 |
|
 |
|
|
|
|
|
Под общ. ред. А.В. Агаркова.
© ГП «КБ «Южное», 2013
|
М.Н. Голик, Д.Я. Пырлик, Грачёвский почерк в испытательной работе Время неумолимо. Уходят из жизни люди, которых по праву можно назвать первопроходцами, пионерами, ставшими с годами заслуженными ветеранами отечественного ракетостроения, специалистами, чьим умом, волей и энергией был создан ракетно-ядерный щит страны. Именно благодаря их упорному, созидательному труду холодная война, длившаяся между двумя супердержавами непрерывно в течение почти всей второй половины прошлого столетия, не разгорелась и не превратилась в «горячую». Из этой когорты специалистов-первопроходцев и Виктор Васильевич Грачёв – начальник комплекса, заместитель Главного конструктора по испытаниям, член Государственных комиссий по испытаниям и принятию на вооружение и в эксплуатацию многих ракетных и ракетно-космических комплексов. Ветераны киевского Казенного предприятия «Центральное конструкторское бюро «Арсенал» с огромной теплотой и любовью вспоминают Виктора Васильевича, с которым наш коллектив непрерывно сотрудничал и поддерживал дружеские деловые отношения на протяжении 33 лет. А начало этим деловым, творческим связям было положено Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 23 сентября 1956 г. №1531-771. Этим Постановлением перед коллективом ОКБ-586 была поставлена важнейшая на то время задача – разработка, изготовление и испытания новой, оригинальной баллистической ракеты средней дальности Р-12 (8К63), а перед коллективом ЦКБ завода «Арсенал» – разработка для этой ракеты системы прицеливания, получившей в дальнейшем шифр 8Ш14. Для днепропетровских конструкторов это Постановление не было первым. Ему предшествовали Постановления ЦК КПСС и СМ СССР от 13 февраля 1953 г. и 13 августа 1955 г. При этом первое из этих Постановлений, вышедшее ещё до образования ОКБ-586 и предусматривающее разработку эскизного проекта ракеты Р-12 (8К63), адресовалось отделу Главного конструктора завода №586, возглавляемого В.С. Будником. Второе же Постановление «О создании и изготовлении ракеты Р-12 (8К63)» (с началом летно-конструкторских испытаний в апреле 1957 г.) адресовалось коллективу недавно созданного ОКБ-586, возглавляемого Главным конструктором М.К. Янгелем. Ведущим инженером по ракете Р-12 был назначен В.В. Грачёв. К моменту выхода Постановления №1531-771, т. е. к сентябрю 1956 года, коллективом ОКБ-586 уже был разработан и выпущен эскизный проект ракеты Р-12, а в цехах Южмаша (в то время – завода №586) полным ходом шло производство основных узлов и блоков, необходимых для сборки первых опытных образцов ракеты. В марте 1956 г. в соответствии с приказом министра оборонной промышленности Д.Ф. Устинова в когорту отечественных конструкторов-ракетчиков вошел Серафим Платонович Парняков – в качестве главного конструктора систем прицеливания для ракетных комплексов. Такая важная и ответственная работа, как создание системы прицеливания для ракеты Р-12, поручалась нашему коллективу впервые. Согласно директивным срокам, заданным Постановлением Правительства, до начала лётно-конструкторских испытаний (ЛКИ) ракеты Р-12 оставалось немногим более шести месяцев. За это время необходимо было выпустить и согласовать исходные данные и техническое задание на разработку системы прицеливания (СПр), разработать конструкторскую, технологическую и эксплуатационную документацию на неё, осуществить изготовление и настройку приборов в цехах завода, провести их полный цикл испытаний.
И все это за полгода? Невероятно! Но именно в это трудное для нас время в полной мере раскрылся творческий талант В.В. Грачёва – ведущего конструктора, организатора, будущего руководителя. В кратчайшие сроки нами были получены все задания и исходные данные, необходимые для разработки СПр и разработанные под непосредственным руководством и при личном участии В.В. Грачёва. 22 июня 1957 г. на Государственном центральном полигоне № 4 (пос. Капустин Яр Астраханской области) с площадки № 21 состоялся первый (и сразу успешный!) пуск ракеты Р-12. По программе её лётно-конструкторских испытаний (ЛКИ начались несколько позже назначенного Постановлением срока) прицеливание ракеты было осуществлено только что разработанной, изготовленной, прошедшей весь объем необходимых проверок и испытаний штатной системой прицеливания 8Ш14. Главным конструктором системы прицеливания 8Ш14 был доктор технических наук, Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии С.П. Парняков, ставший впоследствии вместе с руководимым им коллективом постоянным смежником ОКБ-586 по разработке систем прицеливания всех боевых и космических ракетных комплексов разработки ОКБ-586. В те далекие годы мы постоянно ощущали острейший дефицит времени. Его катастрофически не хватало. Двадцати четырех часов в сутки было мало. Р-12 ещё не принята в эксплуатацию, ещё не завершены её летно-конструкторские испытания, ещё продолжается её разработка, а Постановлением Правительства №1003-476 от 25 августа 1968 г. коллективу разработчиков ОКБ-586 и всем смежникам поручается: «В кратчайшие сроки развернуть работы по созданию более совершенной (теперь уже межконтинентальной) баллистической ракеты Р-16 (8К64)». Теперь у Главного конструктора М.К. Янгеля сомнений не было – ведущим конструктором по ракете Р-16 должен быть В.В. Грачёв.
На этой должности Виктор Васильевич проработал чуть больше года и в декабре 1959 года приказом ГКОТ В.В. Грачёв был назначен заместителем Главного конструктора ОКБ-586 по испытаниям. За короткий промежуток времени, последовавший за этими событиями, при активной поддержке и помощи со стороны В.В. Грачёва и его коллектива Центральным конструкторским бюро завода «Арсенал» разработано и сдано в эксплуатацию целое семейство систем прицеливания. Многие из них успешно эксплуатируются в Российской Федерации и в настоящее время. И в каждой из этих систем есть частица труда Виктора Васильевича. Все, кто знал Виктора Васильевича Грачёва, отмечают помимо несомненного таланта конструктора и организатора его беспредельную преданность работе, скромность, строгость, но справедливость, способность к полной самоотдаче и умение повести за собой коллектив. Отличительной чертой В.В. Грачёва как руководителя было глубокое понимание задач, которые приходилось решать как проектантам и конструкторам ракет, так и разработчикам смежных систем. Благодаря этому согласование характеристик систем с характеристиками ракет и ракетных комплексов в целом всегда заканчивалось разумным компромиссным решением. За это его ценили и уважали как М.К. Янгель и В.Ф. Уткин, так и другие Главные конструкторы-смежники.
Не менее ценным качеством В.В. Грачёва было умение живо воспринимать идеи своих коллег, верно определять их значимость, придавать им завершенную форму. И всё это неизменно сочеталось с благожелательным отношением и дружеской поддержкой. Виктор Васильевич очень бережно относился к людям, работавшим вместе с ним и под его началом, поддерживал любую разумную инициативу, умел ценить талантливых и способных специалистов. Виктор Васильевич имел свой, чисто грачёвский, почерк в работе, который нельзя было спутать ни с каким другим, свой особый стиль руководства, неотделимый от его темперамента, индивидуальных особенностей его внешне сурового характера. В наше прагматичное время трудно себе представить, что люди могли работать ради высокой идеи – шкала ценностей была иной. Они почти не думали о себе – им просто не хватало на это времени. Главными в их жизни были: работа, долг, Родина. Им довелось испытать огромное счастье творчества и побед, причастности к великим историческим событиям. Таким человеком был и В.В. Грачёв. Соратники и ученики В.В. Грачёва продолжают его дело и свято хранят память об этом замечательном человеке. Это о таких, как В.В. Грачёв, поэт Константин Ваншенкин написал: А утвержденья эти лживы, |
|
|||
| Ракета в ШПУ |
До старта оставалось немногим больше часа. Все шло хорошо, только очень тяжело преодолеть нервное напряжение, которое создается вокруг заправленной ракеты. На площадке, как всегда, многолюдно. Здесь и смежники, и заказчики и, естественно, наши специалисты из КБЮ, большинство в спецодежде. Присутствовали руководители Министерства, РВСН и многочисленные гости. На командном пункте находились председатель Госкомиссии А.Н. Соколов, В.В. Грачёв, другие члены Госкомиссии и руководства полигона. Остальные были на наблюдательном пункте (в том числе я, М.К. Янгель, Главком РВСН Н.И. Крылов и др.), наскоро возведенном вблизи от пусковых установок. Раздается команда «Пуск». Открывается защитная крыша первой шахты и из нее стартует первая ракета. Старт прошел нормально, и ракета легла на свою траекторию.
Через пять минут из второй шахты стартует вторая ракета и… о, что это такое?! На высоте порядка сотен метров она резко качнулась назад, затем также резко вперед, в результате чего вторая ступень отломилась от первой по верхнему днищу бака О-I, по инерции полетела дальше, упала в песок и взорвалась.
А первая ступень с работающим двигателем, став неуправляемой, начала выписывать «пируэты»: полетела в сторону, затем горизонтально и, в конце концов, тоже врезалась в песок и взорвалась.
Через несколько минут, когда мы пришли в себя после увиденного, слышим трансляцию разговора из командного пункта:
А.Н. Соколов: «Виктор Васильевич, что будем делать? Пускать третью или не пускать?».
В.В. Грачёв: «Считаю необходимым пускать!».
А.Н. Соколов (командует): «Война, так война! Пуск!».
Ракета стартовала без замечаний и благополучно достигла цели.
Можно представить себе, сколько мужества и высокой ответственности надо было иметь, чтобы принять такое решение.
Но случались в испытательной работе и курьёзные случаи.
|
|||
| В.В. Грачёв в минуты перекура |
Летом 1958 г. произошел аварийный пуск ракеты Р-12 (8К63) с полигона Капустин Яр. Она не пролетела и половины положенного расстояния. Было принято решение сформировать бригаду и вылететь на место падения. Возглавлял комиссию Виктор Васильевич. От нашего КБ входили в нее я и С.А. Матюшенков.
Вылетели мы из Капустина Яра самолетом Ли-2. К вечеру долетели до базы полигона, расположенной на окраине г. Аральска, где и заночевали в каком-то бараке. Стояла жуткая жара, а рядом с бараком – Аральское море. Виктор Васильевич предложил пойти покупаться. Пошли. Вода – прелесть, не хочется выходить. Виктор Васильевич говорит: «А что если вымыть голову мылом, не слипнутся волосы?». Я отвечаю, что родился и вырос на Каспийском море, где многократно мыл голову мылом и ничего неприятного не происходило.
Сказано – сделано. Намылились. Но как только начали смывать, волосы превратились в какую-то липкую, не растворимую в морской воде массу. Вот тут Виктор Васильевич и обрушил на меня свой гнев: «Ты меня подбил, что теперь будем делать?».
Пришли в свой барак. К счастью, после многократного отмывания пресной водой удалось добиться желаемого результата, волосы приобрели нормальный вид.
Наутро мы продолжили путь к месту падения ракеты.
|
|||
| Капустин Яр. Ракетчики у памятника первому начальнику полигона В.И. Вознюку |
И.Н. Сапожников,
бывший Главный конструктор НИИ Прикладной механики, г. Москва
А.А. Ищенко,
ветеран НИИ Прикладной механики, г. Москва
Владеть собой – одно из главных качеств испытателя
60 - 80-е годы прошлого столетия – это напряженная работа над созданием оборонного щита нашей Родины, в которой участвовали, кроме головной фирмы КБ «Южное», большое количество предприятий-смежников: двигателисты, управленцы, гироскописты, разработчики стартового оборудования и др.
Одним из самых ответственных этапов этой работы были натурные испытания на полигоне, где, как правило, совмещались летные и зачетные испытания. Руководил этими испытаниями Виктор Васильевич Грачёв.
Нам, представителям предприятия гироскопистов Главного конструктора В. И. Кузнецова, неоднократно приходилось участвовать в испытаниях ряда ракетных комплексов. Испытания не всегда проходили гладко. Возникали сложные вопросы, давили сроки, многие вопросы были на стыке разных систем, при этом сталкивались разные мнения о причинах замечаний и отказов.
Виктор Васильевич всегда занимал в этих спорах объективную позицию. Это его качество, наряду с глубокими техническими знаниями по всем изделиям и его системам и эрудицией, позволяло находить правильные решения.
Высокие человеческие качества Виктора Васильевича, его доброжелательное и в то же время принципиальное отношение к товарищам по работе из разных организаций и ведомств позволяли сплотить коллектив испытателей и нацелить его на решение ответственных задач по испытаниям и передаче в эксплуатацию сложнейших изделий ракетной техники, составивших основу ракетного щита Родины.
|
|||
| Идет заправка ракеты Р-12 |
Успехи в создании ракет на высококипящих компонентах топлива, достигнутые КБЮ под руководством Главного конструктора М.К. Янгеля, предопределили дальнейшие пути развития нашей ракетной техники. Создаваемая КБЮ техника всегда отличалась высокой надёжностью, точностью и удобством в эксплуатации.
Испытания на полигоне – это ежедневный, тяжёлый, изнурительный труд, постоянное сомнение в правильности принятых решений, неполная удовлетворённость результатами отработки техники и, наконец, постоянный поиск новых решений. Испытательная деятельность – это работа ума и нервов, это ежедневная и ежечасная потеря душевных сил, это постоянная смена эмоций. Поэтому владеть собой, держать себя в руках – одно из наиболее необходимых качеств, от которых зависит успех деятельности испытателей и безопасность как их самих, так и других участников испытаний.
Виктор Васильевич, как руководитель испытаний от головной организации, удовлетворял всем необходимым требованиям как специалист и организатор. При определении причин отказов, в спорах между испытателями смежных организаций он принимал объективные решения только после полного выяснения причин отказов и технически обоснованных мер по их устранению.
Команде испытателей от НИИ ПМ было легко и интересно с ним работать.
Виктор Васильевич всегда поддерживал предложения, направленные на обеспечение качества и надёжности изделий, даже если они приводили к изменению планового времени этих работ. Он поддерживал предложения по проведению повторных работ, если у кого-то возникали сомнения в результате предыдущих. В своей деятельности Виктор Васильевич был доступен для любого участника испытаний.
В тяжёлых условиях работы на полигоне испытатели брали с него пример – как стойко месяцами встречать рассвет в казахстанской степи, руководить работой испытателей, проявлять заботу о них.
И пусть в настоящее время нас разделяет граница, мы вспоминаем трудные, но победные в ракетной технике годы и дружбу испытателей КБЮ и НИИ ПМ.
И когда мы, испытатели, собираемся по знаменательным датам, всегда поем нашу полигонную песню – как гимн живым и ушедшим от нас испытателям:
Заправлены ракеты, конечно, не водою,
И кнопку пусковую пора уже нажать.
Давайте, друг, в сторонку мы отойдем с тобою.
Ох, только б улетела! Не дай нам Бог сливать.
Я знаю, друзья, что пройдет много лет —
И мир позабудет про наши труды.
Но в виде обломков различных ракет
Останутся наши следы!
М.Н. Зрелов,
Конструкторское бюро специального машиностроения, г. Санкт-Петербург
Сплоченная команда «птенцов Грачёвых»
Длительная, с 1967 года, совместная работа с Виктором Васильевичем Грачёвым позволяет мне оценить его как руководителя в области ракетной техники и замечательного человека, которому были присущи высочайшая техническая эрудиция и бесконечная человеческая порядочность.
|
|||
| Разработано в КБСМ: поезд и пусковая установка БЖРК |
Одним из замечательных качеств Виктора Васильевича, как руководителя, было умение работать с коллективом не как со штатом подчиненных ему сотрудников, а как с командой единомышленников, подобранной, воспитанной и выученной для реализации конкретной задачи – научить ракету летать.
И эта сплоченная команда «Птенцов Грачёвых» влила в себя представителей смежных организаций, участвующих в отработке изделия на этапе совместных летных испытаний.
Виктор Васильевич обладал удивительной особенностью хватать на лету мысли и идеи людей, работающих с ним, и всегда прислушиваться к их мнениям и высказываниям.
Мне лестно было быть принятым в эту «Грачёву стаю», вылетающую на полигон вместе работать и дружить. «Стая» также принимала в свой коллектив представителей Минобороны, которые не служили, а работали для достижения общей цели.
И даже если на конкретном этапе пути команда с «вожаком» вдруг на мгновение не знала, куда «лететь», В.В. Грачёв всегда сохранял спокойствие и выдержку. Он не позволял в деле суеты, ни разу насильно не требовал от подчиненных немедленного решения возникшей проблемы. Решение находилось, и продолжалось движение вперед.
И так этап за этапом, практически всегда сложно и в муках продвигались вперед.
И как результат работы – «полет ракеты звонкий»...
В. А. Быстрицкий,
ветеран НИИ автоматики и приборостроения, г. Москва
На испытаниях он всегда был Главным
Начальный период моей работы в НИИ автоматики и приборостроения (НИИ АП) практически совпал с началом взаимодействия нашей организации с КБ «Южное».
За годы совместной работы с КБЮ Днепропетровск для меня стал второй родиной. Командировки туда были столь частыми, что сотрудники КБЮ часто спрашивали, где я больше бываю – в Москве или Днепропетровске?
Работы велись в сжатые сроки, этапы перекрывали друг друга, что требовало оперативного решения вопросов, создания предельно ясных документов: однозначных, исключающих ошибки и позволяющих в короткие сроки создать качественную, современную технику. Текущие вопросы решались по телеграфу, вопросы, требующие обсуждения, – командировками. Спорные вопросы выносились на Совет Главных конструкторов или Госкомиссию.
Сколько их было – телеграмм, командировок, Советов Главных конструкторов, Госкомиссий, работ на полигонах. Поезда, вездеходы, самолеты, вертолеты, вокзалы, аэропорты, гостиницы... Бессменный коллега автора в командировках и поездках, в решении вопросов, оперативном выпуске и согласовании документов – В.А. Мурашов, ведущий инженер нашего подразделения.
В КБЮ наиболее часто контактировали с коллективом Виктора Васильевича Грачёва, отделом Л.А. Грибачёва. Работы по нашей системе сопровождал сектор Б.И. Горина – специалиста въедливого, докапывавшегося до сути вопроса, напористого, можно сказать, агрессивного в решении широкого диапазона технических задач. Но если уж он соглашался с техническим решением, то отстаивал его дальше так же упорно, как раньше не воспринимал. За глаза и мы, и подчиненные звали его «Учитель», и это было справедливо – он действительно учил нас добросовестности в работе. Такими были и его сотрудники Г. Тагулов, Е. Соборницкий, В. Яруга. Конечно, они были нам ближе, и не только по уровню знаний и работы, они были и коллегами, и друзьями по жизни. Поэтому служебные вопросы переплетались и решались не только в рабочее время, но и в гостинице.
Первым этапом взаимодействия были работы по разработке, а позже – по испытаниям на полигоне ракетного комплекса МР-УР-100 (15А15).
Испытания проходили трудно, с довольно большим количеством нестыковок и в условиях далеко не идеальных. Достаточно сказать, что работы проходили в полуразвалившемся здании МИКа, и для снятия (установки) приборов необходимо было все изделие на транспортировочном приспособлении подкатывать вручную под крюк мостового крана (ни кран, ни привод транспортировочного приспособления не работали).
Виктор Васильевич Грачёв возглавлял бригаду «толкачей» из своих и наших испытателей, приговаривая при этом: «А все-таки оно полетит».
И, в конце концов, изделие успешно прошло летные испытания и было принято на вооружение.
Следует отметить, что Виктор Васильевич всегда выступал арбитром в наших спорах с подчиненными ему сотрудниками и далеко не всегда отстаивал их точку зрения. Если видел, что наиболее оптимальным является наше решение, для начала с этакой хитрой улыбкой расспрашивал нас, что мы можем сделать, а что нет, и уже потом принимал решение: «Делать будут сотрудники КБЮ по исходным данным НИИ АП в части системы управления».
На испытаниях он всегда был Главным над всеми специалистами и нашими, и КБЮ. Ему подчинялись все и по техническим, и по бытовым вопросам. Организационно-технические вопросы решались группой ведущих.
Это действительно были Ведущие с большой буквы, быстро схватывавшие суть вопроса и умевшие организовать его решение. В. Кошик, В. Чеховский, В. Маляревский, Е. Шейко – к ним можно было обращаться по всем вопросам, и когда где-то «пробуксовывало» общее дело или кто-то занимался «спихотехникой» – затягивал сроки, – они быстро нормализовывали ситуацию. К ним же обращались за помощью и в решении бытовых вопросов, будь то поселение в гостиницу или отсутствие билетов на поезд или самолет. Отказа не было, и все же всё это, в конечном счете, было предусмотрено и организовано В.В. Грачёвым. Его опыт, знания, умение работать с людьми и сегодня сопровождают нас в работах по испытанию новых изделий.
|
|||
| Ракета МР-УР-100 в транспортно-пусковом контейнере |
Его последователи и сегодня возглавляют коллективы КБЮ и наш в работах по программам «Морской старт», «Наземный старт».
Разумеется, до начала активного взаимодействия со смежниками вообще и с КБЮ, в частности, автор прошел определенный путь обучения в стенах родной организации. Первыми учителями были С. Симонов, А. Винник, И. Елизарова. Они учили читать и анализировать исходные данные на очередную работу, выявлять недоговоренности, добывать недостающие материалы, взаимодействовать со смежными подразделениями – разработчиками вычислительной техники, командных приборов, приборов управления исполнительными элементами, программно-математического обеспечения. Они учили строить архитектуру систем управления, учили профессии «комплексника».
Есть, оказывается, такая специальность, которой не учат в институтах, обучение которой выливается в годы, и это далеко не предел. «Комплексник» начинает свою работу с начала заказа, заканчивает сдачей готовой продукции Заказчику, а в промежутке отвечает за все допущенные недочеты, пусть не один, вместе с другими подразделениями, но всегда.
Виктор Васильевич Грачёв всегда был «комплексником», решающим задачи и разработчика, и испытателя, и Заказчика.
|
|||
| Члены Государственной комиссии в НИИ АП |
В.М. Елисеев,
ветеран КБ «Южное»
Испытатель от Бога
Удивительные качества В.В. Грачёва: скромность, безграничная преданность делу, спокойствие и хладнокровие в любой обстановке, взвешенность принимаемых решений, глубокий анализ результатов испытаний (отказов, отклонений от нормы в работе техники), быстрая оценка обстановки и оперативное принятие решения в экстремальных ситуациях, внимательное отношение к испытателям, с которыми работал и участвовал в испытаниях, – снискали ему глубокое уважение.
При работе на полигонах он руководил не только испытателями нашего КБ (бригаду для участия в испытаниях, как правило, Виктор Васильевич подбирал сам), но и представителями многочисленных смежных организаций-разработчиков из Москвы, Ленинграда, Харькова, Киева, других городов. Несмотря на многочисленный коллектив участников испытаний, присутствие В.В. Грачёва на полигоне как технического руководителя всегда исключало излишнюю нервотрепку, которая могла бы возникнуть в условиях проведения испытаний, а его кабинет был местом для совещаний представителей различных организаций на уровне ведущих специалистов. При этом Виктор Васильевич внимательно слушал, не вмешиваясь в процесс обсуждения рассматриваемого вопроса, хотя страсти иногда сильно накалялись. Когда же все расходились, своим специалистам он говорил: «Что вы ругаетесь, шумите? Все равно будет так, как должно быть!». И потом обсуждаемый вопрос с учетом того, что слышал технический руководитель, решался на уровне Госкомиссии так, «как должно быть».
Все вопросы, за редким исключением, возникающие при испытаниях, решались силами специалистов, находящихся на полигоне. Виктор Васильевич считал, что в КБ за помощью надо обращаться только в крайних случаях, когда нет необходимых специалистов в бригаде испытателей. А ведь проблемы при пусках ракет были самые разнообразные. Не всегда испытания проходили успешно, случались мелкие отказы, аварии и даже катастрофы. С мелкими отказами справлялись во время предстартовой подготовки, даже в режиме прохождения циклограммы пуска. Спасались от прекращения подготовки пуска с помощью электрических перемычек, дополнительных включений или отключений отдельных элементов и других решений. Но бывало, что спасало ситуацию волевое решение технического руководителя «на грани риска».
Вот яркий пример. Во время летно-конструкторских испытаний при подготовке к пуску одной из ракет «Зенит» шла 90-минутная циклограмма. Завершалась заправка РН компонентами топлива. И тут произошел сбой автоматического режима заправки первой ступени жидким кислородом. Было принято решение о переходе на ручное управление окончанием заправки. Закрытие заправочных клапанов при достижении заданного уровня заправки было выполнено с отклонением от режима. В результате этого бак окислителя первой ступени оказался недозаправлен на пять уровней системы контроля заправки (около одной тонны). Это недопустимо, а до пуска – не более пяти минут. Я бегу на командный пункт, докладываю Виктору Васильевичу. После секундных размышлений последовал ответ: «Понял. Иди!».
И вот старт ракеты. Наш баллистик А. Тодоров стоял рядом и твердил: «Не долетит первая ступень, не долетит!». По громкой связи шел репортаж: «Полет нормальный». Наконец: «Есть отделение первой ступени!». Долетела!
О чем думал Виктор Васильевич, когда принимал решение о пуске, неизвестно. Может быть, знал, что баллистики всегда закладывают с запасом дозы заправки компонентов топлива. Спустя несколько лет, когда участники первого пуска «Зенита» собрались отметить 10-летие этого события, он мне напомнил этот случай: «А ты хотел прекратить пуск. Долетела!».
Нет смысла перечислять даже индексы ракет, испытаниями которых много лет руководил Виктор Васильевич. Он осваивал первый ракетный полигон Капустин Яр, не месяцы, а годы провел на Байконуре, испытывал ракеты в Плесецке. А в общем, он всегда был там, где нужнее, как считал он сам, как считал Генеральный конструктор.
|
|||
| Ракета-носитель «Зенит-2» на стартовой Позиции |
Осуществляя техническое руководство испытаниями на полигонах, Виктор Васильевич внимательно приглядывался к испытателям, работающим рядом с ним, оценивая их способности вести испытания. В результате определился костяк специалистов из состава головного испытательного отдела, на которых он мог положиться и которым мог доверить в отдельных случаях выполнение обязанностей технического руководителя. Среди таких специалистов были В.Ф. Рыков, С.А. Матюшенков, Л.А. Грибачёв, Б.И. Горин, А.А. Братский, С.Ф. Чернавин, А.А. Михальцов.
Высоким авторитетом специалиста, испытателя, руководителя, человека Виктор Васильевич пользовался у всех, с кем работал и общался. А это были руководители и ведущие специалисты полигонов, многочисленных предприятий-разработчиков систем и агрегатов ракетных комплексов, многих министерств и ведомств, не говоря о наших работниках КБ и завода.
Главный конструктор КБСМ Владимир Сергеевич Степанов – разработчик шахтных стартовых комплексов писал: «Коллектив специалистов на полигоне головной ракетной фирмы КБ «Южное» всегда возглавлял Виктор Васильевич Грачёв – мудрейший оптимист и прекрасный человек». И далее: «Постоянно работающим на полигоне составом конструкторов КБ «Южное» руководил многоопытный, незаменимый Виктор Васильевич Грачёв».
|
|||
| В.В. Грачёв и Генеральный конструктор КБ «Южное» В.Ф. Уткин |
Ирина Викторовна Стражева (вдова М.К. Янгеля) в своих воспоминаниях о Михаиле Кузьмиче приводит слова Главного конструктора: «Когда на Байконуре Виктор Васильевич Грачёв, я спокойно могу заниматься делами. Удивительный человек: немногословен, деловит и знает до тонкостей нашу технику. Испытатели космодрома относятся к нему с глубочайшим уважением. Орел! Иначе не скажешь!».
Разве можно желать более высокой оценки работы технического руководителя испытаниями ракетных комплексов?!
Таким был Виктор Васильевич Грачёв – Создатель ракетной техники, выдающийся Ракетчик, Испытатель от Бога, редкой души Человек.
Таким остался он в памяти тех, кто с ним работал.
Таким должны знать и помнить его настоящие и будущие поколения работников КБ «Южное» им. М.К. Янгеля – Главного испытателя ракетно-космической техники нашего конструкторского бюро.
С.Ф. Чернавин,
ветеран КБ «Южное»
Показательные пуски ракет «Сатана»
Однажды вызывает меня В.В. Грачёв к себе и дает команду на оформление командировки на Байконур. Я спросил, с какими задачами должен лететь. «Задачи будем решать на месте», – ответил Виктор Васильевич. Что ж, оформляю командировку, завтра с утра вылет самолетом на Байконур, пытаюсь записаться на самолет. Не записывают, начальник отдела 29 заявляет, что этим самолетом командует Б.И. Губанов. Иду к Борису Ивановичу, он дает команду прибыть завтра в 8 часов в аэропорт. Утром прибыл в аэропорт, встретил начальника экспедиции на Байконуре Григорий Федотыч Глушко, он с экипажем самолета готовился к вылету.
Вскоре прибывают остальные пассажиры: Б.И. Губанов, В.В. Грачёв, А.Ф. Владыко (райинженер ВП 227), Василий Дмитриевич Крючков (заведующий оборонным отделом ЦК КПУ).
Садятся все в самолет, в том числе и Г.Ф. Глушко. Самолет Як-40 салон немедленно взлетает и берет курс на Байконур. Я и Глушко разместились в хвосте самолета. Вскоре открывается дверь салона, и нас приглашают в салон. За накрытым столом сидит почтенная компания. Оказывается, у Бориса Ивановича день рождения. За разговорами незаметно пролетело время, садимся в Астрахани. Время обеда, идем в ресторан. Компания собралась дружная и уговаривать никого не пришлось. Через три часа вылетаем дальше и еще через три часа садимся в аэропорту Байконура. На следующий день Б.И. Губанов и В.Д. Крючков едут с визитом к начальнику полигона, а В.В. Грачёв, А.Ф. Владыко и я – С.Ф. Чернавин едем на 42-ю площадку в МИК.
Виктор Васильевич собирает совместное совещание руководителей отделов 2-го управления Байконура и представителей промышленности, ставит боевую задачу: «Провести подготовку и показательные стрельбы двух ракет 15А18».
Виктор Васильевич четко напоминает задачи каждого подразделения, каждого номера боевого расчета, порядок их выполнения и доклада об исполнении.
Руководство по испытаниям и подготовке ракет к пуску поручено:
- от 2-го управления полигона Байконур – начальнику комплексного отдела полковнику Г.Д. Антонову;
- от КБ «Южное» – С.Ф. Чернавину;
- общее руководство всеми работами и проведение пусков – В.В. Грачёву .
Все необходимые испытания и работы на технической позиции были проведены в соответствии со штатной документацией.
Ракеты доставлены на стартовую позицию и установлены в ШПУ, проведены предстартовые проверки и заправка компонентами топлива. Замечаний по проведенным работам не было. Работы по испытаниям и проведению пусков ракет проводились с командного пункта площадки 111.
За пультом командира находился и осуществлял пуск первый номер боевого расчета начальник 2-го управления полигона Байконур полковник Б.Е. Алескин.
Технический руководитель испытаниями В.В. Грачёв и я также находились в командном отсеке командного пункта.
Подготовка к пуску проходила нормально без замечаний, но перед самым пуском, перед нажатием кнопки «Пуск», пришло срочное донесение по ЗАСу из штаба полигона.
Началось запретное время проведения пусков по спутниковой обстановке, кроме того, в районе Охотского моря в прямой радиовидимости барражировал корабль США с измерительным комплексом для определения и засечки характеристик траектории, ГЧ и вообще всего, что «под руку» попадется. Запрет этот действовал строго.
Что делать? Отменять пуск или переносить сроки пуска! Если благополучной спутниковой обстановки можно дождаться (отсутствие на какое-то время спутников-шпионов в этом районе), то «измерительный» корабль может там находиться неопределенное и очень продолжительное время. Все эти вопросы стояли перед В.В. Грачёвым. От его решения зависело проведение пуска. Я видел, как нелегко ему дается решение этого вопроса, хотя внешне он этого не показывал. Конечно, проще всего было бы запретить пуск, но это тоже не решение вопроса. У нас больно уж многие любят запретить что-либо делать. А делать-то все же это нужно.
Очевидно, проанализировав все эти вопросы, Виктор Васильевич принимает решение: «Проводим пуск».
Б.Е. Алескин предупреждает: «Виктор Васильевич, ответственность берете на себя». «Беру», – отвечает Виктор Васильевич.
|
|||
| Старт ракеты 15А18 |
Первый номер боевого расчета Б.Е. Алескин нажимает кнопку «Пуск» на пульте командира. Система управления ракеты приняла команду «Пуск» и развернула пусковую циклопрограмму с выдачей команд по подготовке и запуску двигателя ракеты первой ступени. На командный пункт приходят донесения об исполнении этих команд. Наконец команда поступает на ПАД – и ПАБ выстреливает ракету из контейнера. Ракета на долю секунды как бы зависает над шахтой и раздается «хлопок» запуска маршевого двигателя первой ступени. Ракета с набором скорости взмывает ввысь и ложится на заданный курс траектории по объекту «Кура». Пуск прошел нормально.
Виктор Васильевич просит разрешения у боевого расчета закурить. Хотя курение в отсеке боевого расчета запрещено, никто не возражает.
Выходим из командного пункта. Виктор Васильевич спрашивает: «Что, Сергей Федорович, правильно я принял решение?». «Безусловно, – отвечаю я. – Жди, когда они оттуда уберутся».
Второй пуск провели через два дня. Спутниковую обстановку выбрали благоприятную, а корабль с измерительным комплексом ушел из этого района, очевидно, в надежде, что в ближайшее время пусков не будет.
Подготовка и пуск прошли нормально. Через день, после второго пуска и обработки телеметрической информации, Виктор Васильевич сделал «разбор полетов». Телеметристы доложили результаты обработки телеметрии. Все было в норме, не считая небольших сбоев в системе измерений.
В.В. Грачёв всем выразил свою признательность и благодарность за проведенную подготовку и пуски ракет с хорошими результатами. На этом же совещании выступил заведующий оборонным отделом ЦК КПУ В.Д. Крючков. В своем выступлении он подчеркнул важность и необходимость проведения работ по созданию и эксплуатации новых ракетных комплексов. Он отметил правильное и принципиальное поведение В.В. Грачёва по решению вопроса пуска первой ракеты в условиях дефицита времени. Также от имени ЦК КПУ объявил всем благодарность и пожелал дальнейших успехов.
|
|||
| В.Д. Крючков (в центре) на митинге на ЮМЗ. С 1951 по 1974 гг. работал на ЮМЗ: ст. мастером, зам. начальника цеха, начальником цеха (1951-1969); секретарем парткома ПО ЮМЗ (1969-1974). В 1974-1984 гг. – зав. отделом оборонной промышленности ЦК КПУ |
На следующий день летим домой в Днепропетровск. Как обычно – посадка самолета на дозаправку посреди пути. На этот раз посреди пути оказался Оренбург. Время обеденное, и нам тоже нужно немного дозаправиться.
Идем в ресторан, а там тоже оказывается обед. Тут Глушко «вступает в свои функции» и договаривается с администрацией. Минут через 10 нас приглашают в ресторан. В ресторане посетителей нет – какие посетители, ведь обед же. Но стол уже накрыт. Садимся, решили отметить удачную работу. И тут пошли тосты за проведенную работу, за В.В., за КБ и т.д. и т.п. Кому-то захотелось закурить, как на грех ни у кого не оказалось сигарет, в ресторане тоже. Но работники ресторана не растерялись и принесли по отличной сигаре каждому. И вот мы сидим и дымим сигарами, как «проклятые» капиталисты. Сидеть, конечно, неплохо, но нужно лететь дальше, ближе к дому.
Часа через три взлетаем. Летим. Проходит какое-то время, чувствуем – пошли на посадку. Сели, я гляжу – написано «Днепропетровск», но никто не встает со своих мест, один Григорий Федотыч бегает и убеждает всех, что мы в Донецке. Грачёв тоже увидел, что мы в Днепропетровске, и говорит: «Сергей, давай выходить».
Пока мы судили да рядили, самолет дозаправился и снова взлетел. И мы вместе с ним, естественно. Выясняем – куда летим? Оказалось, сопровождаем дорогого гостя В.Д. Крючкова в Киев. Что делать, на лету не выпрыгнешь, прилетаем в Киев. Провожаем дорогого гостя и через некоторое время летим, наконец-то, в Днепропетровск.
Все развезло – нелетная погода –
Дожди стеной, туманы по утрам.
Я отсидел без малой четверть года
И расстаюсь с тобою, Тюра-Там.
Мне надоело день и ночь работать,
Мне надоело люксово житье,
Три раза в день худых сайгаков лопать
И крепкое спиртовое питье.
Прощай, песок, прощай, колючий ветер,
Прощай, моя не снятая звезда!
Быть может, я Вас больше и не встречу,
Быть может, расстаемся навсегда.
Еще денек, и с самолета низко
Днепропетровск увижу сквозь туман,
И я пойму, что все ж не стал мне близким
Песчано-желтый город Тюра-Там.
(Стихи В.П. Чеховского)
А. А. Братский,
ветеран КБ «Южное»
Виктор Васильевич спас мне жизнь
Шёл май 1966 года. Наступил завершающий этап лётных испытаний родоначальницы «Сатаны» – ракеты Р-36 (8К67). Осталось провести пуск одной ракеты №30Л, прошедшей к этому времени успешно все виды наземных и транспортировочных испытаний. И провести этот пуск требовалось безаварийно и без замечаний.
Председатель Госкомиссии М.Г. Григорьев нас и испытателей полигона торопил с подготовкой ракеты к пуску и проведением пуска непременно в мае… по политическим мотивам.
Как мне помнится, утром 12 мая ракету должны были оттранспортировать на стартовую площадку №141, расположенную за 30 км от МИКа пл. 42, с целью проведения последнего пуска лётно-конструкторских испытаний ракетного комплекса Р-36 (8К67) и сдачи его на вооружение СА СССР.
Это утро было почти безоблачным, безветренным и тёплым по-летнему… Встал вопрос, целесообразно ли чехлить ступени ракеты, если транспортировка на стартовую площадку займёт не более одного часа, и ожидать дождя на Байконуре в это время, что ждать хорошей погоды у моря.
Все испытатели – военные и гражданские – с целью сокращения времени загрузки ракеты в пусковую установку были против чехления ступеней ракеты, так как на это требовалось много времени. Один Виктор Васильевич, исходя из поговорки «чем чёрт не шутит», предлагал работать строго по эксплуатационной документации. Но мы совместно с военными испытателями его убедили, что эту операцию проводить нецелесообразно, при этом достигалась экономия времени на подготовку ракеты к пуску.
Главная причина, почему Виктор Васильевич уступил, – это сообщение с Камчатки, что в ближайшее время там ожидается резкое ухудшение погоды, что может сорвать пуск в намеченный день из-за невозможности поднятия в воздух авиации (непременное условие принятия головной части в районе цели). Необходимо было экономить время проведения подготовки ракеты к пуску по всем операциям.
И вот ступени ракеты повезли на стартовую площадку. Буквально через 20 - 30 минут пришло неожиданное сообщение с полдороги, что транспортировочная кавалькада попала под сильный кратковременный ливень. Это действительно прозвучало, как гром среди ясного неба. Что ж, говорили мы, это как продолжение транспортировочных испытаний в сложных метеоусловиях без зачехления ступеней.
|
|||
| Ракета в ШПУ |
Результаты этих испытаний проверим на старте. По технологии того времени проверить, как ракета выдерживала ливень, можно было только после стыковки ступеней, загрузки ракеты в пусковую установку и подключения к ракете наземных регламентных средств. Результаты проверок оказались плачевнее, чем предполагали мы: – большинство разъёмов бортовой кабельной сети оказались залитыми дождевой водой, и пуск ракеты в намеченное время не возможен, так как необходимо расстыковывать большинство бортовых разъёмов и сушить их прямо на ракете, находящейся в шахтной пусковой установке (ШПУ).
Проблема была также в том, что «как сушить» не было предусмотрено технологией, а в ШПУ было очень прохладно. Необходимо было внешнее тепло. Мы решили использовать мощные лампы накаливания, нарушая все требования техники безопасности.
Это был поучительный урок для нашей техники вообще. В нашем КБ безотлагательно развернули работы по возможности заливки кабельных разъёмов герметизирующим составом (это было реализовано успешно уже в следующих разработках КБЮ).
Сушили ракету круглосуточно целую неделю, пока не получили требуемое значение сопротивления изоляции бортовой кабельной сети. Погода на Камчатке за это время действительно ухудшилась, так что, поставив ракету в режим боевой готовности, пусковой расчёт из военных и гражданских испытателей перешел в режим круглосуточного боевого дежурства в ожидании улучшения погоды в районе падения головной части.
Это дежурство длилось больше недели. И вот 28 мая, в субботу, в связи с сообщением с Камчатки о безнадёжности улучшения погоды в ближайшие 2-3 дня в районе падения головной части председатель Госкомиссии и технический руководитель в лице Виктора Васильевича приняли решение дать возможность отдохнуть всему боевому расчёту, участвующему в пуске ракеты.
Все испытатели восприняли это решение как желанный подарок руководства, так как все расчеты устали изрядно, да и погода стала располагающая и манящая к активному отдыху – дни стояли по-весеннему теплыми, а солнце было ещё ласковым.
Наша экспедиция после обеда выехала отдыхать на искусственный источник в 20 км к северу от площадки №43. Дежурная военная охрана полигона устроила временный небольшой бассейн, где можно было и поплавать, и понырять. И это все посреди пустыни. Идиллия! Там, далеко от монтажно-испытательного корпуса и стартовой площадки, легче скоротать время, а здесь, в городке, оно будет тянуться бесконечно.
Отдыхалось прекрасно и в удовольствие всем.
К вечеру мы начали собираться ехать обратно на нашу площадку, где ждал нас заказанный на более поздний час ужин с возможностью расслабиться после трехнедельной непрерывной работы.
И вот напоследок, как и все, я решил ещё раз нырнуть и поплавать. И… я поскользнулся (трамплин был мокрым) и нырнул весьма неудачно. В итоге – в воде я потерял сознание и выбраться из бассейна сам уже не смог. Вытащив меня из воды, мои товарищи решили, что у меня вывихи шейных позвонков, так как я жаловался на необъяснимую скованность и тупую боль в районе шеи.
Нашлись «умельцы-костоправы», которые уже приступили было к «правке» моих позвонков.
|
|||
| Старт ракеты Р-36 из ШПУ |
И вот в этот момент Виктор Васильевич, умудренный жизненным опытом и повидавший немало во время Великой Отечественной войны, решительно выступил в защиту моей жизни (уже в госпитале я узнал, что правка «вывихнутых позвонков» могла закончиться для меня плачевно). Грачёв дал команду немедленно прекратить все манипуляции с моими позвонками, уложить меня на заднее сидение «Волги» и отправить срочно в госпиталь в г. Ленинск (а это более 70 км, 20 из них – бездорожье).
В госпитале, несмотря на субботний вечер, мне сделали сразу рентген шейной области и подтвердили, что повреждены два позвонка и любое дополнительное механическое вмешательство могло и может кончиться трагически. А выдержал я такую опасную транспортировку только благодаря шейным мышцам, которые взяли на себя «сохранительную» функцию (в студенческие годы я занимался борьбой самбо и тренировка мышц шеи была обязательной).
Так я оказался на два месяца подвешенным за подбородок на наклонной кровати в госпитале и до обиды исключенным из участия в почетной работе по завершению летных испытаний самой мощной и надежной ракеты того времени.
Но в то же время я безмерно благодарен Виктору Васильевичу за то, что нелепое повреждение шейных позвонков не кончилось для меня трагически и не привело к каким-либо негативным последствиям. Вечная ему память!
К всеобщему удивлению, причастных к испытаниям ракеты, пуск ее неожиданно, аврально, по тревоге был проведен в эту же ночь с 28 на 29 мая 1966 года (вот и верь прогнозам погоды у океана).
Пуск прошел успешно, без замечаний. Но уже без меня. Я слышал только гул улетающей ракеты, так как в эту ночь мне не спалось по понятным причинам.
Ракета выдержала транспортировочные испытания на «отлично», а я выдержал транспортировку с поврежденными позвонками, вероятно, ради того, чтобы снова продолжать испытывать новые ракеты разработки нашего КБ.
В.В. Лазарян,
ветеран КБ «Южное»
Человек, отдавший отработке ракет всю душу
Легенды о людях рождаются при их жизни, после смерти они лишь признаются всеми или растворяются во времени.
За скупыми строками документов не видно человека, хотя награды говорят о многом. Мне повезло, хотя я непосредственно и не работал в подразделениях, руководимых В.В. Грачёвым, но много времени провел рядом с ним как в КБ, так и на полигонах.
Виктор Васильевич позволял себе в любых условиях сказать свое слово, свое мнение. Как-то, через две недели после смерти Михаила Кузьмича Янгеля, на полигон в свите генералов прилетел В.Ф. Уткин, который только что стал Главным конструктором КБ «Южное». Собрались вечером в столовой «Люкс» очень узким кругом. От нас присутствовали В.В. Грачёв, я и А.А. Братский. Генералы все: «Владимир Федорович… Владимир Федорович…» и ни единого слова о Михаиле Кузьмиче. Вот Виктор Васильевич встает и предлагает выпить и помянуть Михаила Кузьмича.
Это кажется мелочью, но на таком уровне – недопустимо. Виктор Васильевич это знал, но такой он был человек – не терпел несправедливости и неискренности. Я был назначен заместителем технического руководителя испытаний Грачёва по «науке» – анализу результатов испытаний. Естественно, работал с ним в тесном контакте, не исключая быта.
|
|||
| В.В. Грачёв (второй слева) на митинге на Байконуре |
Полигонная отработка, огромный сложнейший участок разработки и отработки ракет. Заказчик, смежники и вся наземка… Все эти вопросы у Виктора Васильевича в «налаженных» условиях жизни на полигоне.
А в быту он был таким же, как и мы, никогда не был начальником. Мы часто ужинали у Грачёва. Он лучше всех мог разделать селедку, нужно почистить картофель – он всегда пожалуйста, никогда не отказывался.
Виктор Васильевич – человек, отдавший отработке ракет всю душу. Грачёв перед пуском не спал, он чувствовал (а для этого нужно много знать и очень болеть душой за дело), что произойдет с ракетой. Он предчувствовал аварийный исход, но при анализе результатов не давил, не гнал, а помогал, давал возможность разобраться в проблеме. В нем абсолютно отсутствовал ген недобросовестности, он был удивительно порядочным и бескорыстным человеком.
Для снятия напряжения, которое присутствовало во время пуска, разбора и анализа полета, Грачёв мог «принять». Талантливые люди для снятия нагрузок часто прибегают к этому средству.
Для меня Виктор Васильевич – яркий представитель русского народа со всеми его достоинствами и недостатками. Он один из тех, кто победил фашизм и благодаря силе духа которых Россия есть и останется с «загадочной русской душой».
В последние годы жизни Виктор Васильевич тяжело болел, одним из недугов, который его мучил, была неудачная операция предстательной железы. Я часто бывал у него, подбадривал его, поднимал настроение. Он не хотел и не мог быть кому-то обузой.
Сквозь призму времени я вижу В.В. Грачёва таким.
Многие напишут свое видение его. Сквозь сухие страницы книги Грачёв выйдет таким, каким он был в жизни, со всеми его высочайшими человеческими качествами.
Я твердо уверен, что мне очень повезло работать рядом с Виктором Васильевичем. Когда я думаю о нем, на душе становится тепло и грустно и вселяется уверенность – такой Народ победить нельзя!
Хочу закончить словами Константина Симонова из стихотворения «Смерть друга»:
Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Он кров с тобой не разделяет
И с фляги из твоей не пьет.
Но все, что между Вами было,
Все, что за Вами следом шло,
С его останками в могилу
Улечься вместе не смогло.
И.Г. Логвин,
ветеран КБ «Южное»
Работать с ним было легко и просто
Работать с Грачёвым было легко. Виктор Васильевич никогда (или почти никогда) не повышал голос на подчиненного, даже если на это были основания, ну, например, был допущен «ляп» в работе. Он никогда не «топал ногами», не «стучал по столу». Интересовался в первую очередь, как быстро можно устранить ошибку и что делается для недопущения подобных промахов в дальнейшем.
|
|||
На наши жалобы, на то, что очень много работы, не успеваем, мол, проверять то, что делаем, он спокойно отвечал: «То, что Вы говорите много работы, это хорошо, гораздо хуже, когда работы мало или её нет совсем». Это был намек на будущую безработицу, нам в то время не совсем понятную. Только позже, после распада Союза, мы поняли, что это такое, но его (В.В. Грачёва), к сожалению, уже с нами не было.
Мне пришлось некоторое время работать непосредственно с Виктором Васильевичем Грачёвым, будучи секретарем партийной организации комплекса. Сам он старался не вмешиваться в мои партийные дела. Но когда я обращался к нему за помощью, любой, будь то провести какое-то собрание на производственную тематику или «повлиять» на какого-либо нерадивого работника комплекса (коммуниста или беспартийного, руководящего работника или рядового) – отказов никогда не было.
Опеки (тем более плотной) с его стороны тоже не было. Иногда Виктор Васильевич мог поинтересоваться: «Как у нас идут дела по партийной линии, нет ли неразрешенных проблем?». После моих объяснений, что все в порядке, он мог только сказать: «Ну что же, если будут возникать вопросы, обращайся в любое время». И все.
Так что работать с ним было легко и просто в любом направлении, что в производственном, что по общественным вопросам. Характер был у человека такой.
На своем 70-летии, обращаясь к собравшимся у него дома сотрудникам комплекса, он пошутил: «Моя главная задача была как руководителя комплекса – не мешать вам работать. Что я и старался делать!».
Это, конечно, шутка, но на самом деле – он умел организовывать работу таким образом, чтобы не сковывать инициативу подчиненных, давать им возможность раскрыться до конца.
Л. А. Омельницкая,
ветеран КБ «Южное»
Это были лучшие годы моей жизни
Я уже работала в КБ «Южное» шесть лет, когда в 1972 г. получила приглашение заместителя начальника комплекса 5 В.Ф. Рыкова перейти работать к ним в группу координации и анализа работ. Начальник комплекса отсутствовал (находился в командировке), поскольку являлся главным испытателем всех без исключения ракетных комплексов.
|
|||
| В день рождения В.В. Грачёва, 1992 г. Л.А. Омельницкая (справа) и дочери В.В. Грачёва – Ольга и Елена |
Я приняла предложение и приступила к работе. И когда, уже проработав три месяца в этом подразделении, узнала, что после успешных пусков Виктор Васильевич возвращается на несколько дней в Днепропетровск к празднику 7 ноября, я заволновалась. Ведь за эти три месяца я увидела и услышала, с каким благоговением отзываются о нем сотрудники комплекса, каким авторитетом он для них является. Ходили легенды о его способностях определения точных «диагнозов» неполадок за несколько секунд при подготовке к пускам. И что при нем даже всезнающие генералы замирали по стойке «смирно».
Когда секретарь позвонила и сказала, что меня ожидает Грачёв, я растерялась. Зная, что он безошибочно определял, из кого выйдет испытатель, а из кого нет, думала, как воспримет меня Виктор Васильевич, какую оценку получу?
Войдя в кабинет, увидела Виктора Васильевича, который говорил по телефону. Быстро закончив разговор, он предложил мне присесть и как-то очень скупо и немного застенчиво улыбнулся. После традиционных вопросов, где училась, семейное положение, освоилась ли я уже в коллективе, что послужило переходом, перешёл на производственные темы, а именно: как оценить работу подразделений, как стимулировать, чтобы отделы сами просили работу, а не им навязывали, приказывали, понимая, что кроме энтузиазма нужны и материальные стимулы, экономические методы. Вначале я чувствовала себя довольно напряженно, отвечала односложно, понимая, что разговариваю с незаурядной личностью. Но спокойствие и ровность в голосе Виктора Васильевича привели меня в нормальное состояние. Разговаривал он со мной на Вы и в первую встречу, и на протяжении последующих двадцати лет. Эта встреча взволновала меня, я была поражена откровенной простотой, доброжелательностью говорящего без назидания и давления.
|
|||
| Проводы В.В. Грачёва на пенсию. Л.А. Омельницкая и В.В. Грачёв |
Уже потом, работая с Виктором Васильевичем, я поняла, что отличительной чертой в манере бесед со всеми подчиненными была эта ровность, умение слушать и понять собеседника.
В людях он более всего ценил работоспособность, интерес к работе, честность во всем, скромность и трудолюбие. Сам же никогда не давил авторитетом, всегда внимательно выслушивал, и приятно было, осознавать, что с тобой советуются.
Он доверял сотрудникам, и поэтому было стыдно подвести и не оправдать это доверие. Поэтому каждый специалист, каждый руководитель на своем месте проявлял свои способности как можно лучше.
Виктора Васильевича не только уважали – его любили!
К чему он был нетерпим, так это к безграмотности. Ошибки в приносимых документах вызывали у него раздражение. Читая документы, он редко задавал вопросы.
Он умел, что называется, с лету улавливать суть предлагаемых решений, быстро находить как новшества, так и слабые места, а еще быстрее – ошибки. И когда видел их несколько, то спокойно, без слов, не подписав, отодвигал документ.
От этого было вдвойне стыдно. За все время я ни разу не слышала, чтобы он кричал, матерился.
Как человек он был слишком скромным в своих запросах и ничего для себя не просил, но когда я в 1991 году впервые обратилась к нему за помощью, он мне помог, и я знаю, чего это ему стоило. Невзирая на все атаки со всех сторон и сверху, Виктор Васильевич отстоял свое мнение и мне таки был выделен автомобиль «Жигули». Этот «подарок» я буду помнить всегда.
Я благодарна судьбе за то, что целых двадцать лет (!) в своей жизни работала с уникальным и отзывчивым человеком.
И сегодня, оглядываясь и вспоминая те годы, могу сказать: «Это были лучшие годы моей жизни».
Ю.И. Милинтейко,
ветеран КБ «Южное»
Испытатель – это не только профессия, это – призвание
Пожалуй, ни одно имя так тесно не связано с испытаниями ракетной техники, как имя Виктора Васильевича Грачёва. Трудно даже представить себе испытания без него, никто не умел создавать такую спокойную обстановку и такое настроение в работе, как он. А ведь это определяет многое.
Профессия испытателей окружена романтикой, чрезвычайными происшествиями. Это будни – однообразные и далеко не эффектные. Риск, опасность – всегда присутствуют рядом. Испытатели продолжают дело конструкторов, их нельзя разделять. Готовность к любой неожиданности, предвидение ее – главное достоинство и испытателя, и конструктора. Настоящий испытатель – это фанатик, хотя он и тщательно скрывает это. Испытатель – это не только профессия, это – призвание, и если оно есть, то – навсегда.
|
|||
| Подготовка ракеты в МИКе |
Летные испытания принято называть экзаменом. И каждый, причастный к созданию ракеты, волнуется, и каждый глубоко переживает – лишь бы экзамен, пусть самый строгий, не превратился в суд…
Испытатели. В стенах КБ их не отличишь от основной инженерной массы: конструкторов, проектантов, кураторов, технологов.
Но начались испытания – и всё у них по-другому: нет определенного распорядка рабочего дня, нет табельной доски – есть вахта, одна непрерывная смена с короткими «перекурами» для сна и еды.
Далеко остались домашние заботы. Некогда! Быт всех подчинен одной общей цели.
Как рассказать обо всем этом? А может быть, лучше расскажут сами испытатели? Эта отрешенность от других дел и жизнь единой семьей не могут не отразиться... в песне:
Снова под крылом аэропорт
Промелькнул и скрылся в синей дали...
Эти слова стали гимном испытателей. Если не вслух, то про себя ими начинается каждая командировка. Впрочем, испытания начинаются значительно раньше:
Однажды позовет тебя начальник –
Работы в цехе начались. Живем, как на колу.
Возьми, брат, раскладушку, бумагу и паяльник,
И коль придется в цехе спать – так спи не на полу.
Но это еще не Испытания. Это просто испытания, эпизод, затягивающийся, как правило, на несколько лет. А Испытания – впереди:
Горизонт – бескрайние пески,
Разбежались огоньки площадок.
Здесь не умирают от тоски,
Здесь не говорят, что мир несладок.
Сколько связано с этими местами! Мы помним первых испытателей: Володю Рыкова и Володю Толкачева, Борю Александрова и Лиду Калинкину.
Впрочем, тогда не было такого строгого деления и на месяцы, а то и на годы испытателями становились и Михаил Кузьмич Янгель, и Лев Абрамович Берлин, и Василий Антонович Концевой.
Помним, как ждали первых результатов, первых сообщений ТАСС. Сколько гордости в старой песне:
Мы кончили работу, и нам пора в дорогу.
Пускай теперь охрипнет товарищ Левитан.
|
|||
| Выполняются проверки аппаратуры |
Правда, не после каждой работы следовало сообщение. Иногда бывали и неудачи. И пусть каждый понимал, что без них нельзя на испытаниях, все равно чувство личной вины ранило больно. Помним мы и трагические дни 1960-го...
Навсегда остались в наших сердцах Женя Аля-Брудзинский, Виктор Орлинский, Аркадий Кошкин, Анатолий Бабушкин, Леня Ерченко, Володя Карайченцев.
Но мы не отступили. Новые поиски. Новые испытания.
И как писал Виталий Чеховский:
Испытанья, долгие недели
По цехам жужжим, как комары.
Копошимся в потрохах изделий
И с волненьем ждем своей поры.
И пора, бывает, наступает,
Пропадает аппетит и сон,
И тогда большой Грачёвой стаей
Вылетаем все на полигон.
Но испытания – это не только работа. Это и часть жизни, и она немыслима без быта. Многие ли помнят еще деревянный барак в городке, называвшийся гостиницей №1?
Гостиницы с клопами и пыльные дороги –
Все это нам, товарищ, пришлося испытать.
Пускай газеты пишут, что мы живем, как боги...
Сейчас двухместные номера с ванной или душем уже не кажутся сказочной роскошью.
А что никогда не изменится, так это тоска по дому, по тем, «...кто ждет в далеких городах командированных неугомонных племя...».
Чего только не передумаешь за долгие месяцы командировок! А если к тому же еще и письма не приходят?
...За окошком мотовоза
Саксауловы кусты.
С корнем выдерну занозу,
Что загнала в сердце ты...
Но все кончается когда-нибудь. Кончаются и командировки.
Еще денек, и с самолета низко
Родимый город увижу сквозь туман...
Так не хватит ли нам? Не поспать ли дома спокойно, пока другие понюхают жизни испытателей?
|
|||
| И снова в пути… В.В. Грачёв в самолете |
Но так не бывает. Лучшее подтверждение этому – беззаветная преданность своему делу ветеранов-испытателей: А.А. Михальцова, В.А. Молчанова, С.А. Матюшенкова, С.Ф. Чернавина, В.М. Елисеева, Б.И. Горина, В.Н. Дедюшко, В.А. Шепеля, К.С. Пастуховой, В.А. Вергейчика, Л.П. Манохина, В.С. Затона, Ф.Л. Крапчетова и многих других.
А один из самых известных профессионалов КБЮ по испытаниям ракет Валерий Дмитриевич Кудин написал так об испытателях:
Еще не раз на борт
Взойдем толпой нестройной,
Еще не раз вручат
Приказ нам роковой.
И снова будет жизнь
Предельно беспокойной,
И снова день и ночь
Смещаем мы с тобой!
В.П. Чеховский,
ветеран КБ «Южное», ведущий конструктор
Надо научить летать машину!
Вот этому – «надо научить летать машину» и было отдано более 30 лет жизни замечательного человека, легендарного испытателя, ставшего таковым благодаря организаторскому таланту, глубокому знанию техники, накопленному опыту, а иногда и интуиции, выручавшей там, где уже не помогали ни знания, ни опыт.
Имя этого человека – Виктор Грачёв. Мне, пришедшему в КБ в 1958 г. и попавшему по своей воле в 12-й отдел в группу схемщиков, редко удавалось увидеть руководителей такого уровня, как В. Концевой, В. Грачёв. Потолок – начальник отдела Николай Жуков. И только в 1959 г., когда Виктора Васильевича наградили орденом Ленина, я уже точно мог визуально привязать фамилию Грачёв к коренастому, широкоплечему мужчине со скуластым, загорелым, всегда серьезным лицом.
Это потом я уже видел это лицо и улыбающимся и смеющимся, с присущим только ему, Грачёву, смехом – сдержанным и негромким.
Ближе я познакомился с Виктором Васильевичем на полигоне Байконур в начале 1960-х.
В один из воскресных дней (точно помню, это было не лето, так как сидел в гостинице) в номер входит начальник экспедиции и говорит: «Бери гитару и следуй за мной». Поднимаемся на 3-й этаж, стучим и входим в номер, как потом оказалось, Анатолия Гудименко – начальника лаборатории КБ электроприборостроения. Обстановка спартанская: – небольшой столик, прислоненный к стене, на нем чайничек, стаканы, тарелка со скромной закуской, графин. За столом напротив друг друга сидят Виктор Васильевич и Анатолий Иванович, как я позже разглядел, со следами так называемого сегодня (вспомнил слова Москаля) «мужского разговора» на лицах. Авторитет Виктора Васильевича в моих глазах сразу вырос на еще большую высоту. Мне предложили спеть для души, и я с удовольствием выполнял просьбу, приобщаясь к столу.
Наверное, после этой встречи в моем стихотворении тех лет и появились строчки:
Капитан Грачёв – он парень истый.
Мы ему товарищи, друзья.
Управленцы и телеметристы,
Люксом породнённая семья.
Позже мне было неловко за слова «товарищи, друзья». Конечно, мы все очень уважали Виктора Васильевича, готовы были идти за ним в огонь и в воду.
|
|||
| В гостинице на полигоне Байконур: Б.Н. Александров, В.И. Баранов, В.П. Чеховский |
Но «друзья» – это было слишком. Хотя, с другой стороны, он неоднократно слышал эту песню и, очевидно, в силу своей природной скромности замечаний не делал.
В целом отношения были доверительные, никогда не выходили за рамки «начальник – подчиненный». Разве что ветераны – Борис Александров, Антон Бондаренко – могли в неформальной обстановке обращаться к нему по имени.
Виктор Васильевич уважительно относился к собеседнику: ни словом, ни жестом не подчеркивал разницы в служебном положении, на совещаниях был внимателен к выступающим и сохранял спокойствие даже в те моменты, когда не все шло гладко. Также внимателен он был к вопросам, не связанным со службой.
Как рассказывала Людмила Васильевна Орлинская, Виктор Васильевич ни разу не отказался от приглашения выступить перед детьми в нашем пионерском лагере «Звездный». Выступления принимались восторженно – ведь нечасто пионеры слушали Героя Социалистического Труда. И еще Людмила Васильевна вспоминала, что Виктор Васильевич ни разу не отказал в просьбе передать на полигон посылку ее мужу Ивану Александровичу.
Я благодарен Виктору Васильевичу за то, что он, несмотря на категорическое «нет» со стороны начальника отдела Валерия Петрова и начальника отделения Вениамина Колпакова, не препятствовал моему желанию изменить судьбу – перейти в группу ведущих конструкторов. Как рассказывал Юрий Андрианов, который ходил с моим заявлением (я был на больничном), Виктор Васильевич прочитал заявление и со словами: «Если он думает, что ему у вас будет лучше, пусть идет» – завизировал его.
Все в жизни относительно, в том числе «где лучше и где хуже». Мне стало лучше, потому что работы стало больше, и она стала намного интереснее, а хуже, потому что времени на её выполнение катастрофически не хватало.
Зато с Виктором Васильевичем я стал встречаться чаще. Известный на просторах Великой страны как испытатель, «пускач», он возглавлял на предприятии крупнейший комплекс, численность которого достигала 500 человек. А номенклатура? Программы, кабели, схемы, инструкции, киноизмерения, вычислительная техника для приема и обработки информации с полигонов и траектории. К этому можно прибавить выпуск документации для обеспечения стендовых и функциональных испытаний систем и узлов ракет, участие в этих испытаниях на территории предприятия и вне. А ведь кроме техники были вопросы и соцсоревнования, и соцкультбыта, и самодеятельности, и т.д. и т.п.
И всем этим успешно руководил Виктор Васильевич. При всей своей занятости он с уважением относился к работе ведущих конструкторов (сам в свое время был таким) и находил время для рассмотрения срочных документов даже во время совещания. А вообще у Виктора Васильевича было своё, сложившееся с годами, отношение к графикам, особенно связанным с испытаниями. Убедившись, что его подчиненные документ видели, он его визировал часто со словами: «Ну, хорошо, пусть так будет, а потом жизнь подправит». И очень часто оказывался прав.
И это была позиция, которая не могла не сложиться по результатам многих лет работы с ракетами на комплексно-испытательных стендах и особенно на полигонах РВСН.
|
|||
| Ведущие конструкторы КБ «Южное» с В.В. Грачёвым: Слева направо: В.А. Тимофеев, В.И. Иванов, А.Г. Резник, В.И. Коцарь, А.И. Гаврилюк, Ю.В. Перовский, В.В. Грачёв, В.Г. Команов, А.Л. Пигуль, В.П. Чеховский, В.В. Кошик, А.А. Полысаев, Л.Д. Кучма, В.П. Пальцун |
Начинал он на полигоне Капустин Яр с ракеты Р-12 (8К63). Потом Байконур с ракетами Р-16 (8К64), Р-36 (8К67), Р-36орб (8К69). И каждая ракета имела свой характер, свои особенности, и предусмотреть её поведение в полете даже при самых положительных испытаниях на технической позиции не всегда удавалось. Особенно на начальных этапах ЛКИ.
Семидесятые – Р-36М (15А14), МР-УР-100 (15А15), Р-36М УТТХ (15А18), МР-УР-100 УТТХ (15А16).
Начало восьмидесятых – Плесецкий полигон и комплекс РТ-23 (15Ж44).
Виктор Васильевич на долгие годы оказался заложником своей работы, месяцами не покидая полигона. Однажды руководство КБ организовало ему сюрприз, тайком от него доставив жену на полигон для романтического свидания.
К 60-летию Виктора Васильевича я написал стихотворение, в котором были такие строки:
И все мы верим в светлый звездный час
Твоей судьбы, твоих земных деяний,
И пример для каждого из нас
Пропитал жизнь не напоказ
На любой из этих параллелей…»
Вроде всё правильно. И пример для нас, и впереди светлый звездный час (успешно шли ЛКИ). Но тогда мне, которому не было и пятидесяти, казалось, что 60 – это тот горизонт, за которым уже ничего нет, разве что пенсия, домино во дворе и внуки. Сейчас мне стыдно за ту строчку, хотя её окончание соответствовало истине: уж кто-кто, а Виктор Васильевич жил и работал не напоказ, а так, как ему подсказывали долг, ум и сердце.
А Виктор Васильевич тогда был в расцвете сил. Летал на северный полигон Плесецк на испытания ракетного комплекса РТ-23. В конце 1984 г. его отзывают с севера и командируют на юг – на Байконур – учить летать ракету 11К77, предшественницу всемирно известной сейчас ракеты «Зенит». Руководить испытаниями комплексов РТ-23 и РТ-23 УТТХ на долгие пять лет остался его лучший ученик – Леонид Грибачёв.
Распался Союз. Задекларированные В.Ф. Уткиным на партконференции планы по созданию перспективных ракетных комплексов «Икар» и «Ермак» приказали долго жить. В цехе «застыла» первая летная ракета нового поколения. Леонид Кучма с трибуны Верховной Рады на весь мир заявил, что на Южмаше никогда не будут изготавливаться боевые стратегические ракеты.
Ветряки, маргариновые линии, колбасные машины и т.п. стали чуть ли не основной номенклатурой работ на предприятии.
И не было в этой номенклатуре работы, в которой был бы востребован В.В. Грачёв – главный испытатель ракетных комплексов.
Настанет время, и в последний раз
Тебя судьба пошлет в командировку.
И без лишних слов, без громких фраз
Снова будет выполнен приказ...
И такое время настало. 26 июня 1991 г. министр общего машиностроения подписал Виктору Васильевичу командировку, название которой «Заслуженный отдых».
Но заслуженного отдыха не получилось. Последний приказ Виктор Васильевич отдал себе сам – выжить! Выжить вопреки навалившемуся на страну хаосу, растущей инфляции, надвигающейся нищете. Выжить самому, помочь выжить дочери.
И эта борьба за выживание не могла не отразиться на его некогда богатырском здоровье.
5 февраля 1996 г., не дожив до своего 73-летия 40 дней, Виктор Васильевич Грачёв ушёл из жизни.
Пусть память об этом замечательном человеке вечно хранится в сердцах тех, кто его знал.
Посвящается испытателям
Песня командированных
Снова под крылом аэропорт
Промелькнул и скрылся в синей дали.
Нас не провожал гитар аккорд,
Жены нам платками не махали...
Впереди гостиниц новый мир,
Захолустье, иногда – столица.
Сколько было сменено квартир,
Сколько раз другие были лица!
А мы летаем, мчимся в поездах,
За преферансом коротая время.
Нас миллионы, мы в разных городах
Командированных неугомонных племя.
Горизонт – бескрайние пески,
Разбежались светлячки площадок,
Здесь не умирают от тоски,
И не говорят, что мир не сладок.
Просто здесь колючие ветра.
Спирт да снег и ни одной девчонки,
Иногда работа до утра.
Иногда раскатов голос громкий...
А мы летаем, мчимся в поездах,
За преферансом коротая время.
Нас миллионы, мы в разных городах
Командированных неугомонных племя.
Пусть судьба чуть обделила нас,
Но простить мы это ей сумеем
И, собравшись вместе в поздний час
Выпьем все за то, что не стареем.
За все дороги – в лёте, в поездах.
За преферанс, за мчащееся время,
За тех, кто ждёт в далёких городах
Командированных неугомонных племя.
|
|||
Испытанья, долгие недели
По цехам жужжим, как комары.
Копошимся в потрохах изделий
И с волненьем ждем своей поры.
И пора, бывает, наступает,
Пропадает аппетит и сон
И тогда большой Грачёвой стаей
Вылетаем все на полигон.
Нас немного: два иль три десятка.
Мы всегда небриты и наглы,
И у нас не достает порядка,
Потому что друг пред другом мы равны.
Капитан Грачёв – он парень истый.
Мы ему – товарищи, друзья.
Управленцы и телеметристы,
Люксом породненная семья.
И когда удачная работа,
Под ногами падает земля,
Значит, на ночь кончились заботы,
И гуляет дружная семья.
Посвящается В.В. Грачёву
Северные, южные широты
Параллели средней полосы.
Но везде, всегда одни заботы,
И не скажешь, что они просты:
Надо научить летать машину –
Химию, обутую в металл.
Этим занимаются мужчины,
Сутками не выпрямляя спины,
И никто не скажет, что устал.
Можно раз экзотики коснуться –
И надолго в кабинетный дрейф,
Можно раз уйти и не вернуться –
Разнесет по свету суховей.
Только надо быть и возвращаться
Проискам судьбы наперекор,
За победу по-мужски надраться,
Если окружила, не сдаваться,
И закончить в свою пользу спор.
Настанет время, и в последний раз
Тебя судьба пошлет в командировку.
И без лишних слов, без громких фраз
Снова будет выполнен приказ
На любой из этих параллелей,
На которых годы пролетели,
На которых Ваша жизнь прошла.
Н.А. Митрахов,
директор Представительства КБ «Южное»
90-летие В.В. Грачёва
22 марта 2013 года в Днепропетровске, в КБ «Южное», прошли торжественные мероприятия, посвященные 90-летию со дня рождения выдающегося испытателя ракетной техники Виктора Васильевича Грачёва.
Почтить его память собрались ветераны испытательного комплекса, родственники В.В. Грачёва и нынешние сотрудники Конструкторского бюро «Южное» имени М.К. Янгеля.
В фойе главного корпуса рядом с портретом В.В. Грачёва была развернута тематическая фотовыставка и вывешен специальный номер газеты «Конструктор», посвященный главному испытателю ракет КБ «Южное».
Открывая мемориальную доску на входе в главный корпус предприятия, Генеральный конструктор - Генеральный директор КБ «Южное» А.В. Дегтярёв отметил особое место Виктора Васильевича Грачёва в истории КБЮ: «Он был всегда на переднем крае. С его непосредственным участием творилась история нашего предприятия. Он сам стал частью этой истории».
Символично, что напротив открытой доски – на площадке перед главным корпусом стоит устремлённая в небо первая ракета КБ «Южное» Р-12, ведущим конструктором которой был В.В. Грачёв. С этой ракеты начиналась славная история КБЮ...
|
|||
| Открытие мемориальной доски, посвященной В.В. Грачёву |
После общения ветеранов с сотрудниками КБ «Южное» в подразделениях, в актовом зале состоялось расширенное заседание научно-технического совета (НТС) КБ «Южное», которое началось с просмотра документального фильма о Викторе Васильевиче Грачёве. Поднятые из архивов кадры кинохроники позволили присутствующим снова увидеть Главного испытателя за работой, услышать его голос.
Открывая заседание НТС, первый заместитель Генерального конструктора – Генерального директора КБ «Южное» А.Н. Мащенко отметил важность и необходимость проведения совета для сохранения памяти о выдающемся ракетчике Викторе Васильевиче Грачёве и передачи молодежи его богатого опыта и наследия.
В докладе А.В. Агаркова, заместителя Генерального конструктора по испытаниям и эксплуатации, была освещена основополагающая роль В.В. Грачёва в формировании школы испытателей и системы полигонных испытаний ракет КБ «Южное». Испытательный комплекс, созданный и руководимый В.В. Грачёвым с 1959-го по 1991 годы, обеспечил более 2 000 пусков боевых ракет и космических носителей!
Заслуженный ветеран предприятия и испытатель И.М. Игдалов рассказал о В.В. Грачёве – Человеке-Испытателе-Руководителе.
«Он любил ракету и очеловечивал ее. Всегда говорил: «Она еще себя покажет». «Будет так, как будет»... Грачёв обладал интуицией испытателя – практически всегда предчувствовал аварии... Сотрудники комплекса делали на полигонах гораздо больше, чем положено испытателям, поскольку там мы представляли все КБ» – поделился Иосиф Менделевич.
Владимир Иванович Кукушкин, начинавший с Виктором Васильевичем создавать ракету Р-12 и продолжавший с ним совместную работу на полигонах, поделился своими воспоминаниями о Грачёве: «Познакомились мы в 1955 году. Вместе были в КапЯре, потом в Тюра-Таме, в Плесецке. Иногда летали на точки падения наших ракет, выкапывали их из песка и грязи... Условия работы и жизни испытателей были непростые. На северном полигоне в минуты досуга Виктор Васильевич иногда вспоминал военные годы, ведь он в тех местах служил... Очень любил песни о моряках-подводниках, которых они прикрывали от налетов немецкой авиации...».
В своем выступлении, Наум Исакович Урьев, вспомнил случай, когда Главный конструктор В.Ф. Уткин предложил ему в конце рабочего дня заглянуть в цех главной сборки – посмотреть новую ракету «Зенит». Когда они попали в цех, пройдя охрану и одев белые халаты, то увидели там, среди немногочисленных рабочих и Виктора Васильевича Грачёва. Оказалось, что он уже сутки находился в цехе и лично занимался поиском неисправности, выявленной при испытаниях ракеты. Характеризуя В.В Грачёва, Наум Исакович отметил: «В то время многие были членами партии. Но настоящими коммунистами были единицы. Первыми из них считаю Янгеля и Грачёва. Интересы государства для них были превыше всего!».
|
|||
| Заседание научно-технического совета КБ «Южное», посвященное 90-летию со дня рождения В.В. Грачёва |
Дочери Виктора Васильевича, Елена и Ольга Грачёвы, от имени родственников поблагодарили руководство КБ «Южное» за проводимые торжественные мероприятия. Елена Викторовна поделилась своими воспоминаниями об отце: «О работе папы мы, дети, ничего не знали. Говорили всем в школе, что он инженер и выпускает трактора. Хотя дома мы его почти не видели. Один раз он вернулся из очередной командировки и привез нам дефицитные тогда лимоны. С улыбкой рассказал, что купил их в Москве перед самым поездом. Чтобы не стоять в длинной очереди, ему пришлось показать удостоверение Героя. На нашей памяти это был единственный случай, когда он воспользовался своим высоким званием...».
Воспоминания о Викторе Васильевиче Грачёве продолжались до позднего вечера. Не было конца полигонным историям, интересным случаям, невероятным совпадениям...
Одно из них – очень символичное и красивое: первый спутник, созданный в Днепропетровске, был запущен в космос 16 марта 1962 года – в день рождения Виктора Васильевича Грачёва! К тому же, этот спутник был выведен на околоземную орбиту носителем «Космос», созданным на базе легендарной ракеты Р-12.
И теперь, каждый год, ветераны и сотрудники КБЮ отмечают начало украинской космической эры вместе с днем рождения Главного испытателя ракет КБ «Южное» В.В. Грачёва.
Достойный Памятник ему на Земле и в Космосе.
|
|
|
|