Александр Долинин

Мое ракетное счастье

© А. Долинин 2026, Москва.
Публикуется с согласия автора.

Наш адрес: ruzhany@narod.ru

   

СОДЕРЖАНИЕ

Полное оглавление смотри по этой ссылке

• Об авторе
• МОЕ РАКЕТНОЕ СЧАСТЬЕ
• Зарубки памяти
• Восторг на всю жизнь
• Моя ракета
• Моя «Красная звезда»

Об авторе

Долинин Александр Иванович – ветеран Ракетных войск стратегического назначения и центральной военной газеты «Красная звезда».

Полжизни посвятил РВСН, участвовал в учебно-боевых пусках ракет и запусках космических кораблей.

Его труд отмечен орденом Почёта, десятками медалей.

Является создателем и редактором приложения «Красной звезды» – «Военный космос». Именно он первым в мире в открытой печати назвал имена членов экипажа «Лунохода», осветил другие малоизвестные факты отечественной космонавтики. Имеет медали Юрия Гагарина, Валентина Глушко, Георгия Бабакина.

Его знают в мире как военного журналиста и как писателя в литературных кругах, который опубликовал более 30 книг, треть из них посвящены малой родине - посёлку Вахтан Шахунского района Нижегородской области.

Его имя занесено в энциклопедию «Люди Нижегородского Заветлужья».

Его богатый жизненный и творческий опыт сполна востребован в Императорском Православном Палестинском Обществе, в котором он является членом Совета.

МОЁ РАКЕТНОЕ СЧАСТЬЕ

Москва 2026

Мой давний друг, святой отец с Вятки, протоиерей Александр Петрович Зверев, как-то заметил: на восьмом десятке, Александр Иванович, наступило у вас время созерцания. И всячески приветствовал мои записки этой поры.

Собрал я их в единое целое – и вот что вышло из этого.

Анализируя свою жизнь, половина которой посвящена ракетам, я убеждённо могу сказать: счастье, что меня в Ракетные войска стратегического назначения призвали. Иначе всё было бы не так захватывающе и масштабно.

К слову, батюшку Александра мы в своё время в почётные ракетчики зачислили.

ПОСВЯЩАЕТСЯ
народном художнику России,
выдающемуся учёному
Владимиру Глебовичу НИКОНОВУ,
трагически погибшему во время пожара
21 мая 2026 года.
Он искренне приветствовал
издание этой книги
и радовался каждому моему успеху.
А я восхищался им.
Дружбе нашей 33 года.

ЗАРУБКИ ПАМЯТИ

ДЕРЕВНЯ НАША – ЧЕРТЁЖ

Появилась деревня Чертёж в самом начале XVIII века под Красногором. Остались от неё лишь липы, посаженные прадедом Михаилом Филипповичем Долининым. До недавнего времени рос ясень на месте бани.

На плане дач 1865 г. обозначен починок Чертёж, т. е. 161 год назад. В списке населённых мест 1870–72 годов указано в починке Чертёж 3 двора, по 14 мужчин и женщин. В Списке населённых мест по сведениям 1908 года «Чертеж починок, река М. Какша, Ветлужский уезд. 1897: мужчин – 23, женщин – 35, обоего полу – 58. 1907 г.: дворов – 12, мужчин и женщин – 80». Такие сведения обнаружил учёный Владимир Щекотилов. «Состарил»он наш Чертёж на 160 с лишним лет.

Живы чертёженцы, которых судьба разбросала по свету. Долининых, Смирновых, Вагиных, Березиных, Голубевых, Тарелкиных можно встретить на Украине, в Литве, Узбекистане, в Нижегородской, Ленинградской, Кировской областях. В российских городах и селениях – Екатеринбурге, Кирове, Вахтане, Шахунье, Нижнем Новгороде, Москве и Санкт-Петербурге, в подмосковных Химках и Одинцово. Даже в ракетном гарнизоне Ясный в Оренбургской области, метели которого обессмертил Пушкин в «Капитанской дочке», и где в недрах Земли сторожит мир самая мощная стратегическая ракета «Воевода», что величают на западе «Сатаной».

...Появилась деревня Чертёж на карте Вселенной в самом начале восемнадцатого века, как говорилось уже выше. В пойме реки Малая Какша – притоке Ветлуги, впадающей в полноводную Волгу-матушку. Одним из первых поселенцев Чертёжа можно назвать нашего прадеда Михаила, родившегося на кордоне Таракановском и приехавшего сюда с Глушковского починка под Уткино с молодой женой Екатериной. Вместе с ним с семьей переехал сюда и двоюродный его брат Ефим Долинин.

ЕФИМ И МИХАИЛ

Двоюродные братья Ефим и Михаил Долинины одними из первых начали строить в Чертёже свои пятистенки и рожать детей. У Михаила и Екатерины первым ребёнком стала наша бабушка. Татьяна Михайловна. Родилась она в Рождество 1903 года. И стала одним из первых младенцев Чертёжа. Всего у них детей было 13, выжили девять. Екатерина умерла в 1944-м. Прадед жил вдовцом двадцать лет. Дети не дали ему жениться на вдове Ольге Вагиной, которую он сильно любил.

ДЕД МОЙ АРСЕНИЙ

А дед мой Арсений Иванович Долинин, 1905 года рождения, в 36 лет пропал без вести в первые месяцы войны под Смоленском. Почти через 70 лет я нашёл в немецких документах подтверждение, что погиб он в фашистском трудовом лагере во Влодаве, в Польше, 2 ноября 1941 года. Бабушка Таня осталась вдовой. С шестью детьми, мал – мала меньше, замуж так и не вышла, прожив почти 90 лет. Из Чертёжа на Великую Отечественную войну ушли четверо сыновей Михаила Филипповича – Александр, Сергей, Иван и Николай. Первые двое стали кавалеристами, погибли. Николай, самый младший, вернулся с ранением и орденами. Вернулся и Иван.

В каждой из семей Чертёжа – своя история, своя судьба.

ПОЧЕМУ ДЕРЕВНЮ ЧЕРТЁЖЕМ НАЗВАЛИ

Мой дядя Леонид Иванович Муравьёв из сгинувшей тоже деревни Муравьёво выдвигает такую версию: «Деревня получила такое название от слова «чертёж» – черта на карте или местности, вдоль которой (черты) надобно было возводить строения». Но есть и другие версии. Не от слова ли «чёрт»? Что за ведьмовский омут тут закручен? Может, разгадка таится в предании? В него с трудом верится, но вот моя мама не сомневается в происхождении его.

СУДЬБЫ ДОМОВ И СЕМЕЙ

Из рассказа моей мамы
Завьяловой (Долининой) Фаины Арсентьевны

К Мане Василия Павлова, вдове, по ночам ходил Леший. Красивая женщина была. Лешего видела часто. Да и я его видела. Как сноп горящий летел над фермою. Я матери с 13 лет помогала ухаживать за колхозными овцами. И вот раз идём на ферму и увидели это чудо: только искры летели от Лешего!

… Если смотреть на деревню со стороны Красногора, то почти все деревенские дома располагались по правую сторону.

Первым строением по направлению Момзино была ферма для телят. Рядом – дом тёти Кати. Их дети – Надя, Павел, Коля, Маня, девушка Шура. (Первый дом мне особенно памятен. Я часто ходил туда с бабушкой, Долининой Татьяной Михайловной, всегда с трепетом: здесь меня крестила тётя Катя. Муж её, Александр Иванович Долинин, погибший в войну, полный мой тёзка, был братом нашего деда Арсения. Дом прадеда Михаила находился рядом. Напротив – липы, посаженные им. Они до сих пор живы. Вся родня строго следит, чтобы никто на них не покусился. Иногда приезжают «долинята» в Чертёж и раскладывают скатерть-самобранку под липами, вспоминая предков. – А.Д.)

	2003 год С мамой под липами деда в Чертёже.

Второй дом. В нём жил ещё один брат Арсения – Иван Долинин с Паней. Далее – Смирнова Маня с братьями Алексеем и Васей (мужем моей подружки Вали Вагиной, живут в Шахунье).Четвёртый дом. Тоже Смирновы жили. Хозяин Пётр. Их дети Михаил, Лида, Борис и Павел.

Пятый дом – пятистенок нашего деда Михаила. В пойме реки Малая Какша на взгорке (в долине начал строиться. Не отсюда ли фамилия Долинин? Или от слова «доля», или от «дольщик» – человека, состоящего в доле? Известно только, что появилась она на Руси раньше Ивановых, Сидоровых, Петровых. – А.Д.)

Родная сестра Михаила Александра жила в Красногоре. Сын её Иван был красавцем и силачом, но нем. Выступал моим защитником в любых передрягах. Потому я смела была в любой кампании и на язык остра.

Шестой дом Фёдора Дорофеевича и Прасковьи Смирновых. Дочь их Екатерина на войне была (четверо девушек в деревне вернулись с фронта на сносях. Их сразу отправляли домой, потомство воспитывать).

Седьмой дом Долининых, в нём жил наш отец Арсений. Сватал нашу маму Татьяну через дом, а лошадь запрягли с тарантасом, по велению деда. Как полагается.

Восьмой дом – Ивана Павловича Долинина. Был у них один сын Коля.

Дальше был прогон в деревне.

А за ним – дом Тарелкиных, тоже пятистенок. Приехали Володя и Анна в Чертёж со стороны. В Валявине, за Большой Свечой жила сестра Липея. Дети – Миля, Клава, Фаина, Саша, ещё парень был…

Десятый дом принадлежал Вагиным, Анне и Андрею. Детей было много – Оля, Маня, Ваня, Коля, (воевал, лишился ноги), Валя – подруга моя, Лида. «Тройные дети» – от первого брака Анны, Андрея и совместные.

Одиннадцатый дом. Дарьи и Ивана Долининых. Дети – Шурка, Алексей, Анатолий, Раиса, Николай.

Двенадцатый дом – пятистенок, красивый. Жили родственники Тарелкиных. Вдова Анна. Дочь красавица на всю округу Валентина.

В тринадцатом доме, до оврага, жила Вера Смирнова. Из Баранова взял её в жёны Александр – брат тёти Кати, крестившей многих детей в Чертёже. Дед их прислуживал в церкви. У Веры и Александра было двое детей: девка и парень – любитель озорных частушек.

Напротив их жили Березины – Николай и Матрёна. Дети – Люба, Валя, Витя, Павел, Зоя, Геннадий. Березин «приёмком» пришёл в дом.

В пятнадцатом доме жил Петрован Долинин. Лида и Александр Петрович. С Лидой я на ферме работала. Александр рыбаком был. Люба дочь слыла красавицей, но глухонемая родилась.

В шестнадцатом доме жил Ефим Долинин. Дети у Ефима были умные, образованные – Александр, Павел, Николай, Василий. Александр стал лётчиком, Павел руководил большим городом в Сибири. Николай председательствовал в колхозе. Вася погиб в войну.

В семнадцатом доме жили Анна и Иван Долинины. Дети – Иван, Дуня, Манефа. Манефа живёт в селе Большое Широкое.

Восемнадцатое строение – ферма. Для овец.

НАШЕ РОДНОЕ ЖИЛИЩЕ

Девятнадцатая изба, по левую сторону Татьяна и Арсений Долинины, наши родители. Дети – Анна, Лидия, Николай, Фаина, Валентина. Ещё была девочка. В два года она померла.

Мама родила меня в хлеву, как в библии, когда пошла кормить овец. Прямо на охапке сена появилась я на свет. (Я тоже жил в этой избе до шести лет, с бабушкой. В пазах брёвен прятал цветные карандашики, в сенях хранил решето с «игрушками» – черепками, стекляшками.

Напротив дома была баня в осиннике, внизу – «лягушатник», где купалась детвора. На меже меж нашим и соседним домом росла неказистая яблонька, которую мы «делили» с соседской девчонкой Валькой-Шагурой. Теперь по нашей дворине проходит асфальтовая дорога на Момзино. – А.Д.).

САПОЖНАЯ МАСТЕРСКАЯ ТАРЕЛКИНА

Двадцатая изба – Анны и Павла Фёдоровича Тарелкиных. У него была сапожная мастерская. Здесь обучались шитью сапог многие дети из Чертёжа, брат Николай – тоже. Свои дети – Вера, Надя, Клава…

Уехали Тарелкины по переселению после войны в Калининград. Желающим давали лошадей для перевозки. Всё можно было забрать с собой, «только навоз не брали», шутили деревенские.

Двадцать первый дом – Пеи и Константина Долининых. Дети – Валя, Вадя, Павел.

Рядом с ними жили Наталья и Ефим Долинины. Ивана убили на войне. Дети – Михаил, Нина, Николай, Валентина.

БЕДА ПОСЕЛИЛАСЬ ЗДЕСЬ

В двадцать третьем доме поселилась в войну беда. Домом любовались все соседи. Жили в нём Нина и Василий Смирновы. Детей у них не было. Иван отказался идти на войну – его расстреляли.

Двадцать четвёртый дом принадлежал Секлетии и сыну Михаила Филипповича Долинина Сергею, который вместе со старшим братом Александром был призван в войну в кавалерию (две тысячи самых лучших коней отобрали в округе для кавалерийских дивизий. – А.Д.).

Сергей был младшим командиром старшего брата. Сергей и Александр погибли. Дети Сергея и Секлетии – Валентина, Николай, Сергей, Павел.

Рядом с ними жили Таисия и Иван Долинины. Дети – Маня, Борис, Геннадий.

Замыкал чертёженский ряд по левую сторону дом Макара Андреевича Голубева из деревни Шара, что была за Каменником. Туда возили на сдачу молоко. Жена его – Мария, дети – Алевтина и её брат.

«ДАЛЬНЯЯ ПАМЯТЬ» МАМЫ

Таким запомнилась деревня моей маме. Её «дальняя память» оказалась богата. Рассказ мамы записал я в рождественские дни 2013 года, когда она приезжала ко мне в Москву в гости. Мама родилась в Чертёже 29 сентября 1933 года.

«Социально-демографические» сведения, сохранившиеся в её «далёкой» памяти, точно характеризуют типично русскую деревню 1940-х годов прошлого века. Свыше 150 человек населяли Чертёж. А если учесть, что семьи в основном были многодетные, в них появлялись дети послевоенного поколения, то Чертёж стал судьбой сотен и сотен земляков.

Только по линии нашего прадеда Михаила Филипповича Долинина – первого жителя деревни их на сегодня более 700, целый воинский батальон. У нашей бабушки Тани, его старшей дочери, более сорока внуков и свыше двух десятков правнуков и праправнуков.

Деревни Чертёж с 1980-х нет, а жизнь её потомков продолжается.

ДЕРЕВНЯ ДОЛИНИНО

А вот воспоминания Константина Долинина (однофамильца и также, как я, ракетчика, служил он в 1960-х в Белоруссии. А может, и родственника, поскольку учёными доказано, что каждый третий однофамилец – родственник).

«Деревня Долинино располагалась на высоком берегу реки Большая Свеча, напротив одноименной с рекой деревни, которая являлась центром колхоза и сельсовета.

От Долинино до Хмелевиц где то 6,5 км, и я топал эти км, пока учился в 8–10 классе. Деревня наша небольшая, помню всего 7 дворов, место весьма живописное и отдыхать там было – удовольствие: не пыли, не грязи, деревья и зеленая травка повсюду, речка рядом (рыбалка была хорошая), а метров за 700–800 так называемый Прытовский пригон, где грибы и ягоды...

В деревне жили 5 семей Долининых и по одной – Прытовы и Колесниковы. Долинины все были родственниками по линии отца, Ивана Сергеевича, фронтовика, учителя. Он был последний житель и, когда одному стало жить совсем трудно, поехал к детям. С тех пор наша деревня не существует, как и Чертёж. А очень жаль, не так ли?»

Под Уренём, где похоронен мой отец Лебедев Иван Егорович, тоже существовала деревня Долинино.

Из этих краёв и прапрадед Филипп вышел.

МЧАЛИСЬ КОНИ ПО ДЕРЕВНЕ

Историю эту рассказала мама.

Жарким летним днём я и моя сестрёнка Валентина, с которой качали в одной зыбке, сумели уйти от беззаботных нянек. И ходить-то ещё не умели. Ползать только на попе научились.

И вот ползут два голопузых ребёнка по деревенской пыли. Тёплой, тягучей пыли, оставляя два параллельных характерных следа.

	Отец Лебедев Иван Егорович.

И тут! Из соседней деревни выскочило озверевшее стадо лошадей. Впереди – вожак!

Наблюдавшие картину невольные свидетели замерли. Помочь младенцам не успевают, а кони мчатся прямо на них.

Но, подлетая к младенцам, вожак вздыбился – и стадо на миг замерло, а потом обогнуло путешественников, и помчалось вдаль по деревне.

Удивительное в этой истории то, что конюхом был мой отец Лебедев Иван Егорович из Момзино, которого я видел два раза в жизни. В четыре года и в тридцать два, когда уже сам стал отцом троих детей.

БАБУШКИН СЫН

Этот рассказ – быль. Имя мальчика только изменил, о себе рассказывая.

1.

Ни отца, ни матери Павлик до пяти лет не знал. Мама оставила семью его отца, когда Павлик ещё не родился. Намыкавшись, непризнанная роднёй, уехала устраивать жизнь с новым мужем в далёком, неведомом городе, оставив мальчика бабушке. Та заменила ему и мать, и отца.

Звал её Павлик по-деревенски «баба». И ничего грубого в этом слове не находил. Никогда бы не подумал, что оно может быть грубым, как городская тётя сказал и смутила его замечанием.

– Баб, а баб. Правду говорят, что некрасиво тебя называю, – донимал бабушку Павлик после внушения образованной тёти.

– Не переживай, зови, как хочешь. Не в словах дело,успокоила его бабушка..

Но с тех пор при чужих людях он не называл её привычным словом. Стеснялся! А вот считать её мамой не стеснялся никогда и не перед кем. Для соседок это стало забавой.

– Паша, – спрашивали они, зная ответ, – кто у тебя мама?

– Вот она, – показывал Павлик на бабушку.

– Как же она может быть твоей мамой, если она баба твоя.

Павлик задумывался, соглашался про себя, но ответа не находил.

– Всё равно, твердил он, – баба-мама моя.

Соседки вздыхали, вытирая глаза кончиками платка:

– Пока маленькие, так мы им нужны. А вырастут, поди и не вспомнят.

– Кто его знает, – вздыхала бабушка.

Глаза её при этом всякий раз становились влажными.

2.

Игрушек магазинных Павлик не знал. Их заменили глиняные черепки, красивые камешки, бутылочные осколки. Добра этого набралось немало. Для порядка и сохранности дала бабушка Павлику старое решето. С ним мальчишка почти не расставался. Бабушка иной раз подтрунивала над внуком (шутница была!):

– Паша, смотри, решето не потеряй.

– Не потеряю, – бурчал в ответ на насмешки внук.

Самой большой ценностью считались у мальчишки шесть цветных карандашей. Из них красный-самый любимый, потому и самый короткий.

Карандаши он хранил особо, в пазах между брёвнами. Только он знал места, где запрятывал их.

Когда дом пришлось разбирать, много позднее, любимый дядя Боря и обнаружил коротышки.

Как ни чудесно решето с его богатствами, хотелось Павлику машинку. Слышал он: у городских мальчишек такие есть. И попросил дядю сделать ему машину. Тот долго не думал, нашёл колесо от велосипеда, приладил к нему палочку – можно катать.

– К животу не приставляй, а то наткнёшься, – наказал дядя Боря, вручая каталку.

Магазинная игрушка появилась позже. Ей стал маленький чёрный пистолет с пистонами. Его привезли гости.

– Машина! – мелькнуло в голове у мальчишки. Он убежал за печку, привязал к пистолетику ниточку и стал катать его, будто машинку.

Засмеялись гости, показали, как с игрушкой обращаться, пистоны зарядили.

Распознал Павлик секреты оружия – и давай обстреливать воображаемых «немцев».

А потом и гостям досталось, те нарочито пугались выстрелов, что ещё больше раззадорило Анику-воина.

– Будет, будет, довольно, – прекратила игру бабушка. – В людей не стреляют.

3.

Проснулся Павлик. В избе никого. На дворе слышны чужие голоса. Тревожно мычит корова.

Подбежал к окну. Корову куда-то повели – на рога верёвка накинута. Павлик заметался по избе, от окна к окну. Куда уводят корову?

Корова мычит. Бабушка плачет. Она идёт возле неё, уговаривает, бока поглаживает.

Корову уводят чужие люди. Куда уходит бабушка?

– Баба, баба! – выскочил с криком Павлик на крыльцо. Босой, он бежал за ней по снегу.

– Паша, Паша, Не реви ты, не реви, – взяла бабушка внука на руки и спрятала в жакет.

– Куда ты уходишь?

– С тобой остаюсь.

– А корову зачем отдаёшь?

– Продали мы её, Паша.

Снег. Золотая солома. Тоскливо мычит корова. Плачет бабушка, и глядя на неё плачет Павлик.

4.

Приехали к Павлику отец и новая мама. Девочку белоголовую с собой привезли. Наташкой звать. Говорят, сестра.

– Иди ко мне, – манит Павлика мать.

А он за бабушкину юбку цепляется. Бабушка хлопочет – то к печке, то к столу. И он за ней.

– Иди, иди к матери, – шепчет бабушка.

Насупился Павлик, ни шагу, за перегородку спрятался.

Мать сердится, нервничает. Пришла за Павликом, костюмчик ему показала – подарок. Не берёт Павлик его – весь в тревоге и напряжении.

Гости посидели-пошумели, разошлись. Павлика стали собирать. Куда? Новая мама говорит: в другую деревню. И бабушка туда придёт. Одели, повели. А бабушки нет. Павлик – в рёв.

– Часы хочешь? – отец предложил.

Снял с руки, надел на руку Павла. Цифры светятся. Недолго смотрел он на часы – и опять в рёв.

Спал Павлик эту ночь в чужом доме.

Бабушка так и не пришла.

	Вахтан. С бабушкой. 1975 г.

5.

Радость-то какая для Павлика – бабушка пришла! Когда она приходила, легко ему было.

– Баб, ты теперь не уйдёшь?

– Не уйду, – успокаивала его бабушка и гладила по голове. Павлик садился между её ног, чтобы не ушла. Сядет – и ни с места. Всем так смешно было.

Так и уснёт.

Проснётся – лежит в кровати. Совсем один, нет бабушки.

СМЕТАННАЯ ЖИЗНЬ

Лет восемь мне было. Гостил я у бабушки в деревне Чертёж. В доме прадеда Михаила.

Целой планетой казалась мне деревня: огород с лопухами, чулан с книгами и старыми пожелтевшими газетами (раньше в доме изба-читальня располагалась), три могучие липы через дорогу от дома, темнеющий вдали лес, речушка Малая Какша…

Деревня из пятнадцати домов в ту пору давно немноголюдна стала…Среди детей-девчонки в основном да Серёжка Долинин с младшим братом.

Мы с Серёжкой выдумщиками себя проявляли. Решили связь между избами наладить: два коробка с нитками использовали…Сколько ж ниток понадобилось! Словом, ненадёжной оказалась связь.

Не заладилась и другая идея: привязывать к лягушатам корабли, чтобы несли они их по воде. Лягушата двигались не по прямой, а вглубь, увлекая и плавучие средства на дно.

На подоконнике с белыми занавесками устраивал я экспозицию, с привязанными ниточками облаками и самолётами, что представляла для Серёги особенный интерес. Даже, если поссоримся, что случалось часто, он неизменно возвращался ко мне и наблюдал за баталиями самолётов на моём подоконнике. Бабушку особенно умиляли наши ссоры, которые объявлялись – навек.

Нагулявшись, я подлизывался к бабушке: баб, достань сметанки. Она с удовольствием открывала голбец с многочисленными крынками (высокий верх их сметанкой выделялся). Ах ты, котишка, ласково приговаривала.

Волшебством казалось такое щедрое лакомство от коровки. Его и свинюшкам во хлеве вдоволь хватало.

Но недолго длилась моя сметанная жизнь. Как-то вся в слезах собрала мне бабушка куфтырёк: положила в чистую тряпицу пирожок да два яичка и выполнила приказ скупого и никогда не смотревшего на меня с добром своего батюшки (дедом звали его): отправить меня в соседнюю деревню к дочери Нюре, у которой девять детей росло.

И вот иду я полем. Оно голубело от цветов льна. В небе жаворонок метался. Иду столбы считаю. Дорога в километр.

И от неясной беды тихонько плачу.

Бабушка-то мне мамой была, до пяти лет я с ней рос. И вот, опять от неё оторвали.

Не успел дойти до деревни Мартынихи, до избы любимого дяди Бори, как примчался его отец сухопарый, высокий, похожий на чёрного ворона. Гони, гони его (меня то есть), шипит недобро, у тебя у самого девять ртов.

– Чтобы я не слышал такого,- сердито ответил дядя Боря отцу.-Он и ест-то как цыплёнок.

…Телефонов не было в ту пору в деревне, а молва обо мне пролетела молнией. Сговорились старики в неприязни ко мне.

А я любил гостить в большой семье дяди Бори и тёти Нюры, любил братьев и сестёр. И была любовь взаимной, на всю жизнь, как выяснилось.

МОЁ ВТОРОЕ КРЫЛО

Мальчишка без отца, что птица с одним крылом.

С одним крылом я себя ощущал долго.

Так вышло, что во всех офицерских анкетах писал: родного отца не знаю. И это было правдой.

С Лебедевым Иваном Егоровичем – моим родным отцом я виделся два раза в жизни. Мама ушла от него, унося меня в пузе. Не выдержала той роли, которую отвели молодой двадцатилетней женщине в его многолюдной патриархальной семье. Гордой слыла, независимой.

В четыре года в пасхальные дни сидел я у отца на коленях, случайно встретившись, и готов был уйти с ним. Так нежно гладил он меня по голове. И брата двоюродного Шуру за палец укусил, когда тот пришёл за мной и увёл от отца.

В 32 года я сам принял решение найти отца. Нашёл, ночку переночевал у него. Узнал в манерах и фигуре астенической себя.

А мужское начало у меня от дяди Бори Смирнова. Он муж старшей сестры мамы – Анны.

	Дядя Боря с тётей Нюрой справа с первыми детьми Галей и Сашей.

РОДНИК ПОД ВЫСОКОВКОЙ

Приехали мы с мамою в деревню на выходной, сидим за столом, разговаривает мать с сёстрами:

– Ой, девки, хочу на горку Высоковку сходить!

– Вот блаженная, чего ты туда пойдёшь?

– А хочется. Помните, с пестерями за грибами туда ходили?

– Да-да, по тропе к деду на пасеку бегали.

– У тропы, на самой горке, сосна росла корявая да берёза двуствольная. Вот прибегу на пасеку – дед мёду даёт. А мёд ноздрястый, с сотами прямо. «Беги, Фаинушка, к роднику, а то не наешь много меду-то», – говорит дед Миша. И бегу я к роднику. А вода в нём чистая-чистая да холодная – спасу нет. Двадцать лет не была там. Хочу воды напиться. Пойдёмте, девки!

– Чудная ты, Фаинка, куда я телят своих дену? – одна сестра говорит.

– А я как хозяина своего оставлю? – Лида отвечает.

– Да ну вас, с места не сдвинешь, – махнула на них рукой мать и позвала меня с двоюродной сестрой Валентиной, с которой в одной зыбке выросли.

Валя дочь-годовушку младшим сёстрам оставила – и побежали мы!

Высоковка за рекой под Красногором высится. На берегу лодка лежала. Валя неподалёку вёсла нашла в кустах. Простит хозяин – в деревне-то через одного родня, Долины да Смирновы, Березины да Вагины (такая она деревня, хоть и именуется Чертёж).

Взяла мать вёсла, сели мы с Валей в лодку.

Мать правила заправски – не отвыкла.

Причалили к другому берегу, лодку на песок вытащили и пошли босиком по траве.

Разыскали тропинку, обулись, заросла она цепкой травой да кустами колючими. Но уверенно шла мать, хорошо она эту дорогу запомнила.

Подходим к подножию горки, смотрит мать, растерялась – сосны, что маяком была, не находит. Спиленная недоброй рукой лежала она высохшая, сучковатая на земле.

Взобрались мы на Высоковку – окрест всё видно. Поросла она берёзками.

Поле под Красногором, где горох рос, виднеется, откуда мы от сторожа с “беременными” майками убегали.

Берёзки красивые стоят, молоденькие, кора, будто ушко у ребёнка, нежная и розовая-розовая.

Изменилось здесь всё, заросло. И всё-таки нашли мы родник. Бежал он в другом месте теперь. Бойкий и весёлый!

Умылась мама водой родниковой и запела:

Как на ключике

да на текученьком,

на колодчике

да на холодненьком.

Пела она весело, озорно. Стояли мы с Валентиной и слушали. Эхо песню далеко разносило...

Расчистили русло родника – проворно побежал он, зажурчал, запел, будто в благодарность. Стрательный, затейливых камушков намыл, всяконьких-всяконьких, и глины цветной.

Умылась мама ещё раз святой водой этой, поклонилась роднику:-Полжизни потерять можно, не приди мы сюда. Я будто моложе стала.

С тех пор почти ежегодно все мои братья и сёстры, родные и двоюродные, а теперь уже и дети и внуки, маминому роднику кланяются. А её уж нет...

ЗАГЛЯНИТЕ В СЕМЕЙНЫЙ АЛЬБОМ

Какою же силой обладают фотографии в семейных альбомах: оживают в памяти события, лица, восстанавливается история семей.

Особенно выразительны чёрно-белые снимки. Они редки, потому как не так часто встречались с фотографами наши предки (фотография-то как таковая появилась в 1860 году), и тем более ценны эти иногда пожелтевшие и «ослепшие» от времени документальные свидетельства.

Достав их «из маминого сундука» (у Завьяловой Фаины Арсентьевны), я попытался создать нашу фамильную фотохронику – истории семей прадеда Михаила Филипповича Долинина, его детей: Долининой Татьяны Михайловны, Долининой Евдокии Михайловны, Долинина Николая Михайловича, Долинина Алексея Михайловича, детей нашего деда Арсения Ивановича и бабушки Татьяны Михайловны Долининых – Анны, Лидии, Николая, Фаины, Валентины.

Так хронологически выстроился семейный фотоальбом.

Из того, что было в архиве у мамы, Фаины Арсентьевны.

В ГОСТИ К ДЯДЕ ЛЁШЕ

К дяде Лёше, живущему теперь в Вахтане, овдовевшему два года назад, в мае нынешнего года мы наведались с двоюродной сестрой Татьяной Николаевной Нечаевой (Долининой).

Дочерью Николая Арсентьевича Долинина. Николай – единственный сын Татьяны Михайловны, старшей дочери прадеда Михаила.

Проживает дядя Лёша (писалось в 2010 году – автор строк), младший сын Михаила Филипповича, за рекой. Улица так и называется – Речная. Она недалеко от канифольного завода, давшего в 1921 году по указу Ленина жизнь самому посёлку Вахтан. От завода, созданного первым в Советском Союзе и вторым в Европе, одни стены остались. Без окон, без дверей…

Дядя Лёша не сразу «признал» меня и совсем не узнал двоюродную сестру Татьяну. Видел её совсем маленькой. Когда семья Николая и Сани Долининых из Соромотной сначала в Аверята уехала, потом на Урал – в Ангрен, а далее в Ташкент, так не только он, но и все мы родственные связи с ними на сорок с лишним лет утратили. И только восстановили их в позапрошлом сентябре стараниями Татьяны Нечаевой и Леонида Долинина, собравшись на день рождения мамы, – как не стало 15 февраля 2010 года Леонида Долинина. Едва отпраздновав 60-летие, он сгорел скоропостижно от рака.

Прощалась с ним сестра Татьяна в Перми, где осталась его семья.

Подарив дяде Лёше документальный рассказ «Война моего деда» (о деде Арсении Долинине), рукопись «Моя родословная», я хотел выпытать некоторые подробности о прадеде Михаиле и о прапрадеде Филиппе, отдавая себе отчёт, что только дядя Лёша и может что-то прояснить. Он, младший сын Михаила Филипповича. Из тринадцати детей его. Выжили девять, остальные в младенчестве умерли.

Узнали мы с Татьяной немного. Только то, что отца нашего прапрадеда Филиппа, жившего на Таракановском кордоне, звали Фёдором.

Что прапрапрадед Фёдор приехал сюда из-под Уреня. Что Филипп Фёдорович Долинин скончался в 1931 году, почти одновременно с женой, имя которой дядя Лёша так и не вспомнил ( по воспоминаниям мамы – Федора). Помнил только, как маленьким ползал по животу своего деда Филиппа.

НАКАЗ ДЕТЯМ И ВНУКАМ

В связи с этим разве не посоветуешь детям и внукам, что грешно быть расточительными в общении, не любопытными, невнимательными, даже равнодушными, когда находишься рядом с предками, когда их руки ласково и нежно гладят вихрастую головёнку, когда вы, любимые и желанные, сидите у них на коленях.

Это не только к вам относится. Мы пример тоже невеликий показали. И теперь уже не догонишь время, не восстановишь детали семейной хроники, не расспросишь, не уточнишь… Поздно! Безвозвратно! Так хоть к нам будьте внимательнее.

Мы ведь тоже носители истории не только рода, но и страны, как это ни громко звучит. Спохватитесь – и нас потеряете.

– А надо ли восстанавливать эту историю, кому это интересно? – полемизировал со мною на эту тему Юрий Борисович Фомичёв, двоюродный брат, тоже навестивший в момент нашего приезда дядю Лёшу.

На это я безоружно и незамысловато отвечал: нельзя без корней-то жить. Смысл и соль самой жизни как таковой теряются. Так что давайте будем людьми – памятливыми, благодарными, помнящими о своём родстве. Любовью и памятью живут люди.

НАШИ ПРЕДКИ – СОЛЬ РУССКОЙ ЗЕМЛИ

Анализируя историю нашего рода, я понял, что предки наши были солью земли Русской: много рожали, много трудились. Были честны, справедливы, много настрадались, как все русские люди. Не были богаты (лишь больше детьми – а разве этого мало?).

И вот о чём я думаю: если бы род наш был дворянский, так одно бы это ох как всколыхнуло нас и объединило, ещё бы и наследство вздумали делить. А тут – простые труженики земли – пахари, строители, воины…

Я, например, этим горжусь. И ничуть о дворянском сословии не мечтаю, хотя по стародавешним временам я, полковник, ещё каким дворянином бы был. С земельными наделами и сотнями крепостных. Цари-то у нас тоже полковниками были.

Но ничего никогда я от этой жизни не ждал. Ни у кого ничего не просил, сам всем помогая. Даже покойный ракетный главком Сергеев искренне благодарил меня за своё назначение, став позднее и министром обороны нашей беспокойной страны. До конца жизни он обнимал меня по-дружески. А за несколько месяцев до скоропостижного ухода из жизни на мой звонок ответил: «Саша, я всё помню. Я очень ценю нашу дружбу» (очень уж эти слова мне запомнились).

Он и назначения-то генеральские производил, казалось, ориентируясь на мои публикации: если Долинин идёт к генералу тому или иному, говорил он на совещаниях, то, значит, тот чего-то стоит. А я ведь не о каждом писал: не звание меня интересовали, а то, каков человек, какова личность.

И Игорь Дмитриевич это знал. Знал мою упёртость и внутреннюю независимость. Понятно, как некоторые из сорока их на то время с широкими лампасами «любили» меня. А я ведь не защищён был, в «Красной звезде» начинал майром из этих же Ракетных войск. Некоторые генералы и вредить пытались, пользуясь служебным положением, хлопотали о моём увольнении.

МЫ РОЖДЕНЫ В ПЯТИДЕСЯТЫХ

Вот ещё о чём я думаю, обращаясь к детям, внукам и правнукам, Не ждите от родителей многого. Они и так всё, что можно, отдают вам. Не дворцы, не виллы, не яхты, о которых мечтать не могли, старшие поколения Долининых пока не оставят в наследство.

Другое оставят. Важнее материальных благ. То, что и олигархам не снилось.

Наше поколение (имею в виду прежде всего правнуков Михаила Филипповича, осталось нас 18 из 23) оставило добрый след на земле. Более 30 лет достойно трудилась дояркой в Б.Свече Валентина Лебедева (Смирнова), подняла большую семью Галина Борисовна Прытова (Смирнова), у неё уже и правнук растёт, самой многодетной мамой стала Наталья Смирнова, трудится в Хмелевицкой средней школе, где когда-то и наши родители учились. Сильным и стойким человеком проявила себя Татьяна Николаевна Нечаева (Долинина), с которой мы качались в одной зыбке. Старше меня она на 4 дня, 13 ноября 1954 года рождения.

Наталья Лебедева (Завьялова) за что ни возьмётся, всё у неё «горит». Её трудолюбие и в Москве ценят.

Есть чем поделиться и мне, прослужившему в армии без малого 34 года. Половину из них в Ракетных войсках стратегического назначения, вторую половину – в Центральной военной газете «Красная звезда», где вёл ракетно-космическую тему.

ПУТЬ ЖУРНАЛИСТСКИЙ

Был редактором ведущего отдела – боевого, членом редакционной коллегии, создателем и редактором газеты в газете – «Военный космос», внештатным заместителем главного редактора «Красной звезды» по воспитательной работе. После увольнения в запас мои обязанности исполняют пять человек – полковники, подполковники, капитан… Сам стал полковником.

Вырастил немало достойных людей, что были в моём отделе, – сотрудника Администрации Президента РФ, генерала, лауреата Государственной премии, работника консульского отдела Министерства иностранных дел, журналистов ведущих газет, чему очень рад. До сих пор они советуются со мной, некоторые приезжают в гости с жёнами и детьми.

Орденом Почёта наградили, единственного из не начальствующих журналистов, чему даже завистливые коллеги порадовались. Стал единственным журналистом в Советском Союзе, освещавшим пуск первой межконтинентальной ракеты «Тополь». Был в числе немногих на запуске конверсионной ракеты «Старт», испытаниях головной части ракет «Булава» и «Тополь-М» на ракетном полигоне близ Капустина Яра Астраханской области.

И вот ведь беда-то, что только эти события и определяют во многом историю и сегодняшний день России, её относительное спокойствие во внешнем мире. При всеобщем нашем раздрае и неуверенности в завтрашнем дне.

Не боевыми ракетами и ядерными боеголовками следовало бы славиться России, богатой терпеливыми и трудолюбивыми людьми и ещё невычерпанными недрами. Не этим всё уничтожающим безумием в виде ракетно-ядерного потенциала, с помощью которого Землю можно уничтожить несколько раз. Сколько же сил и средств народных вложено в это! Наших сил и средств, людей нескольких поколений. Даже я своим солдатским здоровьем пожертвовал, травясь окислителем и горючим, которыми мы, восемнадцатилетние мальчишки, заправляли ракеты, о чём я через десятки лет мог сказать разработчикам этих высококипящих токсичных компонентов (на агрегаты с ними даже птицы не садились), встретившись с ними в Москве. Ещё и книгу свою – «Судьба ракетная такая» – по их просьбе подарил на большом собрании. Им и присутствующим космонавтам. Автографы просили…

Но что ни говори, хоть это оружие сдерживания в до сих пор безумном -безумном мире (не дай, Бог, его применить: одна ракета несёт на борту сорок Хиросим) даёт нам немалый шанс на мечты и планы о будущем детей, внуков и правнуков.

УГРОЗЫ

А жизнь – то человеческая, как свеча: дунь – и погаснет. И столько же угроз существует человеческому благополучию: в виде отравленной пищи, природной среды, палёной водки и самопального самогона, которые, кажется, специально культивируются в нашей обыденной жизни.

В «Красной звезде» писал я и об этом, но создавая исключительно положительный имидж, как сейчас выражаются, Ракетных войск. Бережно и осторожно относился ко всему, что касалось моих любимых войск, порой вводя в заблуждение и наших невероятных партнёров.

Потому отчасти материалы мои тщательно анализировала американская разведка. Представители её, было, выходили на меня, приезжали в «Красную звезду». Как раз в то время, когда при Ельцине по пять месяцев не платили денежное содержание.

Наверное, знали, что у меня трое детей – школьников. Уж не завербовать ли хотели?

А я-то не поддался, не выдал государственных секретов, да ещё и отшил их. Сейчас могу признаться, что в это время по ночам охранял железобетонный комбинат, пряча свой служебный уазик в кустах, чтобы утром примчаться вовремя на корреспондентский пункт «Красной звезды» как ни в чём не бывало. Что генеральный конструктор «Тополя» был со мной в приятельских отношениях и считал, если Долинин приехал на пуск, то он будет удачным. По стечению обстоятельств так и было.

Стал я у них своеобразным талисманом успеха.

Ещё и сейчас обращаются ко мне за комментариями японские и китайские журналисты. А отечественные коллеги постоянно консультируются, когда пишут о ракетах.

СУДЬБА УЖ ТАК СЛОЖИЛАСЬ

За полвека с лишним лет в журналистике (начинал работать внештатно ещё семиклассником в районной газете «Знамя труда» в 1968 году при редакторе-фронтовике из Дыхалихи Геннадии Павловиче Чистякове) и к другим темам обращался. Сейчас вот перешёл от ракет к школе. Тружусь в Издательском доме «Московия», где руковожу журнальной редакцией, выпускаю к тому же журналы «Открытый урок. Образование Подмосковья», «Социальная защита», «Местное самоуправление», веду персональные рубрики в областных правительственных газетах «Ежедневные новости. Подмосковье», «Пенсионеры Подмосковья».

...Последние десять лет трудился с Сергеем Вадимовичем Степашиным – видным государственным и общественным деятелем, в Императорском Православном Палестинском Обществе – помощником Председателя, секретарём Общества, до сих пор являюсь членом Совета Общества. Награждён орденом «Вифлеемская звезда».

РОДОСЛОВНАЯ ДОЛИНИНЫХ

Встреча наша с Алексеем Михайловичем Долининым прояснила следующее. Наш самый давний пращур, как я уже говорил, Фёдор был он из уренских мест (Урень: Ур – белка, ень – человек с марийского).

Марийцы-то обосновались в наших местах издревле). Сын его Филипп Фёдорович первым из нашего рода протоптал дорогу в таёжной рамени нынешнего Шахунского района (на Таракановский кордон, от которого теперь одно пепелище осталось). Где он нашёл жену Федору, не в Уткино ли?

По моим расчётам получается вот что. Наш прапрапрадед Фёдор родился предположительно в 1820 году, сын его Филипп Фёдорович, наш прапрадед – в 1850, скончался в 1931; его единственный сын, наш прадед – Михаил Филиппович – в 1875, скончался в 1964. Всё это – примерные расчёты, исходя из того, что бабушка Татьяна Михайловна, старшая дочь прадеда, родилась 7 января 1903 года, а Алексей Михайлович, младший сын прадеда родился 82 года назад.

Прадед наш Михаил Филиппович был единственным мальчиком, еще росла сестра Наталья.. Жили он с женой Екатериной на Таракановском кордоне изначально, позже под Уткино ( на починке Глушковском) – нашем «родовом имении», где теперь с десяток нежилых домов, маячащих у дороги по направлению к Вахтану по правую руку.

	Я на месте нашей дворины несуществующей ныне деревни Чертеж. 2003 г.

Позже Михаил обосновался с семьёй в деревне Чертёж с двоюродным братом Ефимом Долиным. В его семье детей родилось тринадцать. Знаем мы девятерых, что выжили и сами почти все большие семьи нажили.

Это – Татьяна, Иван, Александра, Александр, Сергей, Евдокия, Таисия, Николай, Алексей.

Прапрадед Филипп наш воевал в Первую мировую войну, а внуки его его (сыновья Михаила, не призванного на фронт, потому как был единственным сыном) – Александр, Сергей, Николай – в Великую Отечественную. Сергей и Александр служили в кавалерийской дивизии, предположительно в 45-й, что формировалась с началом войны в Коврове Владимирской области. Среди коммунистов дивизии они не числятся, скорее всего были беспартийными. Других документов пока не нашлось.

Земляки из Шахунского (тогда Хмелевицкого) района в этой дивизии были, из Б. Свечи, например. К слову сказать, около двух тысяч лучших лошадей из округи тоже «отмобилизовали» в эти кавалерийские части.

Сергей был младшим командиром старшего брата Александра. Оба погибли. Фотографии их хранились у Евдокии Михайловны Долининой, сейчас они у Людмилы Долининой в Шахунье.

Многое пережил во время этой страшной войны Николай Михайлович Долинин. Попал в плен. Повели его фашисты в лес могилу копать для себя. Был с ним ещё один приговорённый к смерти. Копали-копали, перемигнулись с товарищем и, набрав на лопаты песка, бросили его в глаза охраннику. Так и убежали. Долго скитался Николай по лесу, пока не набрёл на лесника. Так и выжил. Вернулся в армию, продолжал воевать, имел награды.

После войны Николай Михайлович стал строителем. Руководил возведением домов и других объектов в Вахтане (в их числе – и Черёмушках, где мама живёт), позднее – в Шахунье. Был заядлым охотником и крепким матерщинником, о чём даже районная газета поведала миру.

Со слов поселковой учительницы, которая была оскорблена нецензурным изъяснениями дяди Коли: их она удостоилась чести услышать через стенку в конторе, куда пришла по делам.

Работал на стройке и Алексей Михайлович Долинин. При строительстве Вахтанской средней школы в 1954 году он и познакомился со своей будущей женой Ниной.

ЗЕМЛЯ ДОЛИНИНЫХ

Наши самые близкие родственники сегодня проживают по всей нашей стране и в ближнем зарубежье. В Нижегородской, Кировской, Пермской, Московской, Ленинградской, Свердловской областях, на Камчатке, в Североморске, в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, на Украине, в Узбекистане, Литве…

А однофамильцы – в Костромской, Ивановской, Ярославской, Архангельской областях (в Архангельскую область в царские времена входил наш край).

И НА ПЕРВЫЙ ЗОВ «ТОВАРИЩ»

Исследователи утверждают, что каждый третий однофамилец может находиться в дальнем родстве. И что фамилия Долининых имеет древнее происхождение, едва ли не одна из первых. В память о давних временах живут фамилии Березины, Долинины, Ветровы, Громовы, Грибковы, Ягодкины.

Позже появились «звериные» фамилии – Медведевы, Волковы. И намного позже – Ивановы, Петровы, Тихоновы, Романовы.

КУЛЬТУРА ПРЕДКОВ В ХМЕЛЕВИЦАХ

Наши предки были по-своему образованны и прогрессивны. Создаётся впечатление, что Дыхалиха, Хмелевицы и Красногор являлись центром бурной жизни, хорошо налаженного хозяйства, культуры и образования. Тому много примеров. В мае 1925 года в деревне Дыхалиха организовали мельничную артель «Всходы», а в деревне Красногор существовал «Пахарь». Каждая артель имела свой водяной мукомольный завод, племенных производителей (быков, хряков, баранов), различные сельхозмашины.

Они существовали до сплошной коллективизации 1931 года. Артель «Пахарь» на свои средства построила в Красногоре школу, а в 1927 году обеспечила кирпичом строительство здания средней школы в Хмелевицах.

В начале XIX века в Дыхалихе появился первый кооперативный магазин. Первым продавцом в нём был Михаил Григорьевич Прытов, которого лишили права учительствовать за резкие выступления в 1905 году. Считали опасным революционером. Не родственник ли он Алексея Прытова – мужа двоюродной сестры Галины Прытовой (Смирновой)?

«Вольные» кооператоры района свободно общались с окружающим миром, ездили в Данию и Америку на учёбу и заработки. Хмелевицких ребятишек катали трактористы на американском «Фордзоне» с рулевой тягой по верху капота. В Хмелевицах и сейчас существует микрорайон «Америка», в котором жил Николай Миронов, ездивший в США.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ВАСИЛИЯ ЛОГИНОВА

Ровесник нашего прадеда Михаила Долинина Василий Павлович Логинов из Дыхалихи (1893–1968), который в своё время был заместителем председателя колхоза «Новый путь», вспоминал, что до Октябрьской революции в районе широко развивалось предпринимательство – частные магазины, к примеру. Они существовали в Хмелевицах, Извале, Лужайках, Пяткино. Бурно развивалась кооперация.

В 1907 году создали Хмелевицкое сельскохозяйственное общество. Его силами организовывались выставки, даже спектакли. В 1911 году состоялся спектакль «Бедность не порок» по Островскому. Он шёл в крытой гуменной риге Либеровых, а в 1912 году на берегу Какши в деревянном клубе прошло представление спектакля по Чехову – «Злоумышленник».

При Хмелевицком сельхозобществе работала изба-читальня. В 1919 году в ней было 297 книг, числилось 182 читателя из 38 поселений. Здесь выписывали газеты «Биржевые новости», «Вятский край», журнал «Костромской кооператор».

В 1962 году в доме прадеда Михаила в Чертёже в чулане я обнаружил книги отечественных и зарубежных классиков и пожелтевшие подшивки областной газеты и районной – «Знамя труда» (выходит она с 17 ноября 1930 года). Перепечатывались в них один к одному постановления партии и правительства во времена Хрущёва.

Похоже, в доме прадеда существовала передвижная библиотека и заведовал ею до службы в армии наиболее грамотный в Чертёже хлопец Иван Долинин (сын Евдокии). Мама рассказывает, что в этом чулане ещё и магазин был.

… Не все наши земляки с охотою шли в колхозы. Есть сведения, что некоторых крестьян-единоличников Дыхалихи и Чертёжа арестовали за открытое неприятие коллективного хозяйства и сослали в Сибирь, некоторых в 1937 году расстреляли.

КОЛХОЗ НАШ «НОВЫЙ ПУТЬ»

В 1970-е годы колхоз «Новый путь», объединявший деревни Чертёж, Красногор, Мартыниху и другие, при председателе Михаиле Суслове набрал силу, со временем стал лучшим в районе и до сих пор в числе немногих живёт в новых, так называемых рыночных, условиях.

Мы с Валентиной Лебедевой (Смирновой), с которой дружны с пелёнок, помним, как «выбирали» Суслова председателем на общем собрании. Проходило оно на «красногорском угоре». После него смотрели там спектакль заезжих артистов.

Выступали они на распахнутом борту полуторки. У одного из артистов, вот смеху-то было, парик слетел с головы во время представления, но он, как ни в чём не бывало, продолжал изображать из себя дворянина.

А ещё мне особенно памятен деревянный клуб в Красногоре, куда мы с Валентиной и Николаем Смирновыми бегали смотреть фильмы. Помню, как смотрели из-за печки-голландки чёрно-белую ленту «Вольный ветер».

Как приходили ночью домой и шли осторожненько на «середу», чтобы похлебать чего-нибудь. Как ругалась тётя Нюра, что мешаем спать огромной семье, сопящей на двух кроватях, на печи, на полу.

Мама рассказывала, что во время войны в красногорском клубе был госпиталь для наших раненых бойцов.

ШАПОЧКА ИЗ ВАСИЛЬКОВ

Вспоминаю, как мы с Татьяной Смирновой поздравляли сестру Раису с днём рождения. Нарвали во ржи васильков, тайком сплели веночки, соединили их – получилась шапочка.

А чтобы не завяла она, васильковая, хранили до поздравления в посудине с водой на чердаке…

В ЧЕМ СИЛА ДОЛИНИНСКАЯ

Думая о том, чем же сильна наша порода долинят, не погрешу против истины, если скажу: терпеливостью, выносливостью, чувством юмора. Что-что, а смеяться мы любим, даже если совсем не до шуток, даже если на краешек жизни попадаем. Этим и спасаем себя, этим и живём. Надеясь только на себя, на свои силы.

Составлялась фамильная хроника 15 мая 2010 года. Стоит только пожалеть, как неполна она: нет пока других фотодокументов. А имевшиеся пришлось и ретушировать, и реставрировать.

У КАЖДОГО СВОЙ ВЕК

У каждого свой век. Двоюродный брат Владимир Смирнов вот в пятьдесят мужских лет погиб в Червоном Яре на СВО, в октябре 2025 года. И до сих пор земле ещё не предан.

АХ, ШАХУНЬЯ-ОБМАНЩИЦА!

Любопытные сведения можно найти в справочниках о нашей Шахунье. Почитайте-ка!

«Город Шахунья получил название от близлежащей деревни, которая, в свою очередь, названа по имени протекавшей неподалеку реки. Название речки пошло от древнерусского «шаха» — обман («Шахунья» — «обманщица»). Причиной такому названию является изменчивость русла: торфяные берега Шахуньи в дождь или половодье легко размывала вода, что делало невозможной постройку постоянного моста.

Малочисленное переселение в эту местность, входившую в состав Ветлужского уезда Костромской губернии, началось в 30-х годах XIX века с перевода государственных крестьян из ряда мест Костромской губернии.

В 1870 году починок Шахунья насчитывал семнадцать жителей. В 1921 году основан пристанционный посёлок, где расположились строители железной дороги Нижний Новгород — Котельнич.

	Вокзал тех времен.

За период с 1923 по 1927 год построено железнодорожное депо, вокзал и электростанция (в Вахтане в это время завершалось строительство канифольного завода и сформировался сам поселок).

Улица Коминтерна, идущая вдоль путей, застроена однотипными домами, за которыми ещё долго стоял густой лес. В 1926 году население составляло до трёхсот человек.

До 1930 года центром Чёрновской, Большешироковской и Хмелевицкой волостей было село Хмелевицы, но из-за близости к железнодорожным путям, постановлением ВЦИК от 20.10.1933, центр перенесён в рабочий посёлок Шахунью. Будущий город стал превращаться в крупный железнодорожный узел (Вахтан в 1933 году получил статус рабочего посёлка).

В годы Великой Отечественной войны значение Шахуньи возросло, и 21 октября 1943 года посёлку присвоен статус города. В это время были открыты новые предприятия деревообработки, пищевой промышленности, а также художественная фабрика (выпускающая швейные, тканые изделия и пр.). Сразу после войны город превратился в крупный промышленный и торговый центр севера области».

В октябре, стало быть, Шахунья как город отметила 80-летие. Для нас, вахтанцев, отметившим 100-летие посёлка в 2021 году, праздник хоть и не станет своим, но в стороне не останется. Мы ведь теперь в Шахунском городском округе состоим.

Когда-то мы мечтали о городском статусе в процветающем, многолюдном посёлке. Домечтались!

…Шахунья для нас всегда была городом, который мы проезжали по пути домой – в Вахтан. Сердце уже замирало, когда из окна поезда видели мы элеватор – как указатель нашего дома. В войну здесь бойцы формировавшейся дивизии располагались.

Запомнились колоритные бабушки с натруженными руками, с тоской в глазах, в тапочках иль в галошах – непременными спутницами автостанции.

Запомнился неповторимый распевный диалект дежурной по станции, вещающей: «Автобус до Вахтана с билетами на 8.30 отправляется».

Запомнились эти видавшие виды важные автобусы и их водители.

А случайные встречи с земляками: «Ты чей будешь?» или «Зазнался, не узнаёшь»!

Ещё более памятен железнодорожный вокзал. Ох, настрадались мы с отъездом из Шахуньи в былые времена! Часами сидели в ожидании билетов. Геннадий Павлович Чистяков – бывший редактор газеты «Знамя труда» на пенсии всегда провожал мою многодетную семью. Надевал фронтовые награды, чтобы произвести впечатление в кассе и у директора вокзала женщины…

Сахарная вата, печатные пряники, фонтан с рыбками на перроне, неизменные часы на столбе… Знаки той детской памяти.

	Клуб Плаксина.

В 18.26 торжественно отправлялся поезд «Шахунья– Сява». Медленно катил он к радостной встрече с родными, которые летом уже примечали нас в окнах вагона и бежали поскорее на вахтанский перрон.

В Шахунье живёт семья нашего дяди фронтовика Николая Михайловича Долинина, жила «вечно зелёная ёлка», секретарь райкома комсомола Людмила Васильевна Смирнова, провожавшая меня в армию с томиком стихов о любви и гномиком из шишки и прутиков (на тумбочку, говорила, поставишь, будешь вспоминать о доме)…

Газета «Знамя труда», типография, которая являлась предметом экскурсий, единственный дом с лифтом, куда ходили кататься, универмаг, клуб Плаксина… — точки на карте Шахуньи, которые памятны.

Особенно клуб, на сцене которого я семь раз становился лауреатом смотра школьной художественной самодеятельности, дважды представлял район на областных смотрах в числе немногих артистов. Отсюда меня и в армию снарядили (медкомиссию в этих стенах проходили). И мандатную тоже.

Знаковым стала для меня и многих вахтанцев газета «Знамя труда» во главе с Геннадием Павловичем Чистяковым. С её путёвкой мы становились журналистами, поэтами, писателями.

Вот вам и шалунья Шахунья!

У каждого она своя. Не обманщица.

ДОРОГА К ДОМУ

Сто семьдесят лет Ярославскому вокзалу Москвы – нашему доброму, родному вокзалу, с которого вот уже пятьдесят лет езжу я в отчий дом.

Сначала ездил к маме один, солдатом. Потом с детками, которых нарожали один за одним…

Как ни укладывай их спать в купе под стук колёс, все равно с любимой второй полки они наблюдали украдкой за меняющимся картинками за окном. Тут тебе и Владимир с храмами, и Ковров, и Нижний Новгород, и Волга, и Семёнов.

Уж поутру Ветлужскую и Урень проезжаешь, так сердце застучит. Земли предков наших. Под Уренем целая деревня Долинино была. Далёкий прадед Филипп из этих краёв. Он долининскую веточку привёл на кордон

Таракановский под Верховским.

Отец под Уренем похоронен.

А уж как элеватор под Шахуньей проедешь – так и вовсе разволнуешься. Вот-вот и станция будет с двухминутной остановкой.

	Вахтанский вокзал.

В элеваторе этом дивизию располагали, когда формировали её в годы войны в Вахтане и Шахунье. Отсюда под Ржев проводили земляков.

Ходили по этой дороге на Пермь и Нижний Тагил чудо-поезда с нарисованными окнами – железнодорожные ракетные комплексы «МОлодец», с ракетами «Скальпель». Американские спутники их засекали, потому как вагоны на 10 см длиннее обычных, а сограждане наши и не догадывались об их предназначении.

	С женой Марией на моём юбилее в Императорском Православном Палестинском Обществе. 17 ноября 2004 г.

ГВАРДЕЕЦ С ПЕЛЁНОК

В канун рождения сына Дениса был я в Харькове на встрече с ветеранами нашей дивизии, освобождавшей его в Великую Отечественную войну. Со мной находился солдат, победивший в викторине по истории дивизии. Принимали нас ветераны сердечно. И город показали, и на местах боёв мы побывали вместе с ними. Как раз перед Днём Победы.

Всё было прекрасно, но заметили они моё волнение. На что я ответил: ждём рождения сына-первенца, потому тороплюсь домой по этому важному случаю.

Я вернулся домой, когда он появился на свет. В регистратуре сообщили рост, вес ребёнка — и помчался на радостях в больницу.

Харьковские ветераны, узнав о рождении сына, прислали на имя начальника политотдела дивизии пелёнки, распашонки, ползунки — "обмундирование гвардейцу Денису из 11 наименований".

... Прошли годы. Сыну Денису, офицеру, выпала доля попасть под мобилизацию и стоять с боями под Харьковом.

Вот как закольцевалась его судьба, действительно гвардейская.

	С сыном Денисом на выпуске из Серпуховского ракетного института.

ВОСТОРГ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

Встречаясь по осени со старшеклассниками Вахтанской средней школы, что в Нижегородской области, я признался: для меня школьные годы — самая яркая пора в моей богатой на события жизни, даже и планетарного масштаба. Чем вызвана такое горячее признание? А судите сами.

КРАСАВИЦА-ШКОЛА ИЗ ПЯТИДЕСЯТЫХ

Школа наша, имея в виду четырёхэтажное здание в нынешнем виде, появилась в пятидесятые годы на фундаменте лесных дорог (лежнёвке).

Мой дядя Алексей Михайлович Долинин с будущей женой Ниной встретился на строительстве школы и семью позже построил.

До этого здания существовали два других в деревянном исполнении.

	Вахтанская средняя школа.

Очень уж примечательной являлась «восьмилетка» с памятником Горькому во дворе. Это здание существовало с 1937 года. И предназначалось для средней школы.

В войну с 1942 года здесь размещался эвакуационный госпиталь во главе с мужественной Верой Евгеньевной Шиповой, военврачом третьего ранга, гинекологом по специализации. Привозили сюда наших раненых солдат из-под Ржева поначалу.

Позже сюда свозили раненых немецких пленных. Точнее, румын, чехов, венгров, воевавших на стороне врага. Их лечили как полагается, кормили так, как сами охранявшие и медики не ели. Наиболее смирных из них выпускали на поселковый рынок. Они продавали добротные френчи, которые вахтанские женщины перешивали для детей, чтоб было во что одеть их в школу.

Так и выросло то поколение детей в немецких френчах, не встретив с войны отцов, погибших в боях с этими «фрицами».

	Любимая «восьмилетка».

А не выжившие от ран венгры похоронены на вахтанском погосте. Правительство Венгрии в наше время поставило на входе в кладбище возле часовенки памятный камень.

В ВОЙНУ УЧИЛИСЬ С КЕРОСИНКОЙ

Без отнятого здания школы вахтанская детвора училась в жилом доме на Заводской улице (ныне Филиповича — основателя посёлка и канифольного завода, крупнейшего в Европе в своё время).

Лора Анатольевна Лаврова, в будущем легендарный наш педагог-новатор, была из тех учеников, вспоминала, как они занимались в этих тесных помещениях.

– В школе было холодно,- рассказывала она.- Приходилось нам сидеть в одёжке.

А Любовь Николаевна Дружинина, только что вернувшаяся в посёлок после фронта, заходила в класс с накинутым изящно на плечи пальто.

Бывало, поставим посреди класса табурет, на него керосиновую лампу (света часто не было) — и начинается действо. Она часами знакомила нас с научной фантастикой, чудесами природы, вспоминала о военной службе.

Мы слушали, замерев. Сидели на партах, на печи, стояли в проходах и даже в коридоре при открытой двери.

ДУХОВНОЕ БРАТСТВО

В 1954 году открыли кирпичное здание школы, в четыре этажа. Оставив прежнее деревянное здание так памятной всем «восьмилетке».

Детворы в посёлке жило много. Средняя школа работала в две смены, принимая учащихся, которых числилось более тысячи семисот.

Первый золотой медалист Евгений Юдинцев радиофицировал все классные помещения. Много позднее уже в шестидесятые я вёл в прямом эфире радиопередачу, каждый понедельник. Назвали радиогазету "Бей, барабан!".

А друг Евгения, будущий подвижник высшей школы в Арзамасском пединституте, Борис Алексеевич Душин выпускал стенную газету.

В наше время я помог издать ему в Москве книгу «Живу как память об отце», составленную из воспоминаний о детстве и будущей жизни.

Так Евгений Александрович Юдинцев, Борис Алексеевич Душин и я подружились. Ни разу не виделись все вместе (я родился как раз в год основания этого здания школы), но сблизились по духу.

Вышло, что поколения наши объединились, слились в духовном братстве.

ШКОЛА КАК ХРАМ ДУХОВНОСТИ

В 1950-е годы храма в посёлке не было. Религия искоренялась в Шахунском районе с двадцатых богоборческих годов. Храмом духовности стала школа.

	Евгений Юдинцев с мамой возле дома на ул.Чкалова.		Борис Алексеевич Душин со студентами.

Люди моего поколения сходятся во мнении, что нам очень повезло с учителями. Среди них было девять фронтовиков. Они (и женщины, и мужчины) являли собой пример мужества и чести — Одношивкин Александр Николаевич, Давыдов Павел Никитович, Ситов Владимир Павлович — один из первых детей Вахтана (отец — ветеран легендарного канифольного, приехавший из Ветлуги)...

Владимир Павлович — врождённый интеллигент, фронтовой майор, военный переводчик. В нашу пору он являлся директором школы, определившим её судьбу и развитие на десятилетия.

Что ни педагог в школе, то самородок. Взять Парасковью Ивановну Тимачёву — грозу двоечников. Она преподавала русский язык. Только до седьмого класса, поскольку не имела высшего образования. Но преподавала так, что в институтах её воспитанники чувствовали себя более чем уверенно и восхищали преподавателей знаниями.

Парасковья Ивановна — из плеяды педагогов, окончивших Городецкое педагогическое училище. Тех педагогов, которые спасли образование при нехватке учителей в школах. Среди них Любовь Ивановна Волкова, наш первый учитель в начальной школе, Руфина Михайловна Смирнова...

ПЕДАГОГИ-ТВОРЦЫ

Позднее поколение педагогов пришло в родную школу из институтов и университетов. Как же были они к нам внимательны, как любили и оберегали нас!

Всю душу вкладывали в образование, сопряжённое тогда с воспитанием.

У каждого была своя изюминка, свой конёк. Римма Михайловна Белоус создала с учениками музей «Писатели и Нижегородский край». Центром в нём стал уголок в честь опального поэта-земляка из Семёнова Бориса Корнилова. Уголок стал первым в Советском Союзе. Приезжали к нам в посёлок мама поэта, его друзья.

Лора Анатольевна Лаврова открыла Ленинский зал, где мы трудились экскурсоводами, создала клуб «Сказочник». Выпускали рукописный литературно-публицистический журнал «Мы». Поисковый отряд «Факел» работал.

В качестве поисковиков мы обошли все семьи, из которых юноши ушли на фронт и не вернулись, записали воспоминания педагогов-участников войны.

Результатом поиска стал школьный музей.

Но главным детищем Лоры Анатольевны являлся школьный университет культуры. Особенно центральная его кафедра — живопись.

По понедельникам на классный час аккуратненькие девочки-старшеклассницы с булавочками на груди, с репродукциями картин приходили в каждый класс и погружали нас в волшебный мир искусства.

Марина Алексеевна Червоткина, будущий талантливый педагог-словесник и страстный краевед, так очаровала нас художественным миром Куинджи, что и без Третьяковки мы влюбились в него.

ЖИВИТЕ С ВОСТОРГОМ!

Такой завет оставил нам Лора Анатольевна (по паспорту Аврора, а по святцам — Елизавета).

	Новый выпуск журнала «Мы».

Она и первую свою печатную книжку в Москве так назвала. Отредактировали мы её с Галиной Разумовой, моей одноклассницей и любимой ученицей Лоры Анатольевны. Сборником стихов она дорожила.

К слову, изначально поступала в МГУ на факультет журналистики, но, с блеском сдав вступительные экзамены, не прошла по конкурсу: настолько высоким был этот конкурс. Ей посоветовали: поезжай в Тарту, учатся там по программе МГУ с «местным акцентом». Поступить легче, русские журналисты здесь особо не требуются.

Так и сделала, проучилась два курса, но тут встрепенулась мама: дочь, хватит учиться на чужбине, переводись к дому поближе. Что и сделала дочь, перевелась в Горьковский университет, на филологический факультет (журналистику здесь не культивировали).

По выпуске поработала в провинции, потом в Семёнове. Директор Вахтанской школы Павел Никитович Давыдов пригласил её к себе.

	Лора Анатольевна с университетом культуры. 1967 г. Выпускной год Нины Наумовой (третья слева в верхнем ряду).

За её плечами пятьдесят выпусков, около 30 лет заведования учебной частью.

Учитель-методист, отличник народного образования РСФСР, отличник народного образования СССР, заслуженный учитель РСФСР, дипломант Всесоюзных педагогических чтений, почётный гражданин посёлка Вахтан — таковы её звания и награды. Самая главная из них — её ученики.

Вторая её поэтическая книга, которую я издал в Москве, называлась «Бронзовый солдат» — документальное поэтическое повествование о военном детстве вахтанской детворы бесценно по содержанию.

Она как-то призналась мне: люди завидуют, что у меня такие ученики, которые и книги любимых учителей издают.

Оплатил тираж изумительный человек, гордость Вахтана, ныне почётный гражданин одного из районов Татарстана Павел Васильевич Комлев, а рукопись подготовила почётный работник общего образования России всё та же Галина Николаевна Разумова — патриот Вахтана, ветеран Вахтанской средней школы.

ВАХТАН ИЗВЕСТЕН МИРУ

В стихах и книгах воспет наш Вахтан. Из-под моего пера вышло только 12 полновесных книг о посёлке. Друзья шутят: ты, наверное, каждого жителя посёлка описал. И есть на то основания.

Канифольный завод, рождённый по указу Ленина, известен был всей Европе, всему миру. Только здесь научились делать осветлённую канифоль, за которую американцы готовы были заплатить тысячи долларов (у них не получалось).

Но создатель её, самого завода в целом и посёлка, крупный учёный — химик, организатор уникального производства Иосиф Владимирович Филипович подарил своё изобретение России.

А его в тридцатые годы объявили немецким шпионом и расстреляли на Бутовском полигоне, недалеко от дома, где осталась супруга с шестью детьми.

	Михаил Павлович Кузанян и Наталья Иосифовна Кузанян, младшая дочь Филиповича.

	Картина земляка Владимира Малкова. Выставлялась во Франции, в США, Голландии.

Мы вправе гордиться историей посёлка, почитать его создателей. Живя в такой исторической атмосфере, в культуре, которую привнесли изначально учёные, архитекторы, деятели производства, мы невольно впитывали её.

И не задумывались тогда над этим, живя благодаря им, вовсе не на задворках цивилизации близ Вятки.

ДУХ ПЕРВОПРОХОДЦЕВ

Нам повезло застать это поколение.

У меня в друзьях была Полина Исаковна Давыдова (Кочкурова). В числе первых специалистов по выпуске из Брянского техникума она прибыла в Вахтан.

Всё наше пионерство прошло под её предводительством. Она руководила в наше время поселковым Домом пионеров. Всех приходящих в этот дом научила фотографировать, играть в настольный теннис, ценить дружбу, любить посёлок. История посёлка, комсомольской организации в фотографиях — её рук дело.

До конца жизни она лихо гоняла на лыжах.

Она провожала меня в армию и поддерживала письмами. Приводя в пример брата-фронтовика, советовала мне стать офицером, мечтала увидеть меня с большими звёздами на погонах и при орденах.

Всё так и вышло, но ни звёзд моих, ни орденов она уже не увидела.

МЫ ПРОПАДАЛИ В БИБЛИОТЕКАХ

С раннего детства мы дружили с книгой. В посёлке в своё время на 12 тысяч жителей было восемь библиотек. Я был записан в три. Мы жадны были до чтения. Душа замирала от новой книги. С фонариком забирался я ночью под одеяло, чтобы продлить минуты радости от хорошей книги.

Бабушка ворчала и приказывала немедленно спать.

... Елена Геннадьевна Пирогова – нынешняя хозяйка поселковой библиотеки, ставшей по велению времени Центром семейного чтения.

Маленькой девочкой на руках у мамы провожала она меня на службу в армию.

И УЛИЦА НАС РАСТИЛА

Рожали тогда много. В Черёмушках одно время более ста ребятишек росло. Разного возраста.

Будучи семиклассником я сумел объединить их в сводный разновозрастный отряд. От четырёх до шестнадцати лет. Идею привёз из Артека.

И стадион мы соорудили, и с малышами занимались, и спектакли ставили, зарядку по утрам во время каникул делали...

Так друг друга и воспитывали.

Без учителей и вожатых, впитав их опыт.

ЛЕС — НАШ ДОМ

Можно сказать, мы и выросли в лесу. Мало того, что грибы и ягоды вёдрами носили, почки собирали по заданию школы. Так и играли в нём часами.

Казалось, не прожить нам без леса.

Школа, посёлок, семья, доброе окружение, даже лес и улица — всё в копилку воспитания человека, обогащения его знаний, работы над собой. Так я думаю, вспоминая яркие по событиям и обстоятельствам школьные годы.

И впрямь, чудесные, как в песне поётся.

Александр ДОЛИНИН
Москва, февраль 2026 г.

О Вахтане и его людях читайте
в книгах Александра Долинина dold
«Люди Вахтана», «Мой Вахтан»,
«Земляки с Вахтан-реки»,
которые есть в центральных, местных и семейных
библиотеках Шахунского района, а также в Интернете.

КАК МЫ СВОДНЫЙ ОТРЯД СОЗДАВАЛИ

Идею отряда я подхватил в Артеке. Девочка из Горького увлекательно рассказывала об этом.

Услышал я о такой форме отдыха ( в основном, летнего) в пятом классе, а реализовал уже в седьмом.

Бросили клич в Черёмушках об общем сборе детей. Было нас более ста в новом микрорайоне возле железной дороги.

Собрание возле одного из домов проходило шумно. Шестнадцатилетние лоботрясы бросали в меня рваные башмаки с помойки (свои Квакины, как у тимуровцев Гайдара нашлись. Правда, позднее эта оппозиция, приглядевшись, и сама к нам примкнула).

Дела у нас были самые разнообразные. Для начала промели под метёлку улицу Линейную, параллельная улица Гагарина ещё строилась.

	Александр Долинин рассказал о своём детстве в Вахтане. Октябрь 2025 г. Встреча в Вахтанской средней школе. Слева — Елена Аркадьевна Корпусова.

Выпустил я стенгазету «Черёмухи», вывесил возле окна нашей квартиры на доме 40. Тетя Маруся Баранова, медалист Выставки достижений народного хозяйства в Москве, поправили меня: наверное, правильно будет «Черёмушки», но я её убедил, что моё новое слово интереснее.

Взрослые и с этим согласились. Да и как не согласиться, когда у нас целая «программа работы» с малышами была, и те, кто постарше, делом занимались.

На фундаменте домов параллельной улицы устраивали мы концерты. Колизей — да и только! Бабки приходили, чинно усаживались, а мы лицедействовали вволю.

Полина Исаковна — директор Дома пионеров всячески поддерживала нас. Дала нам старенькую сетку волейбольную, набор кукол перчаточных для театральных представлений, мяч и помятый пионерский горн.

Утром, когда от вахтанского перрона в восемь утра отходил поезд «Сява–Шахунья», я выходил с горном на улицу и надсадно, сиплыми звуками приглашал детей на зарядку.

	ул. Линейная, 40.

Сбегались на свой стадион, что соорудили недалеко от башни водонапорной (сейчас там трансформаторная будка).

Соревнования, эстафеты там проводили.

Вычитал в «Пионерской правде», что три процента от квартплаты за ЖКХ полагаются на оборудование спортивных площадок для детей. Пошёл в профком к Посаженникову Борису Александровичу: напомнил об этих процентах.

– Пиши заявление на деньги, Полина Исаковна потом отчитается, – сразу согласился он.

Запросил я пять рублей.

– Добавь единичку, что так мало, — предложил он.

– Нет мне хватит, я всё рассчитал: кольцеброс, призы для победителей соревнований, шахматы.

Соревнования по шахматам и шашкам стали массовыми. Лена Овсянникова чемпионкой непререкаемой была в них.

Ходили мы дружно на высаживание сосенок в делянках, гурьбой отправлялись за грибами. Волнушек, белых грибов росло немеряно. На семнадцатом километре. Сдавая волнушки в заготконтору (собирали мы их с бабушкой Таней), купил я себе лыжи за 9 рублей, а позже — и коньки.

Всё бы хорошо в нашем отряде было, да комары вечером заедали. Возникла идея: попросить пустующий списанный плацкартный вагон через дорогу. Настоящий клуб бы получился, тут тебе и концерты, и кукольные спектакли...Н о не достался нам вагон, так и разбили его.

...Годы прошли, а об отряде ребята нашего поколения помнят. Сейчас они и сами — бабушки-дедушки.

Умением жить дружно и интересно отличались ребята и за рекой, к примеру, напротив дома Владимира Павловича Ситова. Растянут простыню — занавес образуют. Танцами всю улицу развлекали, песнями.

Ирина Бачерикова так та не только журналистом стала, но и признанной певицей, Люба Митрофанова покорила танцами без преувеличения весь мир, Владимир Малков стал театральным режиссёром, спектакли его и во Франции успех имели.

За рекой работал тимуровский отряд во главе с Зиной Ивановой, будущим директором Дома пионеров. В нём состояли будущие педагоги и другие знатные люди.

Да и в других районах посёлка активность юные вахтанцы проявляли. Существовало даже движение «Наш дом без двоек». Опять же по инициативе Зинаиды Евгеньевны Костриковой (Ивановой).

Таким стало пионерство для вахтанской детворы. Есть что вспомнить и сегодняшним школьникам передать.

НАША ТЕАТРАЛЬНАЯ СТУДИЯ. НЕСОСТОЯВШАЯСЯ ПРЕМЬЕРА

Первой в студию пришла девятиклассница Наташа Сергеева. Эмоциональная, с мощной энергетикой.

– Хочу сыграть Любовь Яровую! — заявила. Потом подошли Таня Куимова и Галя Шутова, другие девчонки.

– Хотим сыграть роли в бальных платьях.

Дальше, больше. Коллектив подбирался. Выделили нам в Доме пионеров комнату, которая планировалась под кинобудку когда-то.. Убрались мы там, уют создали.

Выбрали для постановки пьесу Евгения Шварца «Обыкновенное чудо». Начали репетировать по вечерам и по воскресеньям. Днём-то у меня плановые занятия с малышами (среди них будущая Светлана Несмеяна — Ольга Орлова. Делегат комсомольского съезда, золотой медалист, журналист. А тогда она была четвероклассницей).

Парни к нам пришли. Слава Груздев, Шакир Газизов и наш неповторимый, харизматичный Король-Павел Комлев.

Мы не только репетировали, но изучали технику сценического движения и прочие премудрости актёрского мастерства. Я же готовился в театральный институт на режиссёрский. Учился в Заочном народном университете искусств на режиссёрском факультете (существовал такой в Москве в Армянском переулке,13).

Собрал библиотечку по этому делу, была у меня толстенная книга «Основы сценического движения». Учились мы по ней правильно ходить, держать осанку, носить длинные платья...

Всё шло по плану, а тут — весна. Павел Комлев стал приходить на репетиции с гитарой и картами для фокусов. И увлёк моих студийцев песенками да фокусами. Терпел-терпел я этот отход от чистого, святого искусства, но когда студийцы стали срывать репетиции, рассердился: вы предаёте идеи Станиславского! И в конце концов прогнал с репетиции. Вредным я слыл режиссёром.

Пошли они понуро прочь. А я со слезами смотрел им вслед из окон пионерской комнаты: не придут ведь на воскресную репетицию! Но все вернулись. Великая сила искусства восторжествовала.

А спектакль задуманный мы так и не поставили. Мне пришла повестка в армию, в ракетные войска. Павла Комлева призвали в пограничные войска, Слава Груздев тоже стал солдатом...

	1974 год Наталья Сергеева, А.А.Карпова – артистка Горьковского драматического театра, ветеран, жила до пенсии в посёлке, младший сержант Долинин в отпуске. Встретились возле Дома пионеров.

Прошли десятилетия.

Недавно встречались мы со студийцами.

Павел Комлев стал организатором успешного производства, почётным гражданином в одном из районов Татарстана. Сын его Антон окончил Казанское театральное училище, невестка тоже актрисой стала.

Таня Кумова сменила меня на руководстве кружками Дома пионеров, позже руководила поселковым советом. Поэтесса. Многие годы работала заместителем редактора районной газеты «Знамя труда». Мы с ней выпустили несколько общих сборников о людях Вахтана.

Наташа Сергеева заведовала детским садом в Подмосковье...

Я 34 года прослужил в армии, стал полковником.

Вот так нашу жизнь судьба отрежиссировала.

ИСКРЫ ТАЛАНТОВ НА ВАХТАНСКОЙ СЦЕНЕ

Школьная художественная самодеятельность. Казённые слова, но о ежегодном конкурсе талантов в Вахтанской средней школе не скажешь, что был он заорганизованным или скучным. Смотры эти были пиршеством способностей детей, праздником всей школы. Танцы, пение, хор, спортивные упражнения... – разные-разные жанры присутствовали.

Школьников в ту пору училось более тысячи. Было из кого выбирать для публичного выступления на сцене поселкового Дома культуры, а лучших — в Шахунье в клубе Плаксина.

Так случилось, что я был заметен на этих подмостках с четвёртого класса. Стихи, рассказы, басни читал. Сам их и готовил к выступлениям. Так с четвертого класса поручили ещё и вести многочасовые смотры художественной самодеятельности.

Районные смотры вела Светлана Румянцева (будущий директор детского сада «Одуванчик», наша пионервожатая 5 «Б»). Она же приветствовала почётных гостей посёлка. К примеру, академика Юлия Харитона, трижды Героя социалистического труда, «отца» первой советской атомной бомбы.

Приезжал он к нам как кандидат в депутаты Верховного Совета СССР из Сарова (Вахтан и Саров входили в один избирательный округ).

...На сцене Вахтанского Дома культуры пришлось мне представлять местных звёзд. Сашу Скобелева, к слову, с его удивительным голосом. Он пел вместе с Алей Лебедевой, Ириной Бачериковой и Владимиром Прокофьевым в квартете.

Ирина Бачерикова в составе хора МГУ объехала многие города.

Блистали в танцах сёстры Митрофановы. Одна из них Люба удивляла танцем во многих странах мира (солисткой в составе ансамбля).

Ирина Парамонычева пленяла хорошо поставленным голосом.

	Хор под управлением Павла Никитовича Давыдова.

В жюри школьного смотра самодеятельности, как правило, сидели директор Владимир Павлович Ситов, баянист, учитель истории, бывший директор школы Павел Никитович Давыдов, завучи – Лора Анатольевна Лаврова, Людмила Ивановна Перминова...

Программу утверждал сам директор.

Как-то попросился у меня, как постоянного ведущего смотра, включить в программу Володя Малков. Он с пародией на школьную жизнь просто покорил зал. Но как же бушевал Владимир Павлович! Он вышел на сцену и объявил Малкова вне программы. Мне за кулисами досталось. Малков слыл большим задирой и интеллектуальным хулиганом.

Кто бы знал, что Владимир Аркадьевич Малков станет позднее дипломированным режиссёром. Он ставил спектакли в США, Франции. Один из них признали лучшим спектаклем Европы.

Владимир Павлович об этом уже не узнал...

КАК МЫ МЕТАЛЛОЛОМ СОБИРАЛИ

После восьмого класса всех нас принимали в лагерь труда и отдыха при школе. На 10 дней. Школу ремонтировали мы. Поскольку там обеды предусмотрены, путёвка стоила 8 рублей.

На заседании комитета комсомола, которым я руководил, решили: у родителей брать эти деньги негоже, заработаем сами. Придумали: металлом надо собрать. Шесть тысяч тонна.

Сказано-сделано. расклеил я на каждой классной комнате листовки с призывом включиться в почин. «Если ты не хлюпик, если не хочешь брать деньги из кармана родителей» — и т.д.

И закипело дело. На каждой улице горы металла образовались. На стенде отмечали: чей класс впереди. И вот что вышло: за неделю собрали сорок тонн металлолома.

	Смотр строя и песни.Слева Саша Дорогин с Владимиром Павловичем Ситовым.

Владимир Павлович с удовлетворением сообщил мне: норма металла у школы шесть тонн за год, семилетнюю норму выполнили, как выяснилось в итоге.

– Но вот, – с досадой заметил, – вывезти его надо самостоятельно.

Хорошо, что машина грузовая у школы есть.

Обучали старшеклассников практическому вождению. Мол, с пользой для дела и учёбы всё сделаем.

– А вот когда мы деньги за такой почин получим! – трагически воскликнул директор. – Они ведь сейчас нужны. Задали мы ему задачку. Но разрешил Владимир Павлович и её.

	Владимир Павлович Ситов, фронтовик, директор школы.

ЗАПИСКА ИЗ АРТЕКОВСКОГО ДЕТСТВА

Познакомились мы с Наташей Беседовской в Артеке. Ровесники, оба попали в восьмой «малышатский» отряд. По 12 лет нам было. Шла осень 1966 года. Отдыхали мы в дружине «Хрустальной». Корпус, будто океанский лайнер из стекла и металла, открыли перед нашим заездом. Назвали «Хрустальный». Соседствовал с ним «Янтарный».

Первыми освоили нашу дружину ребята из Ташкента, испытавшего крупное землетрясение. Под матрасами нашли записки-послания от них.

Жили мы в комнатах по 10 человек. Отдельно мальчики, отдельно — девочки. После обеда, как полагается объявлялся «тихий час». В «Артеке» он именовался «абсолют». Но как его ни называй, спать мы и не думали. Я любовался в отражении огромной стеклянной стены морем и горами-близнецами Адалары (скалами скорее).

Шалили, конечно. Костя Мантотов из Бурятии, мой приятель Толя Григорьев из Черемхово, Валера Гартлив из Казахстана...

	Встреча артековцев с А.И. Семененко, защитником Брестской крепости. Октябрь 1966 года. Александр Долинин слева с гостем, Наталья Беседовская склонила мне голову на плечо.

	Ноябрь 1966 года. Александр Долинин у Знамени Артека.

Пытались заигрывать с соседками, что вожатая из Мелитополя Алла Прокофьевна жёстко пресекала.

И вот, в один из «абсолютов» приходит мне записка: «Саша, ты хороший мальчик». Ну какой мужчина от такого признания не растает! От Наташи. Милой, застенчивой девчушки с косичками.

Наташа была спортивной девчонкой. Шахматистка. Гимнастка. В то время она тренировалась в Чимкенте с Нелли Ким, будущей олимпийской чемпионкой.

На всех фотографиях отряда мы Наташей старались быть рядом. По вечерам гуляли по кипарисовой аллее, держась за руки. Отряд бережно оберегал нашу трепетную дружбу.

Месяц пролетел незаметно. Со слезами разъехались по домам. Мы с Наташей долго переписывались. После школы (она поступила в институт), я служил в Прибалтике. Предложил встречу в Риге. Она, было, согласилась. Но отдыхать передумала, устроилась на консервный завод, денежку заработать.

Семья Беседовских была уважаема. Родители являлись педагогами. У Натальи — четверо братьев.

	Наталья Беседовская (Корепанова) с братьями.

Удивительное дело: службу я начал в Котовске Одесской области, Наталья в то время жила и училась в самой Одессе. Сядь на электричку — навести молодого стриженого солдата. Нет, Боженька управил по-своему.

На какое-то время наша переписка оборвалась. Но Наталья нашла меня в «Одноклассниках». Рассказала о своей семье. Было у них с Сергеем трое детей. Любили они путешествия по миру. Девочка и два мальчика. Равно как и у меня. Жили они в Одессе. Наталья преподавала информатику в колледже. На берегу моря у них существовала маленькая дачка...

И вот, взрывы, мины.. — беда! Пришлось им уехать из прекрасной Одессы. Где Наталья-артековка со своей многодетной семьёй? Связь оборвалась...

Только и остаётся вспоминать строки нашего артековского гимна:

Артековец — сегодня!

Артековец – сегодня!

Артековец — всегда!

Записка от Наташи не сохранилась, а воспоминания остались в сердце.

КАК Я НЕ СТАЛ ПОЭТОМ

Первые поэтические строчки родились у меня в третьем классе, зимой.

Начертал я на тетрадном листочке свое восхищение зимушкой-зимой, весёлой горкой, санками...

Любовь Ивановна (первая учительница) увидела стишок и очень уж восхитилась: Саша-то у нас поэт!

Побежала в соседние классы, в учительскую сообщить о рождении юного поэта.

Я-то сам не восхитился новым способностям. И не понял даже, что же это в моей голове сложилось.

Поэтическое творчество жило во мне само по себе, не будоража окружающих.

Лишь в седьмом классе собрал я скопившиеся в голове строки, посвящённые русоволосой однокласснице, и записал красивым почерком стихи о черемухе, журавлином клине, который влечёт в какие-то неизвестные дали, о бархатном вечере, в котором идут за руку девушки с юношами и не могут понять нахлынувшие тихие чувства...

Постеснялся вручить тетрадь в мою любимую клеточку девчонке с русыми завитками и послал ко дню рождения труды по поселковой почте.

Девчонка не письменно, ни устно не ответила мне. Но я всё равно воображал, что такое необычное объяснение в юношеских чувствах она оценила.

...В восьмом классе меня делегировали на Всесоюзный пионерский слёт. Руководитель делегации представитель обкома комсомола Дина Григорьевна Благодарная прослышала о моих способностях в стихосложении и всё сделала, чтобы свести меня с корреспондентом «Пионерской правды».

Он, потирая ручки, в ожидании восторга встретился со звездой, почитал мои неуклюжие стихи о Родине, о Победе – и как-то сник: думал, что у тебя есть строки подобные: «Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет мама!»

Разочарованный, он ретировался: открытия поэта песенного масштаба не получилось.

А я понял, что никакой я не поэт. Рифмовать могу, а с поэзией не повенчанный. И нисколько от этого в жизни не страдал.

МОЯ РАКЕТА

Из солдатского блокнота

Я край один запомнил наяву,
Где ветры примерзали к рукаву...
Юрий Беличенко

С 1960-х годов прошлого века, со времени постановки на боевое дежурство с ракетой 8К65 (Р-14) наш полк обрёл всесоюзную известность. Дважды первому дивизиону полка вручали Знамя ЦК ВЛКСМ как лучшему в Вооружённых Силах. Тогда это считалось высокой честью. Полк участвовал в парадах, исторических учениях, о чём можно прочесть в моей недавно опубликованной книге «Особенная мощь».

В это время здесь служил мой однополчанин и будущий коллега по Центральной военной газете «Красная звезда», поэт и публицист Юрий Николаевич Беличенко. Он прославил ракетчиков в замечательных стихах. Я как могу величаю однополчан в своих книгах.

Эти незамысловатые записки посвящены моей солдатской службе в четвёртой батарее первого дивизиона Приекульского полка Шяуляйской дивизии в 1973–75 годах.

Сборник стихов Юрия Беличенко о Ракетных войсках я издал после ухода Юрия.

СЧАСТЛИВЫЙ Я ЧЕЛОВЕК

На восьмом десятке жизни признаюсь вам, что счастливый я человек. Слагаемых моего счастья много.

Одно из них: возможность 17 лет служить в Ракетных войсках стратегического назначения и 17 лет служить им в качестве специального корреспондента в газете «Красная звезда».

А начиналось всё весной 1973 года. Придя домой, застал плачущую бабушку:

– Саша, тебя в армию забирают. Повестка пришла.

На другой день проходил комиссию в районе. Гоняли из кабинета в кабинет в клубе Плаксина в Шахунье. В том самом клубе, где я многие годы блистал на сцене на смотрах художественной самодеятельности. Зал всегда встречал меня восторженно. Я стихи и рассказы читал. И вообразил себя артистом.

Поехал поступать в театральный институт. Слава Богу, не признали артистом. Так и в армии оказался. В родном ракетном полку в Приекуле, тогда Латвийской ССР.

…Проводы в армию особенно памятны. Собрались одноклассники, родственники. На столах букеты черёмухи стояли. Гармошка развлекала гостей, песни пели.

	Фото Полины Исаковны Давыдовой, директора поселкового Дома пионеров. Май 1973 г. Провожают меня в армию.

Во дворе военкомата встречала Людмила Васильевна Смирнова, секретарь райкома комсомола. Мы с ней давно дружили. Я ведь активист пионерский и комсомольский ещё тот был. И в Артек меня ребята рекомендовали в своё время, и на пионерский слёт Всесоюзный в Ленинград делегировали.

Людмила Васильевна подарила мне сувенир- хрупкое сооружение из шишек и прутиков со словами:

– Поставишь на тумбочку, будешь о доме вспоминать.

Еще подарила книгу «Сто стихов о любви».

Книгу эту быстро облюбовали сержанты в учебном центре. А сувенир под хохоток выбросили в кучу реквизируемого добра.

Так сердечная связь с домом посредством осязаемых знаков доброты оборвалась.

СТРАШНЫЙ СОН

Много лет подряд мне снился один и тот же сон. Будто бочка окислителя, которым мы заправляли ракету, стеклянная, и вот, она двадцатитонная разбивается вдребезги и разливается оранжевой рекой, дымя на зимнем воздухе.

В клубах этого пара мой помощник Серёга Наумов из Иванова собирает вёдрами этот окислитель и смиренно носит его в нейтрализационный колодец.

Правдой в этом сне стала только та, что Серега Наумов и впрямь носил ведра с окислителем. Но не разливался он столь масштабно, а подтекал, не останавливаясь, из патрубка цистерны при стыковке шлангов.

Пристыковать их по непонятной причине мы не могли.

Суетились вокруг бочки проверяющие полковники и не могли взять в толк, как остановить эту течь. Я, командир отделения, смущённый и убитый горем стоял в беспомощности рядом с этой бедой.

А разрулил её старший лейтенант Васильев. За 16 лет службы начальником параллельного расчёта – горючки- он мастерство, как говорится, не пропил.

Быстро осмотрев качающий насос НПК-12, сообразил, что разреженность создаёт вентиль, который я несмышлёный младший сержант не закрыл вовремя.

Задержка заправки баллистической ракеты на сорок минут обернулась двойкой для меня, тройкой для отделения заправки и снижением оценки всей батареи.

На комсомольском собрании батареи много мне пришлось испытать. Грусть заключалась и в том, что секретарём комсомольской организации я сам и являлся. Оправдываться было стыдно.

Да, это моя первая реальная работа с реальной заправкой, да, я не технарь, но исполнил по инструкции команду – открыть и закрыть вентиль – вовремя. И если бы не совет начальника отделения: открой ещё раз вентиль для пущей важности, то всё бы было в порядке, вспомни он о том, что вторично нужно было закрыть его.

Капитан наш на собрании промолчал, и я не выдал его. И за мной прочно укрепилось звание двоечника.

А тут планировалась поездка батареи на государственный полигон в Капустин Яр с реальными пусками ракеты Михаила Кузьмича Янгеля. Батарея сдавала зачёты по технике, меня инструктор полка по заправке, не допустив к ним, оценил в ведомости на два.

Приехал к нам в батарею командир полка, полковник Иван Леонтьевич Тягнибок, и сразу ко мне.

– Товарищ младший сержант, вы почему на устном зачёте два получили?

– Так я не сдавал его…

Командир разобрался и напутствовал: ты командир отделения, с тебя спрос особый. К тому же ты комсорг. И без тебя негоже ехать на полигон. Силы в себе чувствуешь?

– Да.

– Вот и хорошо, собирайся в Кап Яр...

Шёл октябрь 1974 года.

ЭХ, ТЯЖЁЛАЯ ЭТА РАБОТА

Комплексное занятие по подготовке нашей баллистической ракеты к учебному пуску– занятие совсем не простое. Три часа сорок минут длилось оно, если ещё вводных не поступало. Насколько мы, заправщики, вольготно себя чувствовали, когда, отработав своё, уезжали гордо со старта.

В укромном месте на шелковистой траве раздевались догола и мылись предусмотрительно подогретой водой из нейтралки, которой командовал неугомонный Слава Мартынов. Никто ведь не видел нас из посторонних: в лесу, за электрозаграждением в тысячи вольт.

Блаженство – да и только!

На комсомольском собрании досталось нам за это блаженство: ребята-то из других отделений видели наши водные процедуры, сидя на 28-метровой ракете и продолжая работу. Постановили: не дразнить никого.

А зимой не особенно водичкой побалуешься. Выдавали нам чистое нательное белье и маленькую фуфаечку под спецзащиту. Так вот после занятий фуфаечку эту хоть выжимай: столько пота проливали мы, возясь со своим заправочным оборудованием.

Такие тренировки бесследно не проходят. Уже тогда я почувствовал боли в ногах, «крючило» их, что называется, когда поднимался после завершения работы в кабину МАЗа, подтягиваясь на руках (ступеней не было).

Не случайно многие сослуживцы, уже на пенсии «приобрели» варикоз. Анатолий Евпланов из Тулы-командир отделения горючего тоже на ноги жаловался, из жизни ушёл рано. У меня случились две операции по этому диагнозу, на обеих ногах.

А ещё получается, что щитовидка – профессиональная болезнь ракетчиков, как заметил наш славный однополчанин Виктор Иванович Есин, в будущем начальник главного штаба РВСН. У меня, например, её благополучно удалили.

Не случайно мы ещё в пору юности мудро рассуждали: паштеты и молоко даром не даются.

А придумали ракетный окислитель в наши годы, через четыре года после моего рождения. Получается, что мы ровесники с ним.

И вспоминаю я, как всплёскивала маленькими ручками мама: куда хоть Саше в армии служить! Будет мучиться на перекладине, как Иван Бровкин в любимом фильме. А руками- то его только цыплят считать.

А вот вышло, что и перекладину я любил, и кроссы, а ручонками своими сорокакилограммовое наполнительное к ракете прилаживал.

Кроссы, заметил, сослуживцы мои не любили. Я же со школы был первым в классе на всех дистанциях, по бегу и лыжам. В армии ровно на километр обгонял взвод. Так вот, много позднее уже в партийной курсантской организации на собрании постановили, чтобы я так резво не бегал.

Я на финише ликую от собственной лёгкости, а ребятам ещё километр бежать. Их это угнетало психологически.

Два взыскания я получил за всю 34-летнюю службу в армии. От комбата, за то, что физической подготовкой занимался не с батареей, а бегал утренние кроссы в шесть километров со старшиной Володей Трубеловым. Надоело нам ручками махать, выполняя лёгкие гимнастические упражнения.

	Заправка ракеты Р-12. Снимка нашей Р-14 не нашлось.

КАК РАКЕТНОЕ ТОПЛИВО ДОПИНГОМ СТАЛО

Отвлечёмся от моих воспоминаний и обратимся к сегодняшнему дню. К тому, где проявил себя гептил, которым мы заправляли ракету. Уж очень необычна история его преобразования, когда латвийские учёные после ликвидации нашей ракеты в 1980-е годы и утилизации ракетного топлива изобрели лекарство — мельдоний, помогавшее сердечникам и олимпийцам. Первой пострадала Мария Шарапова, употреблявшая его. Допингом признали лекарство.

История создания мельдония необычна – лекарство появилось практически случайно, став побочным продуктом эксперимента, вовсе не связанного с фармакологией. А вот сердечникам оно помогает.

Разработал лекарство латышский ученый Иварс Калвиньш. История лекарства началась в 1970-х годах – тогда в Институте органического синтеза Академии наук Латвийской ССР синтезировали новое вещество – триметилгидразиний пропионат, которое и стало основой для будущего лекарства. Соединение появилось в процессе разработки метода утилизации пришедшего в негодность ракетного топлива. По случайному стечению обстоятельств побочный продукт переработки горючего нашёл свое применение в клинической практике.

Производство стартовало в 1984 году, когда наши полки с ракетой Р-14 уходили в небытие.

Вот такая история с гептилом.

В ТЕПЛУШКЕ НА ПУСКИ

У ракетчиков всех поколений судьба, так или иначе, связана с полигоном Капустин Яр, хотя даже не каждому офицеру удавалось побывать здесь.

Мне и моим сослуживцам повезло. В октябре 1974 года наша стартовая батарея (из 1-го дивизиона Приекульского полка Шяуляйской дивизии) в теплушках прибыла на 85-ый секретный разъезд, где обосновался с мая 1946 года первый отечественный полигон и космодром Капустин Яр.

Неделю добирался состав с дровами, досками и провиантом из лесов Прибалтики до астраханских степей с их сусликами, белохвостыми орланами (степными орлами) и скудной растительностью, напоминающей колючую проволоку. Здесь нас ждала баллистическая ракета средней дальности Р-14. «Изделие» Михаила Кузьмича Янгеля, конструкторов Пилюгина и Глушко, умевшее летать на 4.500 километров со стартовой массой в 80 тонн и мощным боезарядом в две мегатонны.

Щёлкая лесные орехи по дороге, распевая частушки под баян сержанта Николая Евтушенко, при стеариновых свечах, в сердечной теплушке не забывали мы повторять электро- и пневмогидравлические схемы своих агрегатов, готовясь к предстоящим перед пусками зачётам особенно придирчивой, как были наслышаны, комиссии полигона. Мне, гуманитарию-отличнику, более успешному секретарю комсомольской организации, чем старшему механику-заправщику, понадобилась помощь замполита дивизиона майора Рудольфа Петровича Сухарева. В пять минут он «разложил» эти схемы по косточкам, и я, с лёгкостью их освоив, удивил себя и комиссию «блестящими» знаниями.

СТРОГАЯ КОМИССИЯ

Комиссия полигона состояла из асов ракетного дела. Это были старшие офицеры, подполковники. каждый являлся мастером в своем ракетном деле. Спрашивали меня в числе первых, попросили рассказать о пневмосхеме моего заправочного агрегата. Я не растерялся, бодро ответил. чем вполне удовлетворил экзаменаторов.

Стали хвалить, а я спохватился, что в горячке один элемент упустил. Сам себя и поправил. А они и не заметили этого: так вдохновенно я отвечал.

– Ну, хорошо-хорошо, – дружелюбно обратились ко мне. – и уж совсем доверительно попросили: — Товарищ младший сержант, видим у вас новый изоляционный противогаз для заправщиков. У нас на полигоне их ещё нет. Расскажите об ИП-4.

Я охотно это сделал, за что комиссия поблагодарила искренне.

...Не всё гладко шло на зачёте у наших «дедов». В практике они проявляли надежность, а в теории захромали. И не всех допустили сразу к практической работе.

После такого конфуза они меня пригвоздили:

– Так ты, оказывается, чайник. В полку двойку огрёб, а здесь в отличниках.

Невдомёк им было, что, если бы не замполит, который во время недельного пути в астраханские степи, пригласил меня, комсомольского секретаря, в офицерский вагон (они ехали в плацкартном вагоне) и участливо спросил о моих трудностях в теории.

Простым языком объяснил замполит-технарь основные теоретические вопросы. Учеником я оказался способным.

Таких занятий в полку нам явно не хватало. Загонят нас зимой в шинелях в промозглый учебный корпус, закроют в классе, дадут в руки секретные инструкции разработчиков ракеты — и дерзайте. Но уж какое тут дерзание: ничего я, например, из таких «учебников» не понимал...

А ЕСЛИ Б ВЗРЫВ!

На полигоне в Кап.Яре нет-нет да натыкались мы на груды металла. Офицеры об их происхождении ничего не рассказывали. Лишь кто-то вскользь обронил: ракета взорвалась 13 марта неведомого года. Быстренько родились у меня ассоциации:

«Есть горестный день
в веселящемся марте.
И надо же – 13 число!
Американцы не любят
число тринадцать.
Они бы сказали:
не повезло».

В боевом листке размышления на эту тему замполиту показались вовсе не духоподъёмными, и листок мы быстро убрали со стенда.

Спас замполит нас от уныния какого бы ни было, спас реально и от гибели.

А дело обстояло так. Мы заправляли ракету окислителем и горючим. Параллельно вбухивали в «изделие» десятки тонн этого добра. В учебных целях использовалась ракета и с баками потолще, как говаривали, и заправка шла раздельно: сначала мы питали любимицу окислителем, а потом – и вонючим гептилом (на агрегаты с ним даже птицы не садились, а на моей бочке с окислителем птичка додумалась гнездо свить).

При неуправляемом соединении этих компонентов мог получиться колоссальный взрыв.

Молодые офицеры-лейтенанты хулиганили порой, брали пузырьки с одним компонентом и другим, соединяли их и бросали в лес – хорошо взрывалось! А мы подзадоривали: а давайте два ведра соединим! Неукротимая молодость!

Шанс испытать взрыв мощнейшей силы у нас во время реальной заправки появился.

	1974 год. А.Долинин.

На старте в звенящей тишине находились только заправщики сокращённым расчетом. Два старших механика и нейтральщики с водообмывочными машинами.

После гибели главкома Неделина и десятков ракетчиков на Байконуре на старт во время боевой работы никого не допускали.

Успешно с Наумовым вышли мы на режим подачи окислителя. Не видя друг друга (он в одной машине, я в другой), мы интуитивно точь-в-точь вышли на параллельную подачу (на тренировках почти никогда не получалось). А тут ловко пошло дело. И вдруг – стоп заправка – перелив. Транспаранты удивляют. В голове промелькнуло: не может быть по времени.

Выглянув в иллюминатор, вижу: замполит майор Сухарев, набросив спецзащиту, напоминая огромного ворона с крыльями, тушит отчаянно пожар на старте. Оказывается, загорелся толстенный электрокабель, соединённый с пусковым столом…

Вот вам и воображаемый пожар с вытекающими последствиями! Но всё обошлось.

В жизни всегда есть место подвигу при ужасающей чьейто халатности. Этот подвиг майора Сухарева в полку афишировать не стали.

В БЛОКНОТ ГЛАВКОМУ

Много лет спустя я, будучи корреспондентом «Красной звезды» по Ракетным войскам стратегического назначения, рассказал главнокомандующему Игорю Дмитриевичу Сергееву, будущему маршалу, о поверхностной теоретической подготовке юных ракетчиков, которым в 18-19 лет доверяли баллистическую ракету – своего рода шедевр военной науки и практики на то время.

Ракеты Янгеля защищали северо-западное направление страны от потенциальных противников.

Заметил, что, слушая мои зарисовки о солдатском быте, Игорь Дмитриевич делал пометки в блокнотике.

Объезжая по командировочным делам ракетные гарнизоны, я стал замечать, как преобразуются учебные корпуса повсеместно. Уютными, светлыми стали, с современными тренажёрами. Люди просто зауважали себя в такой обстановке.

Радовали и солдатские бани, которые раньше пугали отсутствием элементарных условий. Командиры на местах стали уделять всему этому внимания не меньше, чем ракетным стартам, самим ракетам и работе на них.

КОММУНИСТЫ В КАЗАРМЕ

Время моей солдатской службы — 1973-1975 годы. В этот период началась активная "борьба" с дедовщиной в армии.

Задумали внедрить почин: вырастить из числа солдат и сержантов одного-двух коммунистов в казарме, которые станут душой и совестью армейского коллектива. Я стал кандидатом на эту роль в своей четвёртой батарее.

После поездки на полигон, двух успешных пусков ракеты под руководством интеллигентного майора Вадима Александровича Харченко мы вернулись в дивизион победителями. На видном месте в казарме повесили вымпел лучшего подразделения в социалистическом соревновании.

И я стал отличником боевой и политической подготовки. Так что на партийном собрании дивизиона единогласно утвердили меня кандидатом в члены КПСС.

Без хвастовства скажу, что комсомольским лидером батареи и без этого звания меня признавали.

С ефрейтором Решетником мы оформили ленинскую комнату, которая привлекла внимание даже замполита полка Фёдора Фёдоровича Пономаренко (детство его прошло в фашистском концлагере – такова судьба). Внедрили некоторые новаторские задумки. Он вольность нам разрешил, но на другие батареи опыт не распространялся.

С сержантом из 3-го отделения Витей Гетманом мы выпускали стенгазету размером в два ватманских листа. Виктор тонко копировал рисунки с открыток, я широко использовал такой простор, наполняя его рассказами, зарисовками о сослуживцах. что переписывались ими в блокнотики.

Оператор сегодня — сердце работы.
Он сливается с пультом — неразделим!
За минуты до пуска столько калорий и пота,
что взлетела б ракета дыханием одним!

Эти строки посвящались старшему лейтенанту-оператору батареи, который схему подготовки ракеты к пуску сокращал вдвое. Офицер окончил ленинградский вуз, призвался на два года и с блеском завершил службу, подумывая даже остаться в армии.

Возникла попытка подступиться в стенном творчестве даже к поэме о службе.

И волосы нам хочется длинней.
И джинсовый костюм чтоб был
потёртый.
Да, комсомольцы мы,
у каждого билет.
В кармане левом гимнастёрки.

Такой поэтический взгляд на службу спасал мою душу от суровости взаимоотношений и быта, согревал сослуживцев. Но жизнь в казарме всё-таки была далека от идиллии.

ВЛАСТЬ СЕРЖАНТСКАЯ

Ещё до службы я слышал о такой несправедливости в солдатской среде: солдаты, которые не попали по призыву в учебные центры, набирались ума и опыта на практике в полку. И доверить бы им командование отделениями, расчётами после коротких курсов и зачетов, так нет же — в утешение присваивали непочитаемое звание ефрейтора-помощника командира, а командирами становились отличники-теоретики после учебного центра.

	1993 г. Декабрь. С И.Д. Сергеевым. Начало нового учебного года.

В моём отделении заправки явным лидером был Сергей Наумов. Спортсмен, отличный гимнаст, красавчик. К тому же музыкант, на ударных инструментах лихо бил по тарелкам.

Командир отделения «дембель» младший сержант Дикий, вполне соответствовавший в жизни своей фамилии, на замену как раз Серёгу готовил.

Но тут приходят в батарею новоиспечённые сержанты.

Саша Клява, минский парень, с двумя курсами университета — в первое отделение, строгий Витя Гетман — на третье, застенчивый, розовощёкий Миша Вандзонко — на второе, а на четвёртое — я, казавшийся божьим одуванчиком в суровой действительности, который не пил, не курил, от мата морщился. Мечтавший о режиссёрской судьбе после службы (провожая меня из учебного центра в войска, замкомвзвода Виктор Пырх напутствовал: всё у тебя отлично, научись материться).

С техникой не дружил, ключа гаечного не держал в руках, сапог не носил. Рос с мамой и бабушкой, даже велосипеда у меня не было...В общем, хватки мужской не чувствовалось.

А тут — на тебе: бочку яда в 20 тонн с мазом-537, с красивым окислителем с металлизированным йодом (четырёх окись азота — страшный яд для человека, как сообщила на уроках химии в школе незабвенная Любовь Петровна Князева). В придачу — гофрированные шланги по двадцать метров, ключи, наполнительное в 42 килограмма...

И вот крутим мы с мощным молчуном из Белоруссии Володей Пирогом (механиком-водителем) конструкцию из шлангов разного диаметра и наполнительного, опрессовыванием... Потом я, поднимаясь по стремянке, прикручиваю все это к матушке-ракете, чтобы подавать из бочки её содержимое...

Много позже я встречался с конструкторами ракеты и теми, кто изобрёл высоко кипящее, долго хранимое топливо, и укорил их в том, как оно влияло на здоровье молодых заправщиков. Не зря ведь в свое время заправщики служили на год меньше других и питались усиленно.

Паштет я впервые в армии попробовал, масла сливочного вдоволь ел. И молоком нас поили. От «кирзы» (пшеничной каши, замерзшей в бачке большим комком) мы отказывались. Щедро делились с соседними столами.

Сейчас я очень даже жалую «кирзу», на блюдечке с голубой каёмочкой она ох как хороша!

...Но о власти в отделении заправки.

Вместе с расчётом горючки нас было 14 человек по штату, все подчинялись командиру заправочного отделения.

Наумов спал и видел себя командиром. Дикий всячески подогревал честолюбивое желание, грозил убить меня большим гаечным ключом во время комплексного занятия: никто и не заметит, мол, все в спецодежде в противогазах..

Наумов обещал меня выбросить из поезда по увольнению. Он из Иванова, я — из Горьковской области. Я ростом с Пушкина (167 сантиметров) явно уступал этому спортивному парню...

Убить они меня не убили, но покоя не давали.

Остальные ребята поддерживали Помню, подойдёт ко мне, загрустившему, Саша Илиндеев (чемпион России среди юношей по фехтованию) и успокаивает:

– Товарищ сержант, не грустите, подумайте о маме, о девушке...

КУЛАКИ В ХОД НЕ ПУСКАЛИ

Физических издевательств над молодыми у нас в батарее не наблюдалось. «Дедов» в их безобразном клоунском виде были единицы: сапоги смяты, ворот расстёгнут, поясной ремень ниже пояса...Над ними потешались и ровесники. Как правило, такие дедушки ни в физической, ни в боевой подготовке не блистали. У меня в старшем призыве были друзья. Николай Кокоуров, Николай Чуешов.

Как-то у меня разболелась нога, распухла, в сапог не лезет. Так Николай Чуешов на спине носил меня в столовую.

Очень славный парень.

Раз провозгласил публично:

– Если кто-то комиссара тронет (так меня звали в батарее), будете иметь дело со мной!

В соседних батареях всё было иначе. Объесть горазды были «голодные дедушки».

У нас же наоборот. За столом мы сидели по десять человек. Пока я не поделю масло, молоко, сахар, к еде никто не тянул руки. «Деликатесы» давали только тем, кто нёс дежурство, а молодёжи, не сдавшей на допуск, они не полагались. Деды, обделяя себя, кормили замену так, чтобы наша молодёжь быстрее вставала в строй.

Когда на полигон поехали, разносчики приносили в вагон непривычный кусковый сахар.

Прикомандированные к боевой цепочке военнослужащие из других подразделений тянули руки за лакомыми кусками. На что наши дедушки Бортник, Решетник, Симоненко – авторитетные украинские парни провели инструктаж: пока комиссар не поделит поровну, сахар не трогать. Замечание подействовало.

Конечно, проявлялись порой в нашей среде стычки разного рода, но мордобоя не водилось.

Почему? Быть может, потому, что в батарее служили солдаты даже с высшим образование (четверо их было), все остальные — со средним. Семейное воспитание было правильным. У всех отцы в своё время служили...

ПРОЩАНИЕ С ЮНОСТЬЮ

В 1983 году меня, тогда лейтенанта, ввели в состав комиссии 50-й ракетной армии (я служил в политическом отделе) по оценке боевой готовности полка и дивизии.

Довелось проверить политическую подготовку сержантской группы моей 4 батареи (начальник заправочного отделения капитан Стрембицкий Борис Иванович готовил и представлял её) и РЭЗМ. Обе группы отлично сдали проверку.

Замолитом дивизиона являлся майор Омельченко Михаил Егорович, который предопределил мою офицерскую службу.

Вечером посидели на берегу Венты, вспомнили былое...

А ночью, когда мы присутствовали на комплексном занятии 3 батареи, я нашёл время сходить на соседний старт, моей четвёртой. Постоял на пятачке, послушал стоны сосен. Попрощался с юностью.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Пуски наши в в октябре 1974 года в Кап. Яре, о которых я писал ранее, были экспериментальными. Мы, как выяснилось, продлевали жизнь нашей четырнадцатилетней ракете, испугавшей американцев во время Карибского кризиса ( в основном Р-12 была доставлена на остров Свободы). Чуть ли не в два раза предстояло сократить график её подготовки к пуску.

	Старт нашей четвёртой батареи после 1983 года, когда полк расформировали Вместе с управлением дивизии его перевели в Иркутск. Фото Виктора Виноградова.

Справились с этим с командиром батареи майором Вадимом Александровичем Харченко очень успешно.

В боевом листке я пытался выразить событие стихотворными строками. Стихи не получились, но ребята переписывали их тайком в блокнотики, а бдительные особисты листок со стенда удалили.

Обо всем этом вспомнилось в апрельские дни 2006 года, когда мне вновь довелось побывать в Капустином Яре, теперь уже полковником.

Побывать вместе с одним из первых ракетчиков, воспитанных фронтовиками, — командующим РВСН генерал-полковником Николаем Евгеньевичем Соловцовым — и встретиться... со своей ракетой. Вернее, с ее братишкой — космическим спецносителем К65М-Р, созданным в далекие уже 70-е годы ХХ столетия на базе нашей Р-14 в Омске.

Жива оказалась наша старушка — ракета!

Мы помним её и службу при ракете. Такое не забудешь. Как в стихах нашего ракетного поэта Юрия Беличенко.

…Я край один запомнил наяву,
Где ветры примерзали к рукаву,
Где пять домов, глядящих на восток,
Составили военный городок.

Там пахла торфом талая вода.
Оттуда жёны рвались в города.
Но даже до районного села
Там ни одна дорога не вела.

Снегами до бровей запушены,
Там слушали движенье тишины,
Оберегая эту тишину,
все наши жизни слитые в одну.

Мне кажется порой,
что в том снегу
К своей ракете я ещё бегу..

январь-февраль 2026 г.

	У двигателя ракеты Р-14. Музей НПО им.Лавочкина в Химках.

КОСМОС В МОЕЙ ЖИЗНИ

12 апреля, ныне в день Пасхи, исполнилось 65 лет полёта нашего любимого Юрия Гагарина в космос.

Как же мы радовались сообщениям ТАСС о каждом очередном полёте!

Наш пионерский отряд носил имя Германа Титова. Космос окончательно вошёл в нашу жизнь. Мы вырезали все газетные вырезки о космонавте.

Думал ли я тогда, что увижусь с космонавтом, подружусь после его ухода из жизни с Тамарой Васильевной, его супругой.

Она доверяла мне и интервью давала только "Долинину из "Красной звезды". Он самый честный, никогда не нафантазирует, как некоторые журналисты".

А с космонавтом Виктором Васильевичем Горбатко, генерал-майором, дважды Героем Советского Союза мы дружили многие годы.

Впервые я увидел на Всесоюзном пионерском слёте в городе Ленинграде в 1970 году. Он был приглашённым гостем, вместе с космонавтом Борисом Викторовичем Хруновым. Ещё полковниками были оба. Мы, как цыплята, окружили их. В неописуемом восторге от такой встречи я даже потрогал незаметно космонавта Горбатко: в самом ли деле настоящий, живой? Небожителями они слыли.

Много лет спустя мы с ним встретились в Москве, я рассказал ему о первом впечатлении, чем очень позабавил генерала и дважды Героя. Он с воодушевлением всем рассказывал о нашей первой встрече.

Со многими космонавтами в качестве журналиста я позднее работал. Полковнику Юрию Георгиевичу Шаргину, единственному представителю в космосе от Космических войск, я вручал по моей инициативе удостоверение внештатного корреспондента "Красной звезды" на орбите. Космонавту Павлу Владимировичу Виноградову посвятил свою первую печатную книгу "Судьба ракетная такая"...

	Дважды академик Владимир Никонов (в науке и живописи), Александр Долинин, космонавт Виктор Горбатко.

	С экипажем лунохода в Краснознаменске.

	Вручаю свою книгу «Судьба ракетная такая» космонавту Павлу Виноградову.

	Встреча с водителем лунохода Вячеславом Георгиевичем Довганём. Слева — Михаил Викторович Анискин.

	Вручаю удостоверение Юрию Шаргину. Справа космонавт Юрий Батурин.

	На юбилее И.И.Куринного — одного из руководителей Госкомиссии по пилотируемому космосу.

	Командир воинской части на Байконуре Валентин Николаевич Юрин. Они запускали Гагарина в космос.

{90_1. }

	С Вячеславом Давиденко в Плесецке перед запуском космического спутника.

Да что говорить! Семь лет я редактировал в «Красной звезде» приложение «Военный космос», который сам же и создавал с руководством Космических войск.

Довелось провожать космонавтов в космос на Байконуре и встречать их в Звёздном городке.

Горжусь наградами Федерации космонавтики России — медалями Юрия Гагарина, Георгия Бабакина (создателя «Лунохода»), Валентина Глушко.

Герои космоса вносили в мою жизнь восторг и восхищение, которые и сейчас не выветрились.

	Генерал-лейтенант Куринной Игорь Иванович — член Госкомиссии по пилотируемым полётам с космонавтом Германом Степановичем Титовым.

МОЯ «КРАСНАЯ ЗВЕЗДА»

ПРИШЛОСЬ МНЕ ПОЛКОВНИКОМ СТАТЬ

И в шутку, и всерьёз

Сцена, публичные выступления не оставили меня по жизни. Талант не заржавел, что называется.

Звонит как-то Сергею Вадимовичу Степашину (а я у него в помощниках в Православном Обществе был, все звонки через меня проходили) народный артист, Рецептер Владимир Эммануилович из Питера. они с ним давно дружили.

– Здравствуйте, – говорю, – Владимир Эммануилович.

– А вы меня знаете, — радостно откликнулся он.

– Да как и не знать народного артиста, режиссёра, писателя, а главное — пушкиниста, создателя Пушкинского центра...

– А еще и профессора театрального института, — продолжил он с удовлетворением. – Приезжайте к нам в гости.

– Нет, Владимир Эммануилович, не приеду.

– Что так, Александр Иванович, – удивился известный миру Гамлет, Чацкий, Раскольников, покорявший в молодости сцену БДТ.

– Обиделся я на ЛГИТМИК (Лениградский институт театра, музыки и кинематографии, ныне Академия театральная). Не приняли меня на актерский факультет в 1972 году...

Дело было так. Приехал я их горьковской глубинки после десятого класса поступать в театральный. Курс набирала народная артистка Эмма Попова — прима Большого драматического театра у Товстоногова.

В кулуарах слышу: несчастный курс, она сама играет в театре самозабвенно, до студентов ли ей будет... Так и вышло. Главную скрипку играл второй педагог, он фактически и курс набирал.

Прочитал я на прослушивании отрывок из Чехова, басню Михалкова и «Муху-Цокотуху» Чуковского. С ней у меня большой успех случился на сцене клуба Плаксина в Шахунье. На бис вызывали.

Сам великий Василий Меркурьев удивился моему выбору для чтения, моей «Мухе» конечно же. Перед прослушиванием мы с ним беседовали, он меня благословил на успех.

Встреча с профессором актерской кафедры для меня была случайной. Сидел я скромненько на кожаном потёртом диване в деканате. Все при его появлении почтительно встали, а я, недотёпа, не узнал известного артиста (отца Золушки). Он увидел меня, присел рядом со мной, побеседовал...

А приёмная комиссия во мне талантов не разглядела.

На другой день я приехал в институт разобраться, в чём дело. Как раз встретились в коридоре с Эммой Поповой и придирчивым вторым педагогом.

– Я вчера у вас прослушивался, – говорю.

– Данных у вас нет, – обрубил педагог.

– Как страшно вы говорите!– ответствовал я.

А Эмма Попова на его отповедь устыдила коллегу:

– Вот приедет в следующий раз, поступит. Станет известным артистом, стыдно вам будет.

– А что я могу сделать! Их тысячи, вот и нынче мужской конкурс сорок человек на место... Всех не возьмёшь.

Судьба курса и впрямь оказалась незавидной. Эмма Попова выдержала в институте только два с половиной года, ушла. Выпускал его честолюбивый второй педагог.

Звёзд на курсе не вырастили, как я анализировал позже. Конечно, раз меня не взяли. А мне пришлось пойти на службу в армию. И стать через 30 лет полковником.

Выслушав мою исповедь Владимир Эммануилович долго смеялся.

– Всем абитуриентам и студентам буду вашу историю рассказывать, – заключил он.

Ну да, все полковниками и станут, а то и в генералы выйдут, подумал я.

КАК Я В «КРАСНУЮ ЗВЕЗДУ» ПОПАЛ

Прошли десятки лет, но некоторые коллеги до сих пор не верят в то, как запросто я попал в центральную военную газету «Красная звезда».

Тогда она выходила миллионными тиражами и в киосках «Союзпечати» продавалась. Армии – о народе, народу — об армии. Такой являлась сверхзадача издания с богатейшими традициями и историей. Эренбург, Шолохов, Гроссман, Платонов, Симонов... – такие имена великих писателей и публицистов освятили газету (я в своё время сидел в кресле Симонова с армейскими бирками).

Главный редактор носил погоны генерал-лейтенанта, избирался депутатом Верховного Совета СССР.

Попасть в газету было мечтой военных журналистов. Им следовало окончить Львовское высшее политическое училище с легендарной кафедрой журналистики, попахать в армейской, окружной печати...Лучших отбирали в «Звезду».

И тут появляется в газете Долинин, из Ракетных войск. Засланный какой-то. Львов не оканчивал, учился в Латвийском университете, говорят, в газете не работал...

Я и сам не верил в везение. В РВСН в силу секретности газет не было, Найти себя в каких-то изданиях у меня не получалось. Никто бы и не отпустил из войск. Но судьба распорядилась по-своему.

В «Красной звезде» год не могли найти корреспондента по Ракетным войскам. Не подходили львовяне, не учились они ракетному делу, не чувствовали его.

Приходит в газету письмо-корреспонденция от Долинина, пишет он достаточно образно о ликвидации ракет в своей дивизии (это уже открытая тема была). Заинтересовались автором, стали наводить справки.

В парткоме Ракетных войск заявили, что достойный коммунист этот Долинин, «особисты» подтвердили: наш человек, начальник политотдела ракетной дивизии, в которой я служил, онемел от звонка из самой «Красной звезды», тоже хулить меня не стал. Стал названивать мне в Евпаторию, где я семьёй в кои-то веки в море плескался, нашёл меня и приказал звонить в «Красную звезду».

Звоню из обычной телефонной будки. Слышимость плохая. Мне предлагают должность корреспондента «Красной звезды» по Ракетным войскам стратегического назначения. Спрашивают, согласен ли.

Ничего себе, думаю.

– А что, и на беседу приглашать не будете?

Подумали: да, невесту-то мы выбираем. Приезжайте в редакцию.

– Так у меня формы военной нет, я в белых брюках.

– Нам и не нужна ваша форма.

Приезжаю на Хорошёвское шоссе,38.

Беседа была короткой. Три вопроса задали. Один из них: а вы выпиваете? Я кокетничать не стал, хотя профессионалом в этой науке тогда не был.

– Могу и выпить.

Все дружно засмеялись и заключили: берём.

Повели к главному редактору. Он минут сорок рассказывал мне о Ракетных войсках, говоря исключительно уважительно о них. Думал, что я львовянин, не слышавший о ракетах.

– А что вы о них знаете? – спросил в завершении Главный.

– Я в РВСН прослужил от солдата до майора, 17 лет, – скромно ответствовал я.

– Так что же вы молчите?

– Хотел понять, что флотский человек (генерал вышел из флотских офицеров) знает о ракетчиках.

На том и порешили. Впереди у меня маячило 17 лет службы и в газете, как выяснилось.

– Вы обречены стать полковником, товарищ майор, – напутствовал Главный. – Такая у нас газета.

...Приехал я в дивизию, вышел на службу. В коридоре штаба встретил начальника особого отдела.

– А вы почему не в «Красной звезде»? – спрашивает полковник.

– Так ещё приказа нет.

О моей судьбе всем уже было известно, похоже.

Вот уж поистине: Боженька и за печкой найдёт.

КУДА ЗАВОДИТ СТРАСТЬ ПЕЧАТАТЬСЯ

Иногда случайная встреча, ненавязчивый совет могут стать определяющими в жизни человека.

Помню на районном смотре художественной самодеятельности в Шахунье подошла ко мне инспектор районного отдела образования. Она в школе у нас часто бывала. Обо мне знала. Читала мои корреспонденции в районной газете (страсть печататься одолела с седьмого класса).

– Слышала, ты собираешься в театральный, а не пойти ли тебе в журналистику. Хороший журналист из тебя получится...

Но о я журналистике профессиональной не думал. Она существовала для меня, как воздух.

Подружился с редактором газеты-фронтовиком Геннадием Павловичем Чистяковым. Он незаметно для меня опекал, поощрял первые шаги в печати.

И когда уже во время службы страсть по печатной строке пробилась в моём сознании, решил я поступать в университет.

	С Анатолием Докучаевым в «Красной звезде».

В армии всё не так просто. Надо было пять лет выждать мне в тех обстоятельствах, чтобы определиться на заочную учёбу. Замполит полка Фёдор Фёдорович Пономаренко сумел обойти бюрократически препоны и напутствовал:

– Поезжай на экзамены. Сколько тебе надо, столько и сдавай. Мы тебе верим.

Экзамены памятны до сих пор.

Первым было сочинение. Выбрал я «свободную» тему. Только их всегда и выбирал. А тема звучала так: «Коммунисты Европы в борьбе за мир». Полезная тема для будущих журналистов.

Только что прошло европейское совещание с актуальной повесткой. В части мы проводили митинги в поддержку коммунистов Европы, я их организовывал, на всех выступал. Так что идеи планетарные в моём мозгу крепко засели.

Я их и обнародовал на чистом листе бумаги с печатью. Попросил ещё два — так много накопилось мыслей. Без черновика, красивым почерком изложил их и, не читая, сдал экзаменаторам.

– Ещё два часа работы, не спешите,-останавливали они меня.

Но напрасно. Я был уверен в своих силах и поспешил на волю. Холост был. Любил после экзамена в театр сходить, на выставку, на органный концерт в Домский собор (университет-то был в Риге — Латвийский государственный университет им. П. Стучки).

Сочинение моё восхитило комиссию и будущих педагогов с кафедры журналистики: такой молодой, а уже публицистические способности проклёвываются.

Вторым стал многоступенчатый экзамен по русскому языку и литературе. Тут тебе и сложнейший разбор предложения, и два вопроса по литературе.

Разбором я тоже восхитил экзаменаторов-женщин: даже старательные девчата не способны на такое, заключили они

А уж по литературе они готовы были стоя слушать меня.

Вопрос первый опять обрадовал: современное произведение по выбору. Выбрал я кинороман Василия Шукшина «Калина красная». Фильм одноимённый ошеломил тогда всех. Впервые преступник стал героем на советском экране.

И вот я вдохновенно вещаю, а меня, вижу, вполуха слушают да ещё шепчутся.

– Вы почему не хотите меня слушать, – останавливаю я экзаменаторов.

Они стушевались:

– Да это произведение надо слушать стоя! — воскликнула одна из них.

И поставили они мне «отлично».

Заработал я эту оценку за пачку модных сигарет «Элита», которую подарил сослуживцу, чтоб дал он почитать Шукшина. Тогда книги были дефицитом, хорошо, что жена офицера курила и работала в книжном магазине.

...Так и поступил я в университет, который окончил на год раньше программы по совету руководителя кафедры журналистики Майи Лейете: сдайте досрочно восемь оставшихся экзаменов, вы студент способный. Нечего время терять на лишний год обучения.

По выпуске у меня уже была семья, двое детей, о ней следовало думать.

Спасибо добрым людям на пути в большую журналистику в будущем, которой посвятил более полувека.

* * *

РАКЕТЧИКИ НАЗЫВАЛИ ЕГО «ТАЛИСМАНОМ»

Владимир Леонидович Чупахин,
главный редактор «Красной звезды» (1992–98 гг.)

В 1990-м году в «Красной звезде» странная ситуация сложилась с должностью постоянного корреспондента по РВСН (посткорами специальных корреспондентов в армии называли). Целый год она оставалась вакантной. Редактор отдела ракетных войск и ПВО полковник Анатолий Белоусов никак не мог подобрать подходящего кандидата.

Помню, как первый зам главного О.Л. Сарин, отвечавший за кадровую работу, упрекал его: «Пора бы уже определиться, Анатолий Васильевич!».

«Не торопите, – сердито отвечал Белоусов. – Один раз уже ошиблись. Пока не буду уверен в человеке на 200 процентов не дам добро на назначение».

	Слева направо: полковник Докучаев Анатолий Иванович, зам. главреда «Красной звезды»; полковник Долинин Александр Иванович, член редколлегии, редактор боевого отдела; капитан 1 ранга Чупахин Владимир Леонидович, главный редактор «Красной звезды». На встрече ветеранов газеты в октябре 2023 г. Фото Владимира Никанорова.

В свое время именно Белоусов стал первым в истории «Красной звезды» посткором по «самым секретным войскам». А «ошибкой» он называл своего преемника – полковника Виктора Полежаева, который действительно работал инертно, без огонька. «Не чувствует Полежаев ракетные войска», – сетовал Белоусов, и как только появилась возможность, избавился от не оправдавшего надежд журналиста.

Потом долго искал такого человека, который бы и ракетные войска знал, и хорошими журналистскими задатками обладал. Такой «синтез» Анатолий Васильевич разглядел в молодом майоре-политработнике Александре Долинине, который служил в ракетной дивизии близ Каунаса. Службу ракетчика этот уроженец небольшого рабочего поселка Вахтан, что в Нижегородской (в то время Горьковской) области, начинал познавать, еще будучи солдатом-срочником, потом сержантом, командиром отделения заправки баллистических ракет. Ну а после окончания Рижского высшего военно-политического Краснознамённого училища имени Маршала Советского Союза С. С. Бирюзова он успел послужить в 8 гарнизонах, имел опыт несения боевого дежурства и участия в учебно-боевых пусках баллистических ракет. Да и на ниве политико-воспитательной работы Александр проявлял себя нестандартно. Скажем, в начале 80-х во время службы в политотделе 50-й ракетной армии (Смоленск) при поддержке члена военного совета генерала И.И. Куринного со старшими коллегами с увлечением делал то, чего в РВСН никогда не практиковалось, – выпуск пусть и неофициального, но весьма неординарного печатного издания – журнала «Комсомольский вестник». Вообще-то писать в газеты Александр пробовал еще со школьных лет, ну а став офицером, регулярно посылал в различные издания корреспонденции, зарисовки, небольшие рассказы, а когда перевелся служить в Прибалтику, заочно отучился в Латвийском государственном университете, получив диплом журналиста. Этот факт, видимо, и склонил симпатии Белоусова в пользу Долинина. Не ошибся Анатолий Васильевич. Пройдя определенный этап становления, Долинин уверенно встал в ряд лучших посткоров. В краснозвездовский коллектив этот подтянутый, моложаво выглядевший офицер, с проницательным взглядом и усиками, отпущенными, судя по всему, для солидности, влился легко, словно давным-давно здесь работал.

Очень коммуникабельный, энергичный, а иногда даже и артистичный (даром что ли в школьные годы в драмкружке занимался), он стал брать такие творческие планки, какие его предшественникам были не по зубам.

Помнится репортаж Долинина «27 ступеней к ключам безопасности». Под гордой рубрикой «Рассказываем впервые» Александр рассказал о Центральном командном пункте РВСН. За все 35 лет существования ЦКП сюда не ступала нога ни одного журналиста. Вообще-то из окна корпункта «Красной звезды», располагавшегося в здании главкомата РВСН, видны были наземные строения этого суперсекретного объекта, а через специальный «главкомовский переход» попасть сюда можно было за считанные минуты.

Но долгие годы считалось, что пустить кого-то из пишущей братии в «святая святых» РВСН – это примерно то же, что пустить постороннего в церковный алтарь. Долинину пришлось ломать устаревшие стереотипы, и в конце концов он добился права первым из журналистов пройти через систему бронированных герметичных дверей и спуститься вниз по тем самым 27 ступенькам в главный зал ЦКП.

Каких-то звонких сенсаций в долининском репортаже не содержалось: был спокойный, компетентный рассказ о работе очередной смены во главе с «дежурным генералом», держащим под своим контролем гигантский «боевой расчет» из 12 тысяч ракетчиков, несущих дежурство в разных уголках страны. Сенсацией стало уже то, что вообще удалось, пусть скупо, но рассказать об этом читателям.

Пройдет какое-то время, и в марте 1998-го на ЦКП в «стратегической» Власихе сможет побывать уже не один журналист, а целая делегация «Красной звезды», включая главного редактора. Мы воочию понаблюдаем за уверенной работой боевых расчетов во время внезапной тренировки, объявленной главкомом ради нас. Увидим и огромные световые табло, отражающие обстановку, и часы, отнюдь не случайно отсчитывающие время не только по-московски, но и по-вашингтонски, и икону святой великомученицы Варвары – покровительницы РВСН…

Некоторые коллеги из гражданских изданий тоже со временем смогут побывать на ЦКП и описать свои впечатления. Но первооткрывателем темы стал Долинин, и этот приоритет у него не отнять.

Надо сказать, что таких же прорывов сквозь устаревшие запреты на счету у Александра немало. К примеру, в материале «Тополя» с Березовой аллеи» он впервые рассказал о Московском институте теплотехники – головном разработчике ракет семейства «Тополь», включая и знаменитый «Тополь-М».

Когда в газете была заведена рубрика «Твои гарнизоны, Россия», Долинин с энтузиазмом принял участие в ее ведении, опубликовав в общей сложности 18 материалов. Мирный и Капьяр, Краснознаменск и Козельск, Переславль-Залесский и Красные Сосенки… О многих из этих знаковых мест «ракетной географии» тоже рассказывалось впервые.

Спрашивается, а зачем, собственно, нам так уж нужно было пытаться снимать завесу секретности с РВСН? Ради досужего интереса? Ради того, чтобы привлечь читателей вкусным эксклюзивом? Да, такой мотив тоже присутствовал. Но главным все же было другое.

В пору нигилистического отношения к армии наш мощный ракетно-ядерный щит, увы, тоже нуждался в защите. Либеральные витии вбивали в сознание народа опасные идеи: мол, раз мы теперь с американцами друзья, зачем нам дорогостоящие ядерные «игрушки»? В противовес этому нам надо было показывать и то, во имя чего несут службу ракетчики, и то, как она сложна, и то, с какими проблемами приходится сталкиваться РВСН в условиях экономического хаоса.

«Боевое дежурство: 18 суток в месяц у пультов»… Эту публикацию нашему посткору пришлось делать в ответ на некомпетентные разглагольствования, появившиеся в гражданских СМИ о том, что, если количество ракет по договорам с США сокращается, надо, дескать, и численность личного состава РВСН сокращать. Долинин на конкретных примерах показал, что вообще-то боевые расчеты несут дежурство с перенапряжением: в ракетных частях и соединениях отнюдь не переизбыток, а наоборот – острый некомплект солдат, сержантов и даже лейтенантов.

В 1993–94 гг. участились случаи, когда в ряде регионов за долги, образовавшиеся из-за хронического недофинансирования РВСН, местные энергетики стали отключать от электричества командные пункты и другие объекты. Долинин написал о целой серии подобных инцидентов. Некоторые дельцы никак не желали понимать, что к ракетным войскам нельзя подходить, как к обычным потребителям. Этот материал был поставлен «под шапку», а фотоотделу я приказал сделать коллаж к нему «пострашнее и покатастрофичнее». Хотелось хоть так достучаться до мозгов тех, кто из-за жадности и глупости затевал опасные игры с ядерной безопасностью.

С первого раза достучаться не получилось. В сентябре 1994-го случилось нечто вообще из ряда вон выходящее: по указанию гендиректора «Мосэнерго» на целых 4 часа оказался обесточен Центральный командный пункт РВСН. Хорошо, что ракетчики быстро среагировали и перешли на автономное питание. А если б случился сбой?

Мы дали корреспонденцию «ЧП всероссийского масштаба», которую Долинин подготовил в соавторстве с опытным Олегом Фаличевым. Наша газета была не единственной, написавшей об этой скандальной ситуации, но свой вклад в то, чтобы реакция последовала на самом высоком уровне, мы внесли. Уже через день премьер-министр В. Черномырдин объявил, что Правительство РФ примет меры, чтобы подобные ЧП не повторялись, а руководство Мосэнерго будет строго наказано.

Авторитет молодого посткора в Ракетных войсках рос с каждым месяцем. Долинин был непременным участником всех значимых событий, происходивших в РВСН, присутствовал на всех испытательных, демонстрационных и учебно-боевых пусках ракет. Один раз по каким-то причинам посткора забыли пригласить, и – надо же! – пуск оказался неудачным. «Как можно было не позвать Долинина? – сетовал генеральный конструктор Юрий Семенович Соломонов. – Ведь он наш «талисман»!

Так и пошло с подачи генконструктора: «Талисман, талисман…». А Александр вскоре сумел обернуть это полушутливое-полусерьезное прозвище на пользу дела.

Это было в декабре 94-го, когда завершалась подготовка к первому испытательному пуску ракеты «Тополь-М», который стал, по сути, моментом истины для РВСН и их главкома И.Д. Сергеева. Запуск в серию комплекса «Тополь-М» с моноблочной ракетой, превосходящей по многим параметрам аналоги предыдущих поколений, давал шанс на сохранение и даже усиление боевого потенциала РВСН. Ну а неудача могла обернуться сворачиванием всей «тополиной программы» и неизбежной деградацией Ракетных войск.

Ставка была очень высокой. Все нервничали. Главком в том числе. Поэтому он жестко распорядился: никого из журналистов на полигон не брать!

Вот тут Долинин и пустил в ход свой «козырь»: «Меня нельзя не брать, Игорь Дмитриевич! Я же талисман». – «Какой еще талисман?», – удивился Сергеев. Саша охотно растолковал суть дела. Не думаю, что главком РВСН был суеверен. Но когда напряжение достигает предела, тут и на воду дуть станешь, а уж «талисман», приносящий удачу, тем более не проигнорируешь.

В общем «военно-журналистская хитрость» помогла краснозвёздовцу стать единственным из представителей прессы на первом пуске «Тополя-М».

Потом, когда все прошло удачно, Сергеев со слезой в голосе будет эмоционально делиться с Долининым своей радостью: «Пошла ракета, Саша! Пошла! Пойдет и серия!».

23 декабря 1994-го мы на первой полосе опубликовали репортаж Долинина «Тополь-М» стартует в будущее». Александр постарался написать его нестандартно, с выдумкой. Не просто описал само событие, но еще и придумал оригинальную вставку – своего рода «Свидетельство о рождении», в котором были указаны и место рождения, и некоторые характеристики «первенца», и «родители» – Московский институт теплотехники и производственное объединение «Воткинский завод».

- - -

Писать правду об РВСН было очень непросто. Постоянно требовалось просчитывать, будет ли обнародование тех или иных подробностей служить интересам дела или наоборот, пойдет во вред. Долинин тонко чувствовал грань возможного.

Но в марте 1995 случилась-таки крайне досадная история. Причем не из-за какого-то крупного материала, а из-за небольшого отчета о заседании военного совета РВСН. Это заседание прошло бурно, вопросы обсуждались судьбоносные. Многие подробности, факты и цифры наш посткор, конечно, не мог привести. Но упомянул, что финансирование РВСН осуществляется лишь на уровне 30 % от минимально потребного и привел пару несекретных цифр, ранее упоминавшихся в Договоре об РСМД. В заголовок вынес формулу, вытекавшую из контекста принятого на заседании обращения в Правительство РФ: «Стратегические ядерные силы: ситуация критическая».

Вот из-за этого заголовка и разгорелся сыр-бор. На состоявшемся вскоре заседании коллегии Минобороны Грачев, отвлекшись от основной повестки, вдруг поднял меня и, размахивая номером «Звездочки» с материалом Долинина, устроил разнос: «Вы, редактор, хоть читаете, что публикуете? Ситуация критическая… С чего вы взяли? «Игорь Дмитриевич, – обратился Грачёв к главкому РВСН Сергееву, – у вас там какая ситуация? Неужели критическая?».

– Никак нет, товарищ министр: ситуация сложная, но не критическая.

– Ну вот! А редакция разводит панику! Требую жестко разобраться. А то, видите ли, министр должен за них отдуваться.

Ремарка про необходимость «отдуваться» побуждала задуматься, откуда дует ветер. Эмоции Грачёва были явно вызваны тем, что он сам получил нахлобучку. А от кого мог её получить, тот, кого сам Глава государства назвал «лучшим министром обороны»? От премьер-министра?

От главы президентской администрации? Вряд ли. Похоже, что наш тревожный заголовок не понравился самому Ельцину. Знаю, что в то время сотрудники пресс-службы клали ему по утрам на стол лишь три газеты – «Российскую газету», «Российские вести» и «Красную звезду». Публикации прочих изданий упоминались лишь в обзорном дайджесте. В самом разгаре была война в Чечне.

Демократическая пресса вываливала кучи грязи на армию и власть, и часто лягала самого Президента. Чтобы не огорчать шефа, чиновники давали ему читать лишь те издания, которые в силу своего статуса не могли критиковать «гаранта». Но мы, похоже, все ж огорчили «царя Бориса». Как так? Мало того, что в Чечне жуткие проблемы, так тут еще и в РВСН «ситуация критическая»!

Я-то воспринял происходящее философски. К этому времени был уже закален выговорами и разносами. А вот за Долинина было очень тревожно.

Поскольку громоподобные указания прогремели с самого верха, те, кому поручили расследование, принялись копать вглубь, затребовав копии всех долининских публикаций за год. Искали компромат, пытаясь доказать, что речь не о разовой «ошибке», а о системной, «вредоносной» деятельности корреспондента.

Что было делать? Взывать к здравому смыслу? Бесполезно. Искать заступников? Бесполезно. Оставалось уповать на формулу «время лечит». По опыту я знал: начальственный гнев должен был улечься. Нам следовало проявить выдержку, выждать и главное – ни в коем случае не дать повод для новых претензий. Я использовал опыт мудрого главреда Панова. Он после августовских событий 1991-го «ставил на паузу» таких корифеев, как Житаренко и Лукашевич, фамилии которых на два-три месяца исчезали со страниц газеты, дабы не дразнить недругов. Да я и сам в конце 92-го вводил «временный мораторий» на упоминание фамилий Мирановича и Владыкина после их несправедливого снятия с должностей. Такие вынужденные решения ни в коем случае не являлись наказанием. Это была разумная мера предосторожности, принимаемая во благо, а, возможно, и во спасение хороших журналистов.

Вот и Долинину я предложил месяца на три ограничиться подготовкой авторских материалов. Он воспринял это с нескрываемой горечью: «Ну за что мне все это? Ведь я же прав. Несправедливо!». Конечно, это было несправедливо и обидно. Но такова уж наша журналистская доля: иногда приходится получать незаслуженные синяки и шишки.

К счастью, все закончилось именно так, как я и предполагал. Страсти постепенно улеглись. Никакой крамолы в публикациях Долинина так и не нашли. Грачев, когда ему доложили об этом, уже поостыл и приказал ограничиться «профилактической беседой». Проводил ее начальник

Главного штаба РВСН генерал В.И. Есин, который вообще-то по-доброму относился к Александру. Беседа, как рассказывал Долинин, получилась занятной.

«Виза цензора была?» – спросил генерал.

«Конечно, – ответил Долинин. – И не только цензора. В том числе и вы, Виктор Иванович, тот текст завизировали».

К чести Александра, все передряги не выбили его из седла. Выдерживать трехмесячную «паузу» не потребовалось. Уже месяца через полтора фамилия «Долинин» вновь замелькала в «Красной звезде», а в мае 95-го он выдал тот эксклюзивный репортаж с ЦКП РВСН, о котором уже рассказано выше.

* * *

О «ЛУНОХОДАХ» И АНГЕЛЬСКИХ ПОГОНАХ…

Владимир Леонидович Чупахин,
главный редактор «Красной звезды» (1992–98 гг.)

Александр Долинин как корреспондент "Красной звезды" по Ракетным войскам был, безусловно, на своем месте. Но отличало его еще и то, что, когда появлялась возможность, он смело выходил за рамки своих обычных обязанностей. Я всегда считал и считаю это важным качеством для журналиста.

Интерес к познанию жизни во всем её многоцветии, заложенный, видимо, у Долинина с детства и юности, в нём был настолько силен, что он и так то и дело выскакивал из рамок профильной ракетной тематики, находил неожиданных героев и выдавал на газетную полосу инициативные материалы. Собственно, одна из первых его творческих удач родилась именно благодаря этому качеству.

Приехал Александр по посткоровским делам в подмосковный Краснознаменск, побывал в тамошнем музее, увидел прототип ставшего сенсацией 1970-х «Лунохода-1», и вдруг, словно озарение снизошло: а кто же с Земли управлял этим самоходным аппаратом? Никогда не доводилось читать об этом.

Поспрашивал ветеранов «закрытого» города, и выяснилось: те, кто работал сначала в течении двух лет с «Луноходом-1», а потом и с «Луноходом-2» - военнослужащие ракетных и космических частей РВСН. Многие из них, в том числе командир «луноходцев» Н. Ерёменко, жили здесь, в Краснознаменске. В свое время фамилии этих людей называть было запрещено. Но теперь-то, что мешало это сделать? Сенсация лежала на поверхности, и Долинин не прошел мимо - опубликовал в «Красной звезде» материал «Земной экипаж «Лунохода».

Потом ещё не раз возвращался к данной теме. В итоге восстановил справедливость в отношении «земных космонавтов». Четверть века спустя их отметили государственными наградами, а то до этого за уникальную и самоотверженную работу они получали всего-навсего медали ВДНХ.

После того, как прошёл первый материал о тех, кто управлял «луноходами», своего недовольства не скрывал Валерий Бабердин: получалось, что Долинин, говоря старым журналистским сленгом, «вставил фитиль» его отделу науки и космонавтики. Бабердин даже счёл необходимым довольно резко высказаться по этому поводу на редколлегии: с какой стати ракетчики «полезли» в космическую тематику? Мне пришлось аккуратно улаживать ситуацию: «Валерий Васильевич! Космическая тематика бесконечна, как сам Космос. Там места всем хватит!».

Да и вообще, Космические войска изначально вышли из шинели Ракетных.

У ищущего журналиста «госпожа Удача» всегда в союзниках. Александру Долинину везло на встречи с интересными людьми, и он по полной использовал это в интересах газеты. В марте 1992-го он удивил наш отдел спорта, сделав интервью «Тайна великого тренера» с прославленным наставником хоккейной сборной СССР Виктором Тихоновым. В течение нескольких лет Виктор Васильевич, устав от несправедливых атак акул пера, сохранял «обет молчания», не давая интервью никаким изданиям, включая и «Красную звезду». А вот с болельщиками он охотно встречался.

Узнав о том, что у Тихонова намечена встреча с военнослужащими Центрального узла связи Ракетных войск, Долинин помчался туда и сумел-таки уговорить прославленного тренера дать интервью «Звездочке». А момент-то был очень своеобразный. С распадом Союза великая сборная СССР превратилась в «сборную солянку», стала, по сути, бесхозной, безродной, не имеющей ни Флага, ни Гимна, ни нормальных возможностей для тренировок. Никто не верил, что команда, ставшая весьма молодой и неопытной (ибо лучшие хоккеисты подались за заработком в Канаду и США), сможет хоть чего-то добиться на зимней Олимпиаде во французском Альбервиле. Но Тихонов есть Тихонов: его подопечные сотворили чудо, выиграв Олимпиаду. Как это достигалось, благодаря Долинину первой рассказала «Красная звезда», и это был «фитиль» уже не только нашему отделу спорта, но, пожалуй, всей спортивной журналистике России.

Ну, а Александр продолжал свои поиски и открытия. В апреле 1994-го он организовал приезд в редакцию для встречи с коллективом митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима, хотя, казалось бы, это опять же было не по его «ведомству». Между прочим, до этого церковные иерархи такого высокого ранга никогда не посещали «Красную звезду». А теперь это произошло, причем весьма своевременно. Ведь незадолго до этого министр обороны Павел Грачев и Святейший Патриарх Алексий II подписали соглашение о развитии сотрудничества Вооруженных сил и Российской православной церкви. Нам важно было находить свои подходы к освещению такого взаимодействия. Вот как раз одним из первых шагов в этом направлении и стала публикация Долинина «В возрождении духовности и один в поле воин», написанная по итогам общения краснозвездовцев с Питиримом. Полагаю, что многим читателям она была интересна. Да и нам самим неординарный, мудрый и весьма раскованно мыслящий священнослужитель был интересен. В том числе потому, что он в известном смысле был нашим коллегой. Ведь владыка Питирим возглавлял издательский отдел Патриархии и к тому же исполнял обязанности главного редактора «Журнала Московской Патриархии».

Как водится, после общей встречи с коллективом, мы планировали неформальное общение в моем кабинете. Но как его организовать? Нам с Долининым пришлось поломать головы. Ведь был апрель, время Великого поста. Получалось так, что гостя можно было угощать только чаем, и не более. Долинин предложил: «Давайте-ка стол у вас в кабинете накроем как бы для чаепития, но подготовимся и к другому варианту». Ах, как это было предусмотрительно! Когда я после основной части мероприятия осторожно поинтересовался у митрополита, не будет ли возражений, если мы выйдем за «формат чаепития», он степенно погладил свою бороду и внушительным голосом сказал: «А водочка, по-вашему, из чего делается? Из хлеба! То-то же! Посему не возбраняется». - «Но к водочке хорошо бы и закуску», - продолжил я. – «Путешествующим и труждающимся послабления дозволяются. А мы с вами что – разве не труждающиеся?»…

Вот так – догмы догмами, но благим делам они не должны мешать. Господь премудр. Все поймет и простит…

Немало ярких людей сумел привлечь Долинин к сотрудничеству с «Красной звездой». Всех перечислить трудно. Но еще об одном надо сказать обязательно. Это Владимир Глебович Никонов, уникальный человек, сочетающий в себе две ипостаси, с одной стороны, – он полковник, ученый, доктор наук, академик, с другой – заслуженный (а чуть позже и народный) художник России. Его главный жанр - миниатюры, размером всего-то с открытку. Но эти филигранно выписанные картинки природных ландшафтов, монастырей, храмов, русских усадьб, улиц старинных городов производят просто завораживающее впечатление. И неслучайно многие из этих работ нашли свое место в экспозициях ряда отечественных и зарубежных музеев.

Познакомился Долинин с Никоновым случайно, на заседании Президиума Пушкинского общества, куда попал вовсе не по заданию редакции, а в силу своего увлечения поэзией и личностью Пушкина. Вот как широта собственных интересов способствует выходу на интересных героев публикаций! Александр написал о талантливом художнике материал «Свой взгляд на Россию», а Владимир Глебович стал настоящим другом «Красной звезды»: в редакции прошла выставка его миниатюр, некоторые из них он потом подарил краснозвездовцам.

Потом была организована еще одна выставка в ЦДРА, в рамках празднования 70-летия «Красной звезды»…

В свою очередь и мы старались быть полезными талантливому художнику. Помню один вечерний телефонный звонок Долинина ко мне домой в ноябре 93-го: «Владимир Леонидович! Извините, что поздно, но меня Владимир Глебович очень попросил. Дело неотложное». Речь шла о том, что через день должно было состояться решающее заседание специальной комиссии, разрабатывающей проект нового Герба нашей страны. Никонов активно участвовал в ее работе. В комиссии шли острые споры: одни стремились сделать герб посложнее, подекоративнее, а Никонов боролся против излишних «украшательств» и усложнений, которые потом могли бы приводить к искажениям изображений герба, в том числе при использовании их в армейской символике. Ну и ряд конкретных деталей он считал необходимым поправить. Скажем, головы орла, представленные в проекте, художник считал «недостаточно выразительными и безвольными». Все эти принципиальные замечания Владимир Глебович и хотел озвучить через «Красную звезду», чтобы на заседании комиссии можно было сослаться на выступление газеты в качестве аргумента. Разумеется, я дал добро.

Долинин за ночь написал материал, и утром он был поставлен в номер. Насколько мне известно, никоновские поправки были учтены при окончательном решении. В общем, тому, что ныне державный орел на российском гербе выглядит отнюдь не безвольным, мы тоже в какой-то мере поспособствовали…

В «Красной звезде» Александр Долинин дослужился до редактора отдела боевой подготовки – члена редколлегии.

На гражданке тоже не затерялся. Поработал в ряде гражданских СМИ, а в 2013 неожиданно пришел работать в старейшую в России Международную общественную организацию «Императорское Православное Палестинское Общество». В июне 2015 года был утвержден её секретарем. Впрочем, так ли уж неожиданно? Если вдуматься, может, тут на самом деле все закономерно…

- - -

Об этой истории я узнал уже спустя многие годы после службы в «Красной звезде». Да и произошла она уже после моего ухода из редакции – где-то в начале 2000-х. Геннадий Миранович на подступах к 60-летнему рубежу вдруг захотел пройти обряд православного крещения. Жил человек многие годы без этого, даже написал в одном из своих ранних стихотворений, что таким, как он, рожденным «под сенью кумача», свойственно обращать взоры к небесам лишь когда «совсем нет надежды». Но вот с возрастом возникла у Геннадия потребность задуматься о Вечном и покреститься. Но к кому можно обратиться с такой деликатной просьбой? Ну, конечно же, к Долинину, который давно прослыл в редакции человеком, отзывчивым на товарищеские просьбы.

Через какое-то время Миранович и Долинин, взяв с собой небольшую «группу поддержки», отправились в ракетный гарнизон Юрья в Кировской области, где рядом был подходящий храм. В нем служил знакомый Долинину священник – отец Александр. Прибыли на место, начали готовиться к совершению обряда. Саша решал организационные вопросы, связанные с проведением ритуала, волновался, хлопотал больше всех. Кто-то бросил в его адрес добродушную подначку по поводу этого рвения. И тут сказал свое слово священник, авторитетный батюшка. И, видимо, ему дано было особое нравственное чувство и способность распознавать внутреннюю суть людей. Вот и прозвучало из уст отца Александра веское и неожиданное: «Александр Долинин – это же ангел в погонах!». Вот так! Ангел в погонах! Конечно, сказано это было в образном, метафорическом смысле. Но, по сути-то, священнослужитель прав. Саша Долинин и впрямь – праведная и добрая душа, истинный альтруист, который никогда ничего не меряет личной выгодой и искренне стремиться делать благие дела.

В Долинине, помимо прочего, подкупает его удивительная способность быть щедрым на благодарность. Причем живет в нем потребность проявлять эту свою благодарность не просто на словах, а запечатлевая ее в книгах, сборниках, документальных фильмах, публикациях в СМИ и социальных сетях. Он благодарен своей «малой родине» — поселку Вахтан, поэтому о нем и его жителях Александром издана целая серия книг. Долинин благодарен Ракетным войскам, поэтому написана книга «Судьба ракетная такая» и издан ряд сборников о ракетчиках. Ну а родной газете, которой отдано 17 лет, Саша посвятил вышедшую в 2022 году книгу «Наша «Красная звезда».

Очень трогательно отношение Александра Долинина к памяти Юрия Николаевича Беличенко. Когда-то краснозвездовский «мэтр» одаривал его своей дружбой. Ну а теперь благодарный ученик делает все, что в его силах, чтобы о творчестве Беличенко как можно больше знали в России.

В своем очерке о Юрии Николаевиче я уже упоминал, как много сделано им совместно с Ольгой Ермолаевой, вдовой Беличенко, для того, чтобы вышли в свет посмертные издания произведений выдающегося краснозвездовского поэта и публициста. А в 2022 году по инициативе Долинина Союз писателей России и Императорское Православное Палестинское Общество учредили памятную медаль Юрия Беличенко. Такая награда вручается лучшим поэтам, писателям, журналистам, пишущим на военную тему, да и многим достойным людям других профессий.

Ну и под конец не могу не упомянуть о еще одной грани благородной деятельности Александра Долинина. В последнее время благодаря ему особняк Императорского Православного Палестинского Общества стал одним из центров притяжения для ветеранов-краснозвездовцев. Он организует здесь презентации книг, литературно-музыкальные вечера, вручение тех же медалей Беличенко… В условиях, когда нынешней ослабленной редакции «Красной звезды» подчас бывает сложно вести системную работу с ветеранами, такие инициативы энергичного секретаря ИППО имеют огромное значение.

	В Императорском Православном Палестинском Обществе. Александр Долинин с Александром Петровичем Зверевым и его другом Владимиром Борисовичем Папыриным.

* * *

КОГДА Я ИТОЖУ ТО, ЧТО ПРОЖИЛ…

В канун юбилея свойственно подводить итоги жизни.

Помог мне в этом мой дорогой земляк Владимир Геннадьевич Щекотилов (одно время жили в одном доме в Черёмушках). Недавно обнаружил в интернете строки о себе, подготовленные им.

«Александр Иванович Долинин – член Совета Императорского Православного Палестинского Общества, полковник, редактор, журналист, писатель, публицист, издатель.

34 года его жизни связаны с Ракетными войсками стратегического назначения: он ветеран РВСН и Центральной военной газеты «Красная звезда», в которой 17 лет освещал жизнь и деятельность стратегических ракетчиков.

Кавалер ордена Почёта. Прошёл путь от рядового до полковника. Первый в Шахунском районе член Союза писателей РФ.

А.И. Долинин родился 17 ноября 1954 года в деревне Чертёж Шахунского района Горьковской области. Детство, юность и начало трудовой деятельности – руководителя кружков в Вахтанском Доме пионеров и преподавателя физкультуры в Мало-Вахтанской школе - прошли в посёлке Вахтан.

Талант А.И. Долинина проявился в школьные годы, когда он организовывал спортивные и театральные мероприятия школьников в окрестностях микрорайона Черёмушки.

Окончил Рижское высшее военно-политическое Краснознамённое училище имени Маршала Советского Союза С.С. Бирюзова и отделение журналистики Латвийского государственного университета. С 1973 года – в Ракетных войсках стратегического назначения, от рядового до майора, нёс боевое дежурство, участвовал в учебно-боевых пусках баллистических ракет, занимался воспитательной работой.

С 1990 года – в главной военной газете страны «Красная звезда», сначала – постоянный корреспондент по РВСН, позднее – редактор отдела боевой подготовки и жизни войс к, член редакционной коллегии, заместитель главного редактора по воспитательной работе, специальный корреспондент по Ракетным, Космическим войскам и Войскам Ракетно-космической обороны, создатель и редактор приложения «Военный космос» (все пять должностей в течение нескольких лет одновременно).

Участвовал в информационном обеспечении первого пуска МБР «Тополь-М», первого запуска конверсионной ракеты «Старт-1», испытаний нового боевого блока для носителей «Тополь-М» и «Булава», многих пусков и запусков боевых и космических ракет-носителей, спутниковых систем.

Четыре года занимался выпуском журнала «Комсомольский вестник» (политотдел 50-й ракетной армии в Смоленске). Автор документальных фильмов о Ракетных войсках на Центральном телевидении.

По увольнению в запас несколько лет являлся главным редактором журналов «Открытый урок. Образование Подмосковья», «Социальная защита. Подмосковье», «Местное самоуправление», вёл персональную страницу «Служивые люди» в правительственной газете Московской области, руководил журнальной редакцией издательства «Московия».

Награждён орденом Почёта, медалями Министерства обороны РФ «100 лет Константину Симонову», «За службу в Ракетных войсках стратегического назначения», «50 лет космической эры», двадцатью другими медалями, лауреат Всероссийского конкурса журналистов.

За активную работу по пропаганде достижений отечественной космонавтики отмечен медалью и дипломом Юрия Гагарина, медалями Федерации космонавтики России, общественным орденом «Ради жизни на Земле».

Отмечен дипломом и медалью лауреата литературной премии имени дважды Героя Советского Союза Маршала Советского Союза Н.И. Крылова.

С 2013 года – в старейшей в России Международной общественной организации «Императорское Православное Палестинское Общество», в июне 2015 года по предложению Председателя Общества С.В. Степашина утверждён Секретарём Общества, в 2022 г. избран в Совет Общества.

Член Союза журналистов СССР с 1984 года, член Союза журналистов Москвы.

Член Союза писателей России с января 2019 года. Внесен в энциклопедию «Люди Нижегородского Заветлужья» – из числа немногих представителей Шахунского района за всю его историю.

Автор 37 книг, в частности: «И путь, и судьба. Из дневника журналиста-ракетчика», «Cлово о Приекульском полку», «Есть Долинины на Руси» и других.

Автор серии книг о поселке Вахтан (их 12): «Я вышел из детства», «Война моего деда», «Жил -был я», «Вахтан — поселок наш родной», три тома «Вахтан: годы и судьбы. 1921–2019», «Мой Вахтан», «Век Вахтана 1921-2021 гг. Сборник-дар», «Люди Вахтана», «Земляки с Вахтан-реки», «Вахтанская живица»...

Возвысил имя основателя Вахтана и канифольного завода Иосифа Владимировича Филиповича, поддерживает дружеские отношения с его дочерью Наталией Иосифовной и её мужем Михаилом Павловичем Кузаняном.

А.И. Долинин - издатель книг вахтанцев: Л.А. Лаврова – «Бронзовый солдат (70-летию Великой Победы посвящается)», «Живите с восторгом!» ...

Помог в издании книг земляков в Москве -Ольге Зарянко (Давиденко), батюшке Алексею Веснину, Борису Душину.

Организовал награждение пишущих земляков медалями Марины Цветаевой и поэта Юрия Беличенко.

Ежегодно встречается с земляками в библиотеке Вахтана, в музее, в школе.

Его книги во всех крупных библиотеках Шахунского района и в Шахунском музее.

Организует встречи вахтанцев, живущих в Москве, на площадке Императорского Православного Палестинского Общества, большинство из них вступили в общество.

Автор районной газеты «Знамя труда» с 1968 года по сей день.

Высокие профессиональные, организаторские, моральные качества и авторитет А.И. Долинина нашли отражение в государственных и общественных наградах.

Деятельность А.И. Долинина, способствующая развитию Шахунского городского округа Нижегородской области:

– многочисленные публикации, издания книг и мероприятия о истории и гражданах посёлка;

– публикация материалов жителей и уроженцев посёлка в своих книгах;

– содействие пополнению фондов музеев и библиотек посёлка;

– дар большого количества историко-краеведческих книг библиотекам, краеведам, ветеранам и жителям посёлка.

	Владимир Щекотилов после вступления в Императорское Православное Палестинское Общество.

Деятельность А.И. Долинина по повышению образовательных, творческих перспектив молодежи посёлка:

– системная работа с учащимися и педагогами посёлка (встречи, приглашения в ИППО, мастер-классы);

– рекомендации, подготовка для поступления в военные училища.

Деятельность Долинина А.И. по повышению авторитета посёлка в городском округе, области, России:

– издание книг об истории посёлка, предприятий и людях;

– содействие награждению ветеранов, краеведов посёлка по линии ИППО;

– увековечение памяти о ветеранах труда, участниках войны;

– издание книг вахтанцев и поддержка историко-краеведческих исследований в посёлке.

Владимир Геннадьевич Щекотилов, кандидат наук»

	Встреча с земляками в библиотеке Первый ряд, слева направо: Александр Долинин, Марина Червоткина, Людмила Чередник, Зинаида Кострикова (Иванова) Людмила Перминова, Алевтина Лебедева, М.Селезнёва. Второй ряд, слева направо: Павел Комлев, Лидия Дурнева, Зинаида Мареева, Галина Косарева, Н.Зорина, Валентина Балагурова, Владимир Балагуров, В.Малышева, Мария Макеева (Долинина), Ольга Давиденко, Татьяна Давыдова. Фото Елены Пироговой.

Автор-составитель Александр Долинин

Вёрстка и дизайн Ольга Лехтонен
Литературное редактирование Ирина Кузина
Техническое сопровождение Владимир Щекотилов,
кандидат технических наук

Фото из архивов автора и «Красной звезды»

Содержание