 |
|
 |
|
|
|
Полковник
Наш адрес: ruzhany@narod.ru |
|||||||||||||
|
Зам. командира 85-й инженерной бригады РВГК по спец. вооружению, майор 29.08.1959 - 01.07.1960 гг. Зам. командира 29-й ракетной дивизии по вооружению - главный инженер 01.07.1960 - 09.11.1964 гг. ... Зам. начальника управления вооружения и эксплуатации (главного инженера) 50-й ракетной армии, полковник 1971-1978 гг. * * *{07.101926-13.12.2010}
Родился 7 октября 1926 года в селе Петровка Ракшинского района (ныне - Моршанский район Тамбовской области) в крестьянской семье. В 1944 году окончил среднюю спецпартшколу и в был призван в Красную Армию. После окончания артспецшколы и артиллерийского училища был направлен на 1-й Дальневосточный фронт, в составе которого участвовал в войне с Японией. В годы Великой Отечественной войны служил в составе 87-го отдельного истребительно-противотанкового артиллерийского дивизиона 97-й стрелковой дивизии. После войны окончил 1-е Томское артучилище, а в 1956 году – ракетный факультет Военной инженерной академии им. Ф. Э. Дзержинского.
На протяжении многих лет служил в войсковых частях, в аппарате главкома РВСН. Проходил службу на полигоне в Капустин Яре, а затем в различных частях и центральном аппарате РВСН. Закончил службу в Смоленске в 1978 году в должности заместителя главного инженера 50-й ракетной армии. Был уволен в запас в 1978 году в звании полковника. Проживал в Смоленске. После увольнения в запас работал старшим научным сотрудником НППО «Техноприбор». Умер 13 декабря 2010 года. Похоронен на Новом (Новодевичьем) кладбище в Смоленске. Награждён орденами Отечественной войны 2-й степени (06.04.1985), Красной Звезды (15.07.1966), «Знак Почёта» (19.09.1974), медалями. [По материалам 1 и 2] * * *Из воспоминаний Гурова ... В Мариинске через некоторое время я узнал через военкомат, что в Анжеро-Судженск эвакуировалась 1-я Московская артиллерийская школа специального назначения. Во всём Союзе было всего несколько подобных учебных заведений. Там, помимо обычной программы, очень много часов уделялось военной подготовке. А я ведь с детства мечтал пойти по стопам отца. Конечно, когда в военкомате мне предложили поехать в Анжеро-Судженск и учиться в этой школе, я согласился.
... получил аттестат с одной четвёркой. Но это всё равно давало мне право выбирать любое артиллерийское училище. Я выбрал 1-е Томское ордена Красной звезды. После окончания училища мне было присвоено звание младшего лейтенанта, и меня направили в 5-ю армию 1-го Дальневосточного фронта. Прибыв в расположении армии, я получил дальнейшее назначение в 87-й отдельный истребительный противотанковый дивизион (ОИПТД) 97-й стрелковой дивизии на должность командира взвода управления. Ту же 5-ю армию, в которой я служил, ещё до капитуляции Германии прямо из-под Кенигсберга в эшелонах направили на Дальний Восток. Мы несколько месяцев собирали силы, а потом сразу три фронта лавиной пошли на японцев. У нас было превосходство и в численности, и в вооружении, и уж тем более во фронтовом опыте. Впрочем, это вовсе не означает, что мы раз-два - и победили. ... Скажу в двух словах о том, с чего я начинал свою службу в ракетных войсках. В 1950-м году я поступил на факультет реактивного вооружения Военной академии им. Дзержинского в Москве. В начале 1956-го я окончил это учебное заведение и был направлен в 85-ю инженерную бригаду РВГК. Дислоцировалась эта бригада на полигоне Капустин Яр. Я был назначен на должность заместителя командира по свецвооружению в 1-м дивизионе. Соответственно, я принимал непосредственное участие в пусках первых отечественных боевых ракет и освоении всех их последующих типов. К началу 1967-го года в нашей стране была закончена разработка нового космического корабля "Союз". Его первое пилотируемое испытание в космосе было поручено одному из самых подготовленных космонавтов, который имел к тому же высшее инженерное образование, - Владимиру Комарову. Юрий Гагарин также сдавал экзамены для участия в этом полёте и был назначен дублёром Комарова. В апреле 1967-го Комаров, а затем и Гагарин вылетели на полигон Байконур. Я сам в то время служил на должности для особых поручений главнокомандующего ракетными войсками, маршала и дважды Героя Советского Союза Николая Ивановича Крылова (как видите, судьба снова свела меня с этим замечательным военачальником). В мои многочисленные обязанности также входило сопровождение главкома во всех его поездках, посещениях частей и военных объектов. В середине апреля 1967-го года в войсках проводилась проверка с учениями в 50-й ракетной армии. Во время учений на командный пункт армии по ВЧ аппарату связи позвонил министр общего машиностроения С.А. Афанасьев. Я в этот момент как раз находился там. Из разговора Афанасьева с Крыловым я узнал, что секретарь ЦК КПСС Д.Ф.Устинов требует, чтобы "Союз" был запущен как можно скорее, а его испытания были завершены к майским праздникам. В те годы всё любили приурочивать к майским праздникам или 7-му ноября. Мы вернулись в Москву и с военного аэродрома в Щёлково специальным рейсом вылетели на Байконур. Когда мы прибыли на полигон, главком заслушал доклады о ходе работ по подготовке запусков "Союзов". Почему "Союзов"? Здесь надо сказать о том, в чём состояла программа испытаний. Очень долгое время нам было запрещено распространяться об этом. И сведенья о подлинной программе того полёта появились в печати только в девяностые годы. А программа была такой. Первоначально запускается первый корабль, с одним космонавтом на борту. На следующие сутки с этой же стартовой площадки запускается второй корабль, но уже с тремя космонавтами. В космосе должна произойти их стыковка. Причём при осуществлении стыковки первоначально предусматривался автоматический захват корабля в радиолокационный луч, а затем его точная ручная стыковка. Из второго корабля два космонавта должны были перейти в первый и уже в нём заканчивать полет и осуществлять спуск на Землю. В те времена подобное оказалось бы грандиозным скачком вперёд, и мы оставили бы США далеко позади в космической гонке. Незадолго до запуска кораблей прошёл традиционный митинг, на котором космонавты встречались с личным составом подразделений и представителями промышленности, участвовавшими в подготовке к запуску корабля. Митинг проходил на стартовой площадке № 1, в непосредственной близости от ракеты. Космонавты выстроились в две шеренги: командир первого "Союза" - Комаров, за ним дублёр - Гагарин. Экипаж второго "Союза": командир Быковский, затем Елисеев и Хрунов, а за ними дублеры. День был солнечный. Настроение у всех было приподнятое. Почти все выступавшие офицеры по традиции просили командиров экипажей взять с собой в полет на борт корабля вымпел комсомольской организации подразделения. Эти вымпелы потом вешали в ленинских комнатах, как предмет гордости. От имени космонавтов выступил Владимир Комаров. Он говорил спокойно, уверенно. Про вымпелы сказал, что космонавты смогут взять их, только если разрешит главный конструктор. Уверенность Комарова била в глаза, но мне запомнилось, что стоявший в стороне Гагарин выглядел напряжённо, сосредоточенно. Запуск корабля "Союз-1" был назначен на 3 часа 35 минут 23 апреля. Около часа ночи мы были на стартовой площадке. Заправленная топливом ракета стояла в стартовом сооружении. Её, как и стартовую площадку, ярко освещали прожекторы. На площадке толпились корреспонденты и фотографы. Вскоре спецавтобус привёз Владимира Комарова. Он подошёл с рапортом к председателю Государственной комиссии генералу К.А.Керимову. Потом были рукопожатия, прощальные объятья. После этого Комаров вошел в кабину лифта и начал подниматься на верхнюю площадку. Выйдя из лифта, он в приветствии сжал руки над головой, прощаясь со всеми, кто был на стартовой площадке. В свете прожекторов на фоне белой ракеты четко выделялась голубая куртка его полуспортивного костюма. (На нём не было скафандра, потому что три космонавта в скафандрах не поместились бы в "Союз".) Смотрелся он очень эффектно. Все зааплодировали. Как только Комаров вошел внутрь космического корабля и за ним закрылся люк, я вместе с маршалом Крылов переехал на наблюдательный пункт, расположенный в полутора-двух километрах от старта. Туда была проведена громкая связь, по которой транслировались все команды с пункта управления и доклады об их исполнении. Запуск состоялся в назначенное время. Ракета-носитель вывела космический корабль точно на расчётную траекторию. На лицах у всех, кто был на наблюдательном пункте, появилось оживление. Все мы облегчённо вздохнули. Однако уже через несколько минут обстановка изменилась: сразу же после выхода корабля на орбиту начались неполадки. Не раскрылась левая панель солнечной батареи системы электроснабжения. Мало того, не удалось сориентировать корабль на Солнце, и его начало закручивать. Комаров попытался исправить положение, но это ни к чему не привело. С пункта управления полётом была дана команда внести изменения в документацию. У нас даже кто-то пошутил: вот, мол, и в космосе начинаются доработки. Дело в том, что сроки разработки и изготовления ракетной техники тогда были настолько сжатыми, что она поступала в части в "сыром" виде, а потом вслед за ней приходила документация для проведения доработок прямо в войсковых условиях. Надо сказать, что именно "Союз-1" по программе полёта был активным кораблем. Он должен был совершать маневры сближения и стыковки, требующие уйму электроэнергии. А поскольку одна панель солнечной батареи не раскрылось, то энергии оказывалось недостаточно. Учитывая это и другие неполадки, запуск "Союза-2" был отменён. Было принято решение о посадке "Союза-1". Однако корабль не смог начать посадку в автоматическом режиме. Комарову пришлось вручную сориентировать корабль. Он сделал всё безупречно. Корабль пошёл на спуск. После его входа в атмосферу, связь с ним прекратилась. Утром 24 апреля лётчик поискового вертолета обнаружил место падения корабля восточнее города Орска Оренбургской области. Из его доклада мы узнали, что космонавт погиб. Маршал Крылов на самолете вылетел на ближайший от места падения аэродром. Там нас уже ждал заместитель командира ракетной дивизии полковник Данильченко. На двух автомашинах "УАЗ-469" по степи, по бездорожью, на большой скорости мы добрались до места катастрофы. Центр площадки, куда упал космический корабль, был накрыт брезентом, а по периметру стояли четыре вертолёта. Когда брезент сняли, мы увидели срез вошедшего в землю спускаемого аппарата. Этот срез был заполнен горелыми проводами, трудноразличимыми предметами и деталями. Картина была ужасная. Останки космонавта к нашему прибытию уже убрали, но мы всё равно были в шоке. Вслед за случившейся трагедией последовало сообщение ТАСС, в котором говорилось, что в течение испытательного полёта была полностью выполнена намеченная программа отработки нового корабля. Системы корабля функционировали нормально. Однако во время посадки "при открытии основного парашюта на семикилометровой высоте, по предварительным данным, в результате скручивания строп парашюта космический корабль снижался с большей скоростью, что явилось причиной гибели В.М. Комарова". Эта версия гибели космонавта была подтверждена несколько месяцев спустя и в выводах Правительственной комиссии под председательством Д.Ф. Устинова. Таким образом, были скрыты истинные причины катастрофы. Всё списали на несчастный случай. Но я сам видел рядом с разбитым кораблём запасной и тормозной(!) парашюты со спутанными стропами. Немного позднее я узнал, что основной парашют, который должен был обеспечить мягкую посадку, вообще не раскрылся. Таким образом, стропы действительно скрутились, но вовсе не те, и поэтому говорить здесь о "несчастном случае" совершенно неуместно. Поясню для тех, кто далёк от космонавтики. Начнём, с нормальной последовательности операций задействования парашютной системы корабля "Союз" при спуске. После входа в атмосферу срабатывает сначала тормозной парашют. Он доводит спуск корабля до скорости, безопасной для ввода основного парашюта на высоте семь километров. После этого тормозной парашют должен отцепиться от корабля и вытащить из контейнера упаковку большого купола основного парашюта. Дальше тормозной парашют должен отделиться, а остальной спуск будет проходить на основном парашюте. В случае отказа основного парашюта скорость снижения корабля остаётся недопустимо высокой, и на высоте четырех-пяти километров автоматика выдает команду на ввод запасного парашюта. В случае с "Союзом-1" из-за отказа основного парашюта отделения тормозного парашюта не произошло. Как стало ясно впоследствии, стенки контейнера с основным парашютом были недостаточно жёсткими, и в разряженной атмосфере парашют просто зажало между ними. В этой ситуации запасной парашют по команде автоматики вышел из контейнера. Однако корабль вращался при спуске, причём его вращение постоянно увеличивалось. И даже опытный Комаров не смог ничего сделать в этой ситуации. Стропы парашютов спутались. Это привело к "удушению" купола запасного парашюта. И корабль на огромной скорости ударился об землю. Почему это нельзя назвать несчастным случаем? Потому что дело не в стечение обстоятельств, а в том, что "Союз-1" был совершенно не готов для пилотируемого полёта. Перед полётом Владимира Комарова было проведено три испытания беспилотных "Союзов". Первый запуск состоялся 28 ноября 1966-го года. Сразу после выхода корабля на орбиту выяснилось, что не работает система стабилизации. Огромного труда стоило тогда сориентировать этот корабль для спуска с орбиты. Но тут выяснилось, что, по расчетам баллистиков, он должен был упасть за пределами Советского Союза. Корабль пришлось подорвать в полёте. При подготовке второго беспилотного "Союза", в декабре 1966-го года, на стартовой площадке взорвалась ракета-носитель. Полет третьего беспилотного корабля "Союз" в феврале 1967-го года тоже не назовёшь удачным. При спуске в атмосфере прогорело днище спускаемого аппарата. Правда, из-за этого не было перепада давления, сжимающего стенки парашютного контейнера, и основной парашют сработал. (Таким образом, в ходе беспилотных испытаний "Союза" не удалось проверить работоспособность парашютной системы в нормальных условиях полета!) Корабль упал на лед Аральского моря, провалился, потом его с трудом подняли. И вот, после таких испытаний беспилотных космических кораблей было принято решение на полёт сразу двух кораблей по сложной программе. Каково?! Требовался, как минимум, ещё один запуск беспилотного "Союза". Но ведь приближалось 1 мая, а это ж как раз был год 50-летия Революции. Власти требовали достижений! А вот корабль "Союз" требовал совсем другого - серьёзной доработки. Перед полётом "Союза-1" специалисты работали почти круглые сутки, готовя корабль. Но времени у них было явно недостаточно. Решение о запуске корабля принимала Госкомиссия. Последнее её рабочее заседания состоялось накануне запуска. На нём присутствовали председатель К.А.Керимов, технический руководитель испытаний В.П.Мишин, президент Академии наук СССР М.В.Келдыш, главком РВСН Н.И.Крылов, главный конструктор наземного оборудования В.П.Бармин, Г.А.Тюлин и несколько других членов комиссии. Я присутствовал там вместе с Крыловым. Мишин, ставший после смерти Королёва главным конструктором ОКБ, держался напыщенно. Мне запомнилось, как он заявил, что не может полностью ручаться за ракету-носитель (его изготавливала другая фирма, куйбышевское ЦСКБ "Прогресс"), а что касается корабля, то он уверен в надёжности его функционирования. Остальные члены комиссии были немногословны. Думаю, многие из них понимали опасность полёта на "сыром" корабле. Но руководство страны, видимо, настоятельно требовало подвигов. Обстановка оживилась, когда начали уточнять текст предстоящего заявления ТАСС о запуске "Союза". В частности, одни настаивали, что корабль следует назвать без указания номера, как это было с "Востоком". Я так думаю, это говорило об их сомнениях в успешном завершении полёта. Другие настаивали на названии "Союз-1". В итоге Керимов позвонил ответственному работнику в ЦК. Тот без колебаний утвердил название "Союз-1". А что в результате? Прошло полтора года, прежде чем 26 октября 1968-го года был осуществлен полёт "Союза-3" с лётчиком-космонавтом Береговым. Корабль сблизился с ранее запущенным беспилотным "Союзом-2", но стыковка их не произошла, несмотря на неоднократные попытки. И лишь спустя два месяца стартовали "Союз-4" с Шаталовым и "Союз-5" с Волыновым, Елисеевым и Хруновым. И только им, наконец, удалось выполнить программу испытаний, намеченную на апрель 1967-го года. Это не удивительно. После гибели "Союза-1" в корабле потребовалось сделать очень значительное количество конструкторских, технологических и технических доработок. Как оказалось, сам Комаров прекрасно понимал, насколько рискован этот полёт. Несколько лет назад вышли воспоминания людей, которые его знали, и его дочери Ирины. Оказывается, Комаров проговаривался в своём узком кругу: "Все беспилотные "Союзы", слетавшие до сих пор, благополучно угроблены", "Машина сырая. Но лететь надо... именно мне". ... В.Г. - Тогда как получилось. Франция в 60-х годах демонстрировала независимость своей внешней политики от США. И руководители Советского Союза решили пригласить президента Франции Шарля де Голля на Байконур, чтобы показать ему нашу ракетную технику и даже пуск межконтинентальной баллистической ракеты "Р-16". Невиданное дело! До этого на этот особо секретный полигон не ступала нога ни одного иностранца, даже из руководства стран Варшавского договора. Руководителем показа ракетной техники был главнокомандующий РВСН. А для непосредственного осуществления этого мероприятия был создан штаб руководства во главе с первым заместителем начальника Главного штаба РВСН генерал-лейтенантом А.С. Буцким. На последнем этапе подготовки на полигон выехали генералы и офицеры, входившие в штаб, в том числе и группа офицеров центра эксплуатации ракетного вооружения, которую возглавлял я. И вот, как раз с ракетой "Р-16" оказались проблемы. Точнее, даже не с ракетой, а с ракетами. Обычно ведь при проведении ответственных показов руководству страны для пуска готовилась еще и резервная ракета. Так было и на этот раз. Но что произошло. Дело в том, что стартовая команда полигона уже проверяла ранее пусковое оборудование и ракеты. После этого все помещения пусковых шахт были опечатаны, и долгое время никто не заглядывал, что там происходит. В результате помещения наполнились парами агрессивных компонентов ракетного топлива. И в конечном итоге при комплексных испытаниях каждой из ракет выяснилось, что они обе исправны не до конца. Конечно, сразу начались работы по поиску и устранению неисправностей. Но генерал Буцкий в тот же день решил провести совещание, чтобы каждый доложил ему о том, как ракетная техника готовится к показу. Кроме военных, там были руководители всех основных конструкторских бюро и соответствующих заводов. И вот, первому слово предоставлено именно мне. И я оказываюсь в крайне сложной ситуации: докладывать или нет о неисправностях на шахтных пусковых установках с ракетами "Р-16"? Конечно, я не сомневался, что мы найдём неисправности и устраним их. Но моё заявление на совещании позволило бы представителям промышленности в случае неудачного пуска обвинить в этом стартовую команду полигона. Однако и умолчать о сложной ситуации нельзя. Я поступил дипломатично. Доложил о том, что помещения были долго опечатаны, оборудование всё это время не обслуживалось. И, основываясь на этом, я сказал, что нужно на три-четыре дня освободить стартовую команду от всех хозяйственных и других работ, чтобы они привели всё в порядок. Командование полигона отнеслось к моим словам очень скептически: "Подумаешь, ржавчина!" Но я после совещания подошёл к генералу Буцкому и попросил его задержать начальника полигона генерала А.А. Курушина и начальника 3-го управления ГУРВО генерала А.С. Калашникова. Им я подробно объяснил ситуацию. Тут уж они поддержали меня и отдали соответствующие распоряжения. На первой пусковой установке выявить и устранить неисправность удалось довольно быстро. А вот на второй установке мы замучались искать. А потом что оказалось. В отличие от боевых ракетных комплексов, на испытательном полигоне в систему управления наземного оборудования и ракеты включается ещё система телеконтроля (СТК). И оказалось, что ранее при проведении очередной доработки из схемы был исключён один из кабелей, но его забыли отсоединить от пульта управления, а часть кабеля, идущего от ракеты, обрезали, свернули в бухту и оставили в потерне. И там, по "закону пакости", замкнулись между собой какие-то жилы. Из-за этого на пульт выдавалась ложная информация. После отсоединения разъема комплексные испытания ракеты прошли нормально. Наши старания были вознаграждены. Проведенный 25 июня 1966-го года пуск ракеты "Р-16" буквально ошеломил Шарля де Голля. Он тогда находился на специально оборудованном наблюдательном пункте вместе с Брежневым, Косыгиным, Малиновским и маршалом Крыловым. В результате в том же году Франция отказалась от участия в военной организации НАТО. [3]
.. * * *
* * * |
