковой, автомобиль ГАЗ-69 пикап, водообмывочную машину ЗИЛ-151 для подвоза питьевой воды, трактор С-80. Вся эта техника была необходима для подвоза грузов (от топлива до продовольствия) на расстояние 140 км от ближайшей железнодорожной станции Державинская.

Штатная структура ИПа включала командование, лабораторию траекторных средств измерений, лабораторию телеметрических средств измерения медленноменяющихся параметров, лабораторию телеметрических средств измерений быстроменяющихся параметров, группу спецсвязи и СЕВ, хозяйственное отделение. Всего на ИПе было 38 офицера 5 сержантов и 86 солдат.

На ИП-6 в то время служили следующие офицеры: подполковник В.Д. Ветласенин, майор А.Д. Разводов, капитан В.С. Кадыков, капитан м/с И.М. Коновалов, инж/капитаны Н.М. Житенко, Л.Е. Исаев, А.Г. Скрыльник, ст. инж/лейтенанты Г.Д. Лескин, В.А. Дунькин, И.М. Сизов, инж/лейтенанты И.И. Васильев, В.Г. Медников, В.Е. Логунов, Н.Н. Осьминин, Ю.Б. Савенков, Ю.В. Сентюрин, Ю.Н. Устенко, Ю.А. Чупахин, мл. инж/лейтенанты А.С. Лычков, Б.И. Тарасов, Б.В. Тихомиров, ст. техн/лейтенант Н.В. Барладин, техник-лейтенанты В.В. Батраков, Ю.П. Деянов, В.А. Ефимов, А.А. Карельский, В.П. Коношенков, В.Н. Кузнецов, В.А. Морякин, А.М. Найко, К.С. Петров, Г.И. Потапов, В.Г. Швалёв, Е.М. Шмелёв, лейтенанты В. Короп, И.П. Костров, Н.П. Мельников, В.В. Сован, Р. Сушин.

На ИП-7, 8 и 9 был одинаковый набор измерительных средств и сооружений, (только на ИП-7 отсутствовал «Иртыш»). Здесь располагались по одному комплекту «Бинокль», «Иртыш», КТ-50, ППН-ДД, аппаратуры СЕВ. Вместе со средствами ИП-6 их задачей было получение данных для точного определения траектории полета изделия в конце активного и в начале пассивного участка траектории, как при испытаниях МБР, так и при запуске ИСЗ.

Начальники ИП-7: подполковник Л.А. Кондратюк с 29.08.1955, ин/подполковник А.Т. Мороз с 12.01.1956, подполковник Ю.М. Медведев с 3.07.1957. Офицерский состав: подполковник Ф.Ф. Кочетов (позже майор Ф.И. Похальчук), инж/капитан М.П. Кузнецов, ст. инж/лейтенанты А.Г. Ерин, П.М. Железняк, О.Н. Кузубов, Е. Жулёв, инж/лейтенант А.И. Гражданкин, мл. инж/лейтенант Б.А. Иванов, техник-лейтенанты В.И. Авсеенко, Ю.Л. Лобур, В.А. Степанов, лейтенант В.В. Тупицын. Всего 13 офицеров, 6 сержантов, 46 солдат.

Офицерский состав ИП-8: майор П.М. Гавриленко, подполковник Ф.Ф. Кочетов, инж/майор В.С. Копырюлин, инж/лейтенанты Е.В. Агафонов, Г.И. Волков, Н.С. Кутько, Ю.И. Лунин, Н.И. Мальцев, М.И. Салтыков, мл. инж/лейтенанты А.И. Березкин, В.П. Русин, техник-лейтенанты К.И. Воронков, И.И. Лебедев, В.К. Масленников, Т.Н. Пустобаев, Н.А. Феофанов. Всего 16 офицеров, 4 сержанта, 57 солдат.

Офицеры ИП-9: подполковник И.С. Юдаев, майор В.Ф. Данилейко, ст. инженер-лейтенанты Б.А. Петров, С.М. Мамонов, инж/лейтенанты А.А. Абрамов, Б.К. Белов, И.А. Загребиль, В.Д. Шитиков, мл. инж/лейтенант А.А. Громов, техник-лейтенанты Ф.С. Драгун, К.И. Леванов, В.Ф. Трофимов, ст. лейтенант В.И. Чукарин, лейтенант А.М. Прищеп Всего 14 офицеров, 4 сержанта, 63 солдата.

В районе «Кама» ИПы располагались вокруг квадрата падения головных частей двумя треугольниками – внешним и внутренним. Вначале предполагалось строить 3 ИПа внешнего треугольника на берегу или близко к берегу моря, что обеспечивало наибольшую доступность для строительства и снабжения в трудных условиях Камчатки. Но, когда расчеты показали, что хорошего приема ожидать не приходится, было решено построить еще и 3 внутренних ИПа. На внутренних ИПах было решено разместить телеметрию, имеющую недостаточно сильную радиолинию при работе через плазму, а также для приема до соприкосновения ГЧ с землей, чтобы иметь полное полетное время ГЧ. На внешних ИПах размещались внешнетраекторные средства для обеспечения приемлемых угловых скоростей слежения антенн.

ИПы внутреннего треугольника ИП-15,16 и 17 располагались на расстояниях 36-57 км от центра квадрата слева, справа и на перелете и имели по 2 станции «Трал» и «РТС-5», станцию «Иртыш» и аппаратуру СЕВ и связи. ИП-16, кроме того, имел 3 фототеодолитные станции и 3 станции БЗР (батареи звуковой разведки), работающие с выносных позиций для засечки точки падения ГЧ. Личный состав самого большого в районе «Кама» ИП-16 составлял примерно 15 офицеров и 62 солдата. Офицеры ИП-16: А.Г. Сальников, И.А. Брызгалов, В. Егерев, В.В. Зайцев, А. Зудин, Колобанов, Н. Кузнецов, Лысенко, Г. Питонов, И.М. Раздумин, Ю. Рыбин, Е. Сорокин, В.А. Темнов, Г. Цветайло, И. Чирков.

ИПы внешнего треугольника ИП-12, 13, 14, отнесенные от центра квадрата падения на расстояния примерно 53-102 км, имели по одному комплекту аппаратуры «Бинокль», КТ-50, ППН-ДД, СЕВ. Личный состав составлял примерно 10 офицеров и 30 солдат. Вот, например, фамилии офицеров ИП-13: Л.М. Михейчик, В.Б. Сясько, А. Пономарев, И.Б. Коноплёв, В. Кондратов, Б. Строганов, П.Ф. Шепелев, Н. Суслов.

Таким образом, в очень сжатые сроки менее чем за 1,5 года удалось построить, оснастить и ввести в строй в пустынных местностях Казахстана и Камчатки измерительный комплекс из 15-ти измерительных пунктов, предназначенный для эффективного объективного контроля изделия практически на всех интересующих участках полета. При этом был проявлен подлинный героизм и самоотверженность строителями и измеренцами районов «Тайга» и «Кама», которые в невыносимых экстремальных условиях, порой рискуя здоровьем и жизнью, обеспечили подготовку и проведение испытаний первой в мире межконтинентальной ракеты.

И здесь уж никто не сможет нас обвинить, что мы что-то «слизали» или переняли у американцев или немцев, потому что мы были ПЕРВЫМИ!

8 мая вышла директива Генштаба № орг./3/63654 (на основании Постановления СМ СССР №1241-632 от 3.09.1956 г.) о формировании «Центра по руководству и координации работ комплекса измерительных средств, средств связи и службы единого времени» и 13-ти отдельных научно-измерительных пунктов. Общее руководство по формированию центра и НИП было возложено на НИИ-4. (Центр подчинялся НИИ-4 до 7 марта 1962 г. после чего передан в подчинение ГШ РВ). К октябрю 1957 г. этот центр, предназначенный для организации измерений и управления космическими аппаратами, находящимися на орбите, был сформирован в составе: 1-й отдел – отдел оперативного планирования, 2-й отдел – отдел измерений, 3-й отдел – отдел строительства и материально-технического обеспечения, 4-й отдел – отдел связи и СЕВ, координационно-вычислительный отдел, центральный узел связи, бюро дешифровки и обработки результатов измерений, отделение строевое и кадров, секретное отделение, финансовое отделение. В декабре 1957 г. центр территориально располагался в НИИ-4 под Москвой. Штатная численность центра составляла 68 офицеров и 151 служащий СА.

НИПы располагались в следующих местах: НИП-1 (он же ИП-1Д, он же в/ч 13986) – на полигоне Тюра-Там рядом с ИП-1 полигона, НИП-2 – станция Макат, НИП-3 (в/ч 14045) – станция Сары-Шаган, остальные НИПы – г. Енисейск, п. Искуп, п. Елизово, п. Ключи, п. Болшево, п. Красное село, г. Симферополь, м. Сартычалы под Тбилиси, г. Новосибирск, г. Улан-Удэ. С этим центром и НИПами, создаваемыми под наши предстоящие пуски спутников, полигону предстояло взаимодействовать при работах по космической тематике, а в дальнейшем и при отработке МБР, особенно в части внешнетраекторных измерений.

ПЕРВЫЙ ПУСК

К 15 мая все было готово к пуску. Объявлен порядок на стартовой площадке: кому, на каком месте находиться, кому куда эвакуироваться (из не задействованных при пуске). Объявлены на Госкомиссии параметры ракеты и пуска. Боковые блоки первой ступени должны проработать 104 с, центральный блок 285 секунд.

15 мая началась подготовка к пуску. Первая заправка идет с остановками. На фоне клубов парящего кислорода мелькают фигуры Королёва, Бармина, Воскресенского, Носова, Е. Осташева, офицеров и солдат заправщиков. День тянется долго. Для соблюдения секретности остановили поезда на магистрали Москва-Ташкент. Эффект был прямо обратный. Пассажиры, остановленных на станциях Джусалы и Казалинск поездов, от нечего делать вывалили на перроны и великолепно наблюдали пуск, хотя трудно сказать, как они его интерпретировали (тогда о ракетах в прессе ничего не писали и даже в армии о них не знали).

В работе на пуске участвуют служба Опытно-испытательных работ (ОИР) с испытательным ракетным дивизионом, двумя пунктами радиоуправления (РУП), базами падения 1-ой ступени и головной части; служба научно-исследовательских работ (НИР) с 9-ю измерительными пунктами (ИП) активного участка траектории (АУТ), район «Тайга» (от Тюра-Тама до Киевки, Казахстан) и 6-ю ИПами базы падения ГЧ, район «Кама» (Камчатка); все обеспечивающие службы полигона (связь, энергетика, авиация, ГСМ, водоснабжение, радиоконтроль, пожарники, метеорологи, железнодорожники, автомобилисты, поисковики, химики, и др.). В работе по ракете на ИПах участвуют: 11 радиодальномеров «Бинокль», 7 радиоугломеров «Иртыш», 10 кинотелескопов КТ-50, 2 КСТ-80, 3 кинотеодолита КТh-41, фототеодолитные станции, батареи звуковой разведки, центральный (ЦУ СЕВ) и 12 приемных (ПП СЕВ) пунктов службы единого времени, 21 радиотелеметрическая станция «Трал» и 16 РТС-5 и другие средства. Всего в работе участвует более 1000 офицеров, 300 сержантов и около 2500 солдат, испытатели конструкторских бюро и промышленности.

В истории Байконура, написанной участниками к 10-летию Байконура, события этого дня на старте излагаются следующим образом. В строю на стартовой позиции (СП) офицеры службы ОИР и личный состав ракетного дивизиона. Командир дивизиона подполковник И.И. Черенков, заметно волнуясь, доложил инженер-подполковнику А.И. Носову: «...Личный состав боевого расчёта для получения задачи на пуск межконтинентальной баллистической ракеты построен». Поздравив участников исторического события с оказанным доверием, Носов доложил о готовности боевого расчёта к работе Главному конструктору С.П. Королёву. Прозвучала команда: «Номерам боевого расчёта занять рабочие места». Проводятся операции подготовки пуска. Взвыла сирена – сигнал готовности ракеты к заправке компонентами топлива. Все, кроме заправщиков, покидают площадку. Заправка завершена. А.И. Носов, приняв доклады от Е.И. Осташева и А.Ф. Коршунова о готовности всех систем к старту, докладывает председателю Государственной комиссии В.М. Рябикову о готовности ракеты к пуску. Последними со старта в бункер уходят Главный конструктор и его помощники. У пульта – инженер-подполковники Носов и Осташев. Минутная готовность. У перископов–Носов и Воскресенский. «Протяжка!» «Ключ на старт!» «Продувка!» «Ключ на дренаж!» Отошла верхняя кабель-мачта. Переход питания «Земля-борт». «Пуск!» 19.00 – нажатие кнопки «Пуск». Это впервые на полигоне сделал Е.И. Осташев.

Ракета ушла со старта нормально, но сразу же возник пожар в хвостовом отсеке бокового блока «Д». Телеметристы визуально по видеоконтрольному устройству «Трал» зафиксировали прохождение команды аварийного выключения двигателя около 100-й секунды полета. После проявки и дешифровки пленок телеметрии было выяснено, что температуры в хвостовом отсеке блока «Д» начали расти еще на старте. Датчики температуры в полете начали зашкаливать и выходить из строя, что свидетельствовало о сильном пожаре. Управляемый полет продолжался до 98 секунды. Затем тяга двигателя блока «Д» резко упала и блок «Д» без команды отделился от ракеты. Все остальные 4 двигателя работали нормально, система управления пыталась удержать ракету на курсе, однако рулевые двигатели не справились с непосильным для них возмущением, сели на концевые упоры. На 103-й секунде, из-за превышения допустимого коридора отклонения углов от программных, прошла команда аварийного выключения двигателей. Изделие упало, пролетев около 400 км. По данным телеметрии и осмотра остатков ракеты, картина развития аварии и её причины были установлены. Пожар начался из-за нарушения герметичности магистрали подачи керосина в двигатель после насоса. Были введены испытания всех стыков на герметичность, усилена теплозащита всех бортовых кабелей, доработаны детали крепления нижних силовых связей уже на следующей ракете №6, находящейся в МИКе с 23 апреля. Королев улетел в Москву по делам подготовки к запуску спутника.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСПЫТАНИЙ РАКЕТЫ Р-7.
ПЕРВЫЙ УСПЕХ

10-11 июня – три попытки запуска 2-й ракеты Р-7 № 6, М1-6. При наборе стартовой готовности после команды «Зажигание» прошло автоматическое прекращение пуска, АПП. Пока в бункере по схемам шли лихорадочные поиски неисправности Королев, Воскресенский, Носов и Глушко решили повторить попытку пуска без дозаправки кислородом. Действовали быстро, учитывая, что кислород испаряется. Одни стартовики бросились к ракете менять зажигательные устройства, другие приводили стартовую систему в исходное состояние. Снова к ракете подводится кабель-мачта, подключаются уже отброшенные разъемы кабелей, подается на борт наземное питание. Через два с лишним часа всё было готово. Снова набор циклограммы пуска и снова после команды «Зажигание» – АПП. К этому времени проявили и просмотрели пленки станций «Трал» ИП-1 первой попытки пуска и по контактному датчику обнаружили, что не открылся главный кислородный клапан, Дали четырехчасовую задержку. Подогнали цистерну с кислородом и провели дозаправку ракеты. Прогрели замерзший клапан горячим воздухом от подогревателя. Включили на старте прожектора. В 00:48 – третья попытка пуска. Ракета вышла на предварительную ступень тяги, но переход на главную ступень не прошел. Автоматика блокировки по времени провела аварийное выключение. Больше повторять попытки пуска было нельзя. Требовалась осушка и переборка двигателей. Был произведён слив компонентов топлива, и ракета отправлена на завод. Там обнаружили, что клапан азотной продувки (которая проводится перед запуском) установлен в обратном направлении. Ошибка привела к тому, что продувка при запуске не прекратилась. Газообразный азот попал в кислородные полости камер сгорания основного и рулевых двигателей. В смеси кислорода с азотом керосин плохо горел. Двигатель не вышел на режим, и, не дождавшись нужного давления в камерах сгорания, автоматика выключила все двигатели. Проведена доработка по недопущению ошибочной установки клапанов. Обнаружена и устранена такая же установка клапанов на уже изготовленных ракетах. Но эта ракета № 6 еще доставит неприятности в будущем.

11 июня над площадкой №2 – сильный тропический ливень. Затоплены все подвальные помещения и постройки в низинах (бункер старта, МИК, пожарное депо). Однако всё ценное оборудование и имущество было вынесено, спасено и высушено, хотя для этого приходилось порой нырять. Стартовая аппаратура была заменена, вход в бункер обвалован. Это задержало пуск очередного изделия более чем на две недели. Изделие №7 находилось в МИКе с 14 мая.

11 июня. Начало летных испытаний МБР «Атлас» в США. Пуск аварийный. Американцы раньше нас начали проектирование многоступенчатых и межконтинентальных ракет (проекты ЭОКК 1946 г., МХ-774 1947 г., БМО 1948-1951 г.г., минимальный корабль-спутник 1951, МХ-1593 1951 г., «Орбитер» 1952-1955 гг.). В январе 1955 г. был завершен проект МБР «Атлас» (начатый как МХ-1593). В этом же году фирма «Конвэйр» приступила к изготовлению первой МБР (руководитель К. Дж. Боссарт). Советские конструкторы обогнали американцев на пути от проекта до летных испытаний. Этому способствовали великолепная российская и советская конструкторская школа, предшествующий опыт русской и советской науки и техники в области ракетной техники и космонавтики (работы Н.И. Кибальчича, К.Э. Циолковского, Ф.А. Цандера, М.К. Тихонравова, Ю.В. Кондратюка, В.П. Глушко, С.П. Королева и многих других), творческое использование немецкого опыта военных лет, мощные возможности государственной экономики в сосредоточении всех усилий науки, техники и промышленности при решении важных государственных задач, патриотизм, трудовой энтузиазм и самоотверженность людей, объединенных великой идеей первенства Родины в передовых отраслях техники и космонавтики. Всё это позволило стране, только что восстановившей разрушенное войной хозяйство, уступающей США по всем показателям экономики, превзойти их в самой престижной области науки и техники, вписав в историю эпохальные события, которые будут помнить века, ибо они открыли новую эру в истории человечества эру космических технологий (после эры каменной, бронзовой, железной, индустриальной). Гонка ракетных вооружений, развязанная США также оказалась совсем не победной, на что они рассчитывали.

В июне на полигоне сформированы: на базе ракетного дивизиона – отдельная испытательная часть, командир – полковник О.И. Майский; на базе авиазвена – отдельная авиаэскадрилья, командир капитан Н.Д. Лубнин; 197-й кислородно-азотный завод и 76-й энергопоезд.

Июнь. Продолжается обустройство быта Байконура и байконурцев. На конец июня в поселке пл. 10 работают 2 столовые в бараках: строителей – на улице Набережной недалеко от штаба полигона и заказчиков – на площади Труда (вблизи нынешнего закладного камня Байконура), гостиница в 3-й казарме, общежитие в 1-й казарме («Казанский вокзал»), библиотека, читальный и танцевальный зал на 1-ом этаже западного крыла этой же казармы. На 2-м этаже этого крыла был буфет с традиционным набором продуктов: хлеб, масло, красная и черная икра, красная рыба (семга и кета), чай и томатный сок, используемый испытателями для приготовления фирменного коктейля «Кровавая Мэри». В столовых был свой традиционный ассортимент: в столовой заказчиков – суп с рисом, рис с жареной твердокопченой колбасой и чай по несколько стаканов; в столовую строителей шли, чтобы в жаркий день поесть холодный фруктовый суп (из сухофруктов с рисом), или харчо, бешбармак, шурпу, маставу. Здесь было разнообразие с местным привкусом, сказывалось наличие ташкентской базы, подсобных хозяйств и заготовленного зимой льда. В столовых пл. 1 (у строителей) и пл.2 (у заказчиков) кормили чуть разнообразнее, но пыльнее (чтобы сесть за стол, нужно было подготовить «рабочее место», стерев рукавом гимнастерки со стола толстый слой пыли, которую не успевали убирать официантки).

Шиком военной моды той поры была панама, носимая по-ковбойски, гимнастерка-разгильдяйка (с отложным незастегивающимся воротом), брезентовые сапоги и непременная кобура (не всегда с пистолетом) на ремне, не снимаемая даже на танцах. За время работы летом при сорокаградусной жаре гимнастерки становились белыми несгибаемыми от высохшего соленого пота. Вечером при возвращении на «Казанский вокзал» гимнастерка снималась и ставилась на пол (как латы) около койки в ожидании стирки. От этой ежедневной стирки гимнастерки становились почти белыми. Работал водопровод, но воду пить было нельзя: оставленная в стакане, она давала осадок песка чуть ли не в сантиметр. Пили в основном минеральную воду или чай. У Сырдарьи в то время течение было просто бешеное, консистенция и цвет воды – черного нерастворимого кофе с добавкой нескольких капель молока, т.е. коричневая и непрозрачная. В построенной купальне нырнувшего не было видно. Выплыть против течения было невозможно. В реке было много крупной рыбы: жереха, сазана, судака. Вылавливали сомов, превышающих размер и вес человека. По степи кочевали большие стада сайгаков. Хватало зайцев, серых лис (корсаков), фазанов, уток, гусей, лебедей, туртушек (водяных курочек) и прочей дичи. Охотники могли бы отвести душу (и иногда отводили), но это не поощрялось начальством, так как было связано с различными ЧП.

В гарнизоне был объявлен абсолютный сухой закон на все спиртные напитки, включая пиво, но это было абсолютно неэффективно, когда на полигоне спиртом промывалось всё от контактов станций до баков ракет, а окружающие казахи предлагали свои услуги, так что фраза «Арак бар?» (водка есть?) стала расхожей. Но не это определяло лицо города. Здесь всё-таки был собран технический цвет народа – выпускники лучших военных и гражданских вузов Москвы, Ленинграда, Киева, Горького, Саратова, Ростова, Куйбышева, Новосибирска и других крупных культурных центров. Успехом пользовался отличный по выбору книг книжный магазин (в одном бараке со столовой) и не уступающая ему библиотека, в почете были все виды спорта от футбола до шахмат, художественная самодеятельность от капустников до драматических постановок, хотя построенный из двух бараков клуб не мог предоставить широких возможностей. Его дополняли летние киноэкраны перед каждой казармой. Но уже этим летом был введен великолепный Летний театр на 600 мест. Была почта с адресом вначале «Ташкент-90» (у строителей), затем, с 1957 года – «Кзыл-Орда-50». Трудно было с баней. Один банно-прачечный поезд не решал проблем. Не хватало квартир, жили в землянках, в вагонах, в овчарнях, снимали комнаты в глинобитных домах казахов на станции, жили по две семьи в одной комнате в бараках. Но жили дружно и весело. Дружно сажали зеленые насаждения и старательно их поливали. Открыта танцплощадка на берегу Сырдарьи. Строится ТЭЦ. Открыто пассажирское железнодорожное движение: площадка 10 – площадка 2. Пущен мотовоз.

Поездка на площадку 2 начиналась с завтрака в столовой или буфете, затем садились в колонну грузовиков около столовой, и ехали к мотовозу, стоящему у станции Тюра-Там. В машинах ехали стоя: никто не рисковал отбить себе уязвимые места на плохо положенных плитах бетонки. Наиболее «выдающиеся» плиты знали по номерам. Машины подъезжали с одной стороны магистрали Москва-Ташкент, а мотовоз стоял с другой стороны. Бежали через рельсы, рискуя попасть под проходящие составы. В вагонах «забивали» козла, играли в шахматы и шашки, читали книги, чемпионы по «травле» рассказывали нескончаемые истории из испытательных, охотничьих и любовных приключений. Сгружались у МИКа. Часть людей шла в проходную будку МИКа, стоящего под откосом, другая – поднималась по крутой дороге в гору: на ИП-1, на старт, на площадку 1 строителей.

12 июля в 15:53 – запуск ракеты Р-7 №7, М1-7. Во время предстартового включения бортовых устройств просмотровая и репортажная группа со станции «Трал» ИЙ-1 доложила в бункер старта Королёву С.П., что минус бортовой батареи находится на корпусе. Была объявлена 30-минутная задержка. Королёв, посовещавшись, посчитал, что это отказ датчика, ранее имевший место. Принято решение идти на пуск. В полёте ракета стала вращаться вокруг продольной оси и превысила разрешенный допуск в 7 градусов. Автоматика произвела аварийное выключение двигателей. На 32,9 с. полета произошло разрушение пакета ракеты. Блоки ракеты упали примерно в 7 км от старта и взорвались, образовав над степью 7 дымных грибов, похожих на атомные взрывы. Королёв тяжело переживал случившееся. Ведь это была его ошибка. Передавали, что вечером он сидел за столом, положив голову на руки, и произнес: «Преступники мы! Целый посёлок выбросили на ветер!» Он имел в виду, что стоимость ракеты была равна стоимости строящегося для испытателей посёлка «Заря». (Стоимость первой ракеты была 100 млн. руб., второй – 40, последующие стоили дешевле.) Анализ показал, что в результате замыкания и постоянного поступления ложной команды в системе управления, рулевые машинки сели на концевые выключатели, закрутив ракету по вращению. Были проведены длительные поиски неисправности. Она не обнаруживалась. Проверили метеосводку на день пуска. Нашли, что где-то утром прошел маленький дождик. Ухватились за эту соломинку. Поливали ракету водой, но замыкания не было. Кто-то предположил, что могла попасть на плату соль с пылью от солончаков. Посолили, полили, замкнули. На это и списали, хотя сам факт дождика весьма сомнителен: стояла жара 41 градус, ни одного облачка и, даже, если бы дождик прошел, высохло бы через 10 минут. Но причина должна быть найдена, чтобы допустить очередную ракету к пуску! Кстати, после этой, 3-ей подряд неудачи, многие члены комиссии потеряли веру, что ракета полетит, и уехали в Москву, видимо в отпуска. Но Королев верил, что полетит, полигон его поддерживал полностью. На свой страх и риск начали подготовку следующей ракеты к пуску (Р-7 №8 в МИКе с 19 июля).

Июль. Начальником штаба полигона вместо убывшего полковника А.Г. Карася назначен полковник Константин Васильевич Герчик. Он родился 27.09.1918 г., в деревне Сороги Минской области. В С А с 1938 г., закончил 2-е ЛАУ в 1940 г., Артиллерийскую академию имени Ф.Э. Дзержинского в 1950 г. Участник ВОВ в должностях: командир батареи, командир артиллерийского дивизиона, начальник штаба артполка, артбригады. Награждён орденами Красного Знамени, двумя Отечественной войны I степени, Кутузова III степени, 3-мя орденами Красной Звезды. В 1950-1953 гг. – старший преподаватель Военной академии им. Дзержинского, зам. начальника артиллерийского училища. Командовал 80-й инженерной бригадой РВГК (1954-1957).

Июль-август. Вступил в строй деревянный закрытый летний театр на 600 мест. Асфальтированы все улицы и оборудованы фонарями освещения. Сдан первый кирпичный дом около 2-й столовой. Прибыл 2-й энергопоезд (начальник инженер-лейтенант К.В. Иванов).

В конце июля на территории НИИП-5 началось создание ИП-1Д, предназначенного для работы по спутнику в составе КИК страны. ИП-1Д (НИП-1) создавался рядом с ИП-1, практически на одной территории с использованием зданий ИП-1. Он разместился между траекторной и телеметрической площадками ИП-1. Его территория состояла из двух площадок. Основная площадка была образована соединением ограждения из колючей проволоки траекторной и телеметрической площадок ИП-1. Вторая, тыловая площадка располагалась от основной через гравийную дорогу, идущую от МИК-2 к телеметрической площадке ИП-1. Часть тогда все называли ИП-1 Д (названия НИП появились позже). Индекс Д подчеркивал назначение части – для работы по спутникам, первый из которых должен был называться объектом Д. Основная часть техники ИП-1Д размещалась между траекторной и телеметрической площадками ИП-1. СЕВ и телеграфная станция ЗАС расположились в здании СЕВ ИП-1, штаб и жилые комнаты в западной половине финского домика ИП-1. Передающий и приемный центры ИП-1Д разместились в соответствующих центрах полигона. Начальник ИП-1Д полковник Н.А. Болдин, замполит подполковник А.Н. Бурлаков, зам. по измерениям подполковник В.Т. Гаребян, начальник узла связи подполковник М.П. Красильников. Офицеры ИП-1Д: майор Ю.А. Краснов, капитаны А.П. Кирюхин, Романов, старший техник-лейтенант В.П. Бондаренко, ст. лейтенант Сергеев, лейтенанты Ю.Е. Баринов, И.А. Глушанков, А.П. Завалишин, Б.И. Климов, В.В. Котов, А.Б. Кретов, А. Кривоногов, Ю.К. Ксенофонтов, В.Ф. Макаренко, Ю.И. Рябинин, И.И. Северюхин, Б.А. Семенов, Л. Чернов, техник-лейтенанты В. Вербовецкий, А. Калягин, Н. Кулибаба, Г.А. Семеновых.

21 августа в 15:25 – первый удачный запуск изделия 8К71 №8 с ГЧ М1-9. Ракета успешно отработала активный участок траектории. Головная часть, отделившись, достигла заданного района, вошла в атмосферу, окруженная раскалённой плазмой, прошла значительный участок в атмосфере и на высоте 10 километров разрушилась от термодинамических перегрузок. Измерительные средства квадрата падения ГЧ принимали информацию до высоты 98 км без сбоев и до 45 км со сбоями. Местная пресса сообщила о падении крупного метеорита. Командование полигона организовало поиск остатков ГЧ и ракеты силами личного состава базы падения и специальных поисковых подразделений. Были найдены фрагменты ГЧ и ракеты, что позволило вещественно подтвердить факт попадания ГЧ в квадрат, а также установить дополнительные причины и характер её разрушения и оплавления. При разделении ГЧ и блока «Ц» телеметрия зафиксировала их соударение. На следующей ракете во избежание этого время между прохождением главной команды на выключение ДУ и отделением ГЧ (ОГЧ) увеличено с 6 до 10 секунд.

27 августа – опубликовано сообщение ТАСС о запуске в Советском Союзе сверхдальней межконтинентальной многоступенчатой баллистической ракеты. По этому случаю в Летнем театре состоялось общее собрание офицеров полигона. С сообщением выступил генерал-лейтенант А.И. Нестеренко.

Нестеренко торжественно зачитал сообщение ТАСС. Вот его текст:

«В соответствии с планом научно-исследовательских работ в Советском Союзе произведены успешные испытания межконтинентальной баллистической ракеты, а также взрывы ядерного и термоядерного оружия.

На днях осуществлен запуск сверхдальней, межконтинентальной, многоступенчатой баллистической ракеты.

Испытания ракеты прошли успешно, они полностью подтвердили правильность расчетов и выбранной конструкции. Полет ракеты происходил на очень большой, еще до сих пор не достигнутой высоте. Пройдя в короткое время огромное расстояние, ракета попала в заданный район.

Полученные результаты показывают, что имеется возможность пуска ракет в любой район земного шара. Решение проблемы создания межконтинентальных баллистических ракет позволит достигать удаленных районов, не прибегая к стратегической авиации, которая в настоящее время является уязвимой для современных средств противовоздушной обороны.

Учитывая огромный вклад в развитие науки и большое значение этого научно-технического достижения для укрепления обороноспособности Советского государства, Советское правительство выразило благодарность большому коллективу работников, принимавших участие в разработке и изготовлении межконтинентальных баллистических ракет и комплекса средств, обеспечивающих их запуск».

Мы с большой гордостью слушали слова сообщения ТАСС. Это был первый успех нового, не известного миру полигона, успех, открывающий дорогу в космос. Это было первое сообщение о НАШЕМ полигоне (хотя и неназванном), о НАШЕЙ работе (хотя испытателей забыли упомянуть). Мыто знали, что без нас этого пуска не было бы. Как бы хорошо ни разрабатывали и ни изготовляли ракету, но без ошибок в таком сложном деле невозможно обойтись. Нам приходилось очень много работать в МИКе и на старте для устранения недостатков, чтобы она полетела, а в полёте и после полёта разбираться с недостатками работы в полете систем и агрегатов по результатам измерений. Мы вполне сознавали, что межконтинентальная ракета переломила стратегическое положение в мире. США лишились своего главного козыря – стратегической недосягаемости и неуязвимости. Ядерная дубинка, которой угрожали США, сделалась обоюдоострым оружием, и разговаривать с позиции силы стало невозможным. Правда, хвалёное ЦРУ «проспало» создание нового полигона и межконтинентальной ракеты, продолжая следить за Капустиным Яром. Поэтому в США не поверили сообщению ТАСС и объявили его красной пропагандой. Но им недолго оставалось тешить себя неверием. Скоро мы запустим первый в мире спутник, и его, летящего на орбите, и вторую ступень ракеты увидит весь мир невооруженным глазом, а эта красная пропаганда слишком наглядна и материальна!

Продолжает развиваться полигон и посёлок. 1 сентября начались занятия в новом четырехэтажном здании 30-й средней школы. В сентябре проведена вторая спартакиада полигона.

7 сентября в 14:39 проведен 2-й успешный пуск изделия 8К71 (№9 с ГЧ М1-10, на полигон пришло 10 августа). Телеметрия зафиксировала опять соударение ГЧ и блока «Ц», зафиксирован выход из строя системы наддува баков, по-видимому, из-за повреждения магистрали жидкого азота. Устойчивый приём на Камчатке наблюдался до высоты 84 км с проблесками на станциях РТС-5 на высоте 60-58,5 км. ГЧ разрушилась. Стало ясно, что требуются серьёзные исследовательские и опытноконструкторские работы по защите ГЧ от температуры в несколько тысяч градусов. Стало ясно, что имеется летающая ракета, которая может вывести на орбиту искусственный спутник Земли (ИСЗ), только за счёт уменьшения веса полезной нагрузки.