На главную сайта   Все о Ружанах

Владимир Платонов

ИЗБРАННЫЕ СТАТЬИ

 

Катастрофа

 

© «Зеркало недели. Украина»
Публикуется с разрешения редакции Zn.ua

Наш адрес: ruzhany@narod.ru

«Самым главным — определяющим — оказалась ее головная часть, — сказал профессор Вячеслав Ковтуненко. — Я на всю жизнь запомнил Гречишникова из Министерства среднего машиностроения, который открыл секрет, если так можно сказать, перспективных зарядов в весовом отношении. Получилась компактная отдача от всей головной части, а отсюда и все получилось: весовая сводка примерно 140 тонн, вся энергетика машины и дальность полета — 13 000 километров. Очень такая изящная машина».

Это была оригинальная разработка на высококипящих компонентах топлива с автономной системой управления, в корне отличавшаяся от всего, что было ранее создано, — настоящая новаторская работа! Проект вызвал непонимание и противодействие со стороны С.Королева и всех оппонентов янгелевского направления. Техническую экспертизу проекта проводила государственная комиссия под председательством академика М.Келдыша. Любопытно: проект рассматривали не только независимые эксперты, известные ученые (А.Ишлинский, Г.Петров, В.Глушко, Н.Пилюгин, В.Кузнецов), но и оппоненты М.Янгеля (С.Королев, В.Мишин, К.Бушуев, М.Рязанский, В.Бармин) и многие другие. Почти месяц продолжались дискуссии и обсуждения проекта. Комиссия подтвердила реальность проекта Р-16, выполненного ОКБ-586.

На этом эпопея внутренней борьбы не завершилась: ракета Р-16 М.Янгеля создавалась на конкурсной основе с ОКБ-1 С.Королева (Р-9А) и ОКБ-52 В.Челомея (УР-200). По итогам натурных летных испытаний предстояло выбрать, какую ракету ставить на боевое дежурство. Это была настоящая конкуренция, правда, не всегда честная и не всегда достойная.

Из «Воспоминаний» Н.Хрущева:

«Я поставил задачу перед Королевым: «...нельзя ли что-нибудь сделать, чтобы ракета заранее находилась на старте в подготовленном состоянии?» «Нет, пока мы это сделать не можем», — ответил Королев. ...Спустя какое-то время Устинов доложил, что Янгель берется сделать ракету моментального действия на кислоте, которая будет стоять на боевом взводе. Я ухватился за это предложение. Вот это как раз то, без чего мы не можем обеспечить оборону СССР! ...Королев вскоре узнал об этом... и встретился со мной: «Прошу отдать эту ракету мне, — сказал он, — я сделаю ее на кислоте...» Я ответил: «Передать вам ракету, которую предложил Янгель, ему будет в обиду. Вы отказались, Янгель взялся за дело, а теперь вы хотите все забрать в свои руки. Это невозможно. Ведь идея родилась в его бюро, пусть он и решает свою проблему...»

У Янгеля действительно было много проблем: кроме научно-технических были и невероятной сложности организационные — принципиально новые ракеты Р-14 и Р-16 создавались одновременно, и традиционные пути здесь были неприемлемы. В начале 1960 года Главный конструктор совместно с руководителями завода пришел к неординарному решению: передать экспериментальное производство заводу, то есть организовать дело так, чтобы опытные узлы, агрегаты, детали изготовлялись непосредственно на заводе — путь «от идеи до металла» значительно сокращался. У этой идеи были свои «плюсы» и «минусы», свои сторонники и противники, но в целом жизнь подтвердила мудрость этого решения: сроки выпуска «изделий» сокращались, уменьшалась их стоимость. К такому же итогу пришли и американские ракетчики, а в родном отечестве последователей не нашлось, все знали: на «оборонку» денег никогда не жалели...

Янгель четко рассчитал: на испытания ракеты Р-16 можно выйти в марте-апреле 1961 года, то есть на два-три месяца ранее установленного срока (июнь 1961 года). Но Брежнев и Устинов задали днепровской команде воистину «кавалерийские» темпы: испытания ракеты Р-16 начать на семь месяцев раньше — в октябре 1960 года.

Вокруг ракеты Р-16 образовалась как бы «цепная реакция» суеты: Главного конструктора и директора завода торопили Брежнев, Устинов, Неделин, их подгонял Хрущев, Хрущева подстегивала международная обстановка. Советский Союз значительно уступал Америке по средствам доставки ядерных боеприпасов и особенно — по их количеству. В 1960 году в СССР на стратегических носителях было около 300 ядерных боеголовок, у американцев — шесть тысяч. Двадцатикратный перевес! Хрущев требовал как можно скорее ликвидировать разрыв.

С каждым днем накалялась и международная обстановка. 1 мая 1960 года под Свердловском (ныне — Екатеринбург) ракетой «Земля-воздух» был сбит американский самолет-шпион, пилотируемый Пауэрсом, сфотографировавший ракетный полигон Тюра-Там, ядерный центр под Челябинском... Хрущев требовал от президента США запретить полеты самолетов-шпионов над территорией СССР — Д.Эйзенхауэр не принял ультиматум Н.Хрущева. Парижское совещание на высшем уровне было сорвано. Запланированный ранее ответный визит президента США в СССР отменен...

Из всех неординарных событий шестидесятого о нескольких нигде не сообщалось, они имели высшую степень секретности. 8 марта 1960 года постановлением Государственного комитета Совета Министров СССР (совершенно секретно, особая папка) утверждена Государственная комиссия по испытаниям ракеты Р-16 (8К64) в составе: М.Неделин — председатель, главком РВ СН (Ракетные войска стратегического назначения), Л.Гришин — заместитель председателя, Государственный комитет СМ СССР по оборонной технике, М.Янгель — заместитель председателя, технический руководитель испытаний, Главный конструктор ОКБ-586, К.Герчик — заместитель председателя, начальник НИИП-5 Министерства обороны СССР.

В состав Государственной комиссии вошли главные конструкторы В.Глушко, В.Кузнецов, Б.Коноплев, В.Капустинский, заместитель главного конструктора ОКБ-586 В.Концевой, заместитель министра среднего машиностроения П.Зернов, главные конструкторы-атомщики Е.Негин, С.Кочарянц, начальник НИИ-4 А.Соколов, ведущие специалисты, руководители промышленности и военных организаций, КГБ СССР.

14 июня 1960 года подписан приказ Государственного Комитета по оборонной технике «О создании шахтных пусковых установок ракет Р-12, Р-14, Р-16 (Главный конструктор М.Янгель) и Р-9 (Главный конструктор С.Королев) «Двина», «Чусовая», «Шексна» и «Десна». Обратите внимание: только ракета Р-12 была принята на вооружение, три остальные — готовились к испытаниям или только разрабатывались.

26 сентября 1960 года на станцию Тюра-Там под усиленной охраной прибыл груз с первой боевой межконтинентальной ракетой Р-16 (8к64). Для ее испытания отвели южное крыло полигона, так называемые «сороковые площадки». К этому моменту были завершены строительные работы и введены в эксплуатацию: монтажно-испытательный корпус на площадке 42, стартовая позиция (площадка 41) и жилой городок (площадка 43).

Почти месяц в монтажно-испытательном корпусе проводились комплексные испытания всех систем ракеты. Было выявлено много недоработок, которые тут же устранялись. Тогда, в октябре 1960 года на полигоне Тюра-Там собрались ведущие специалисты янгелевского КБ, многочисленные смежники, огромное количество военных. Все понимали: предстоит очень важное событие — запуск первой боевой межконтинентальной ракеты. Не зря каждый день маршал М.Неделин докладывал о ходе работ лично первому секретарю ЦК. Никита Сергеевич интересовался. Никита Сергеевич давал ценные указания. Никита Сергеевич требовал. Сверху всегда виднее, а Хрущев смотрел далеко...

 

 

Заместитель Янгеля Лев Берлин несколько лет не был в отпуске, ему «выбили» путевку в санаторий, он подлечился, отдохнул и в середине октября появился в родном КБ. Узнав, что готовится пуск, поинтересовался, чем вызвана такая спешка, но вразумительного ответа не получил: все ведущие специалисты были на полигоне, а те, что остались, — толком ничего не знали. Даже главный инженер завода Александр Макаров возмущался: «Ты что, не знаешь нашей системы «давай-давай»?!

Берлин принял решение лететь на полигон. Макаров отговаривал: «Ты что, Лева, кипятишься? Имей в виду, если бы там что-то не ладилось — тебя вызвали бы в первую очередь. А потом, куда ты хочешь лететь — у тебя же сорокалетие. Нельзя «зажимать» такую дату! Отметим по-человечески в кругу семьи и друзей. А пусков нам хватит не на одну жизнь. Это я тебе гарантирую».

Как заместитель Главного Лев Берлин отвечал за разработку ракеты Р-16, и остановить его никто не мог... Добирался на полигон попутными самолетами, поездом. Добывая проездные билеты, впервые в жизни воспользовался удостоверением лауреата Ленинской премии... 20 октября Льва Берлина поздравили с юбилеем — «отмечать будем после пуска», а 21 октября ракету вывезли на площадку 41 и установили на стартовой позиции.

О том, как развивались события, вспоминают непосредственные участники (звания и должности указаны на момент взятия интервью.)

Константин Лаурсабов, ведущий специалист КБ «Южное»:

— Два дня мы проводили предусмотренные инструкцией проверки и предстартовые операции, готовили ракету к пуску. 23 октября ракету заправили топливом и сжатыми газами, задействовали бортовые источники электропитания. Для обеспечения готовности двигателей проводилось предварительное задействование отдельных систем. За полчаса до пуска выявилась неисправность — сработал пироклапан. Объявили часовую задержку пуска. Потом пуск отложили на сутки. Вечером прошло экстренное заседание госкомиссии. Мнения разделились: «пускать»—«не пускать». Бурному обсуждению подвел итог маршал Неделин: «Все неисправности — устранить. Срок — сутки. Мы не имеем права срывать правительственные сроки — пуск произвести 24 октября».

Ким Хачатурян, кандидат технических наук, ведущий конструктор по электроиспытаниям:

— С раннего утра 24 октября началось устранение дефектов. Самой сложной и опасной была операция по замене сработавших пиропатронов на двигателе первой ступени — пришлось работать с паяльником, а ракета была заправленной. Но все обошлось...

Юрий Мозжорин, профессор, генерал-лейтенант, директор ЦНИИМАШа:

— Соколов настаивал, чтобы сливали ракету: «Бог с ней, что она пропадет. Вы сидите на бомбе. Что вы делаете?» Был там подполковник то ли Меньшиков, то ли Мельников, он говорил: «Нельзя, нельзя...» «Уйди, трус! — приказал Неделин. — Уйди, трус!» А сам он сидел на стуле рядом с ракетой. Причем сам себя подвергал риску...

Василий Будник, академик АН Украины:

— Да, у Неделина была такая привычка находиться рядом с ракетой и наблюдать за действием расчетов. Так было и в Капустином Яре. На подготовленной к пуску ракете Р-14 обнаружилась течь компонентов топлива. Пришлось отменить пуск и начать слив компонентов. Я попросил Митрофана Ивановича уйти с площадки ввиду опасной, пока неотработанной операции. Неделин ответил, что он военный человек и должен быть там, где работают офицеры и солдаты. Мы благополучно закончили слив компонентов, маршал вскоре улетел в Тюра-Там, где готовилась к пуску Р-16. 24 октября и я прилетел в Тюра-Там, доложил Янгелю о причинах несостоявшегося пуска ракеты Р-14. На старте было много людей, тут же был и маршал Неделин.

Вячеслав Ковтуненко, член-корреспондент АН Украины и России, Генеральный конструктор НПО имени Лавочкина:

— Вот этот ажиотаж, в который вступают люди при подготовке ракеты к пуску, я сам на себе испытал. Уже нельзя остановиться, какая-то неведомая сила заставляет всех вытолкнуть ракету со стартового стола. Нет чтобы остановиться, осмотреться...

Константин Луарсабов:

— Мы, двигателисты, четко оценивали ситуацию и допустили двигатели к работе. В конечном итоге все главные конструкторы допустили свои системы к пуску. Это позволило Неделину принять решение о пуске.

Иван Коваль, ведущий специалист КБ «Южное»:

— На старте я проводил юстировку с помощью выносной антенны. Она находилась рядом с ракетой, метрах в пятнадцати от Неделина. Он внимательно наблюдал за расчетами, работавшими на ракете. Закончив юстировку, проверил систему «Рубин-1». В это время объявили часовую готовность к пуску. Я спустился в бункер, доложил подполковнику Матренину, что все в порядке (А.Матренин был ответственным за проведение пуска). Минут через двадцать вдруг почувствовал, на старте что-то случилось. Бросился к перископу: на старте сплошное оранжевое зарево...

Виталий Чеховский, ведущий конструктор КБ «Южное»:

— Мы работали в комнате телеметристов на втором этаже монтажно-испытательного корпуса. Это примерно в километре от стартовой площадки. Ракета, освещенная прожекторами, была видна как на ладони. Вдруг все осветилось. Кто-то крикнул: «Пуск!!!»

Константин Луарсабов:

— Мы с Мягковым были рядом с ракетой, наблюдали, как капитан Иньков снимает приборчик, который разрабатывал Мягков. Я увидел вспышку: понял — запустился двигатель, и стал убегать. Рядом бежал Мягков... Пробежали несколько метров, но нас сбило с ног ударной волной. Я потерял сознание...

Владимир Кукушкин, профессор, директор и главный конструктор южной ветроэнергетической компании:

— Уходя от ракеты, я посмотрел на погоны Неделина. Многие говорили, что маршальские погоны сделаны из чистого золота, было интересно это посмотреть. В этот момент раздался мощный хлопок...

Ким Хачатурян:

— В этот день Янгель почти неотлучно находился на стартовой площадке. Ему захотелось покурить, но он не стал это делать на площадке, как позволяли себе некоторые начальники, а направился в курилку. Когда зажег спичку — удивился: все вокруг озарилось. Но тут донесся грохот, он обернулся и увидел жуткую картину...

Валентин Анохин, военный кинооператор:

— Нашей задачей была регистрация специальных работ, связанных с пусками ракет, и техническая киносъемка. Весь этот кошмар мы наблюдали с расстояния приблизительно 350 метров. Горящие факелы людей. Они разбегались в разные стороны. Но так как вся стартовая позиция была окутана колючей проволокой, было не так-то просто ее преодолеть. Но люди бежали на эту колючую проволоку, и перелезали, и подлезали под нее, лишь бы подальше от этого кошмара... К нам прибежал один человек, он был почти голый — все обгорело — и кричал, прямо ревел: «Дайте воды! Дайте воды!!!»

Валерий Кудин, ведущий специалист КБ «Южное»:

— Я занимался системой измерений — находился в спецмашине метрах в пятистах от стартовой площадки. Когда произошел взрыв — обуял страх. Потом мы побежали на площадку, тогда еще не было оцепления. Сильные ожоги получил управленец Николай Волобуев. Его вынес из огня Иосиф Рубанов: спасая коллегу, надышался парами топлива, получил отек легких и скончался через сутки в госпитале. Волобуев остался жив.

Николай Мягков, ветеран КБ «Южное»:

— Мы чудом остались живы, хотя с Луарсабовым были у самой ракеты. Обгорели. Я полгода пролежал в госпитале Бурденко, там мне сделали пересадку кожи... Никогда я не верил в судьбу и приметы, но, оказывается, что-то есть. Трагедия случилась в понедельник, шел высокосный год. Наш Берлин был в отпуске, но прилетел на полигон: видимо — судьба... А Янгель весь день был на стартовой площадке, на минуту отошел покурить и случайно остался жив. После взрыва бросился спасать людей, тушить пожар...

Андроник Иосифьян, академик, директор и генеральный конструктор НИИ электромеханики:

— Янгель начал тушить пожар. Это смешно: такое песком тушить... Вечером я зашел к нему, а он лежит на полу. Лежит и плачет. Он обвинял себя, что это он во всем виноват. Я его успокаивал, как мог: да, такие вещи случаются — мы же на фронте...


Яндекс.Метрика